Глава 33. Ксин

— Ну, — посмотрел я на старого знакомого, который сидел в своем любимом кресле у камина и неспешно пил вязкую, алую жидкость из непрозрачного кубка. Император вампиров поднял на меня заинтересованный взгляд, и тогда я продолжил: — Стефа беременна, — произнес я очевидное.

— Очень рад, что ты заметил, — ехидно усмехнулся вампир, блеснув более длинными, чем у меня, клыками. — Твои глаза по-прежнему очень зоркие.

— И это все, что ты можешь сказать? — удивился я. — Помнится, в прошлый мой визит, императрица прыскала ядом и брезгливо кривила свой носик в сторону любого мужчины. А тут, не прошло и пяти десятилетий — беременна? — засмеялся я. — Тебя можно поздравить, дружище, — по-доброму улыбнулся я и отсалютовал Алукарду собственным бокалом, в котором плескалось одно из лучших вин этого мира. Ал лишь загадочно улыбнулся и прищурил бледно-серые глаза. — Вторая жена, наследница, скоро появится и второй наследник, да еще и старшая жена все же потеплела к тебе, став именно женой, а не коллегой по несчастью.

— Благодарю, но должен заметить, что ты кое в чем ошибаешься, — спокойно заметил Ал. — Стефа по-прежнему не любит мужчин. Говорю это лишь потому, что, если я посмеюсь над твоим предположением, она может принять это за оскорбление. Печальные прецеденты были, — вздохнул он и послал мне многозначительную улыбку. — Виновники не выжили. Особенно нетерпима Стефа стала после беременности, потому не советую ее злить, если поблизости нет меня, или Сони, которая может ее успокоить.

— Как это понимать? — изумился я. — Стефэния беременна, — с нажимом произнес я, что говорило само за себя.

— Верно, — кивнул Алукард, помедлив, словно нарочно проверяя мое терпение на выдержку. Если мне не изменяет память, император Сумрачного царства и прежде любил развлекаться подобным образом. — Более того, этот ребенок от меня, — помолчав еще какое-то время, добавил мужчина. — Но это не значит, ровным счетом, ничего. Ни я, ни Стефа, не испытываем друг к другу ничего, кроме дружеской симпатии. Быть может, с появлением Сони и Бьянки, мы стали чуть больше, чем друзья, с ней, но не в том смысле, о котором ты мог подумать.

— Ты объяснишь нормально? — не сдержал я раздражения, чего, вероятно, Алукард и добивался. На красивом, холодном лице расплылась улыбка, а сам император склонил голову к плечу, отчего длинные, тяжелые пряди идеально прямых белых волос рассыпались по его груди, создавая контраст с черным костюмом.

— Если коротко: Соня пожелала второго ребенка — Соня его получила, — пожав плечами, ответил вампир, отчего я едва не поперхнулся воздухом. Заметив мою реакцию, Алукард снисходительно усмехнулся уголком губ и пояснил: — Тебя так отвлекла беременность Стефы, что ты упустил куда более важный аспект: София.

— А что с ней не так? Помимо того, что ты заменил ей Дорина. Кстати, где он?

— Если ничего не изменилось за последнее время: женился на какой-то оборотнице, для которой оказался Парой, по ее же утверждению, и сейчас живет со своим старшим сыном, его семьей и новой супругой на территории Князя Эриха у оборотней.

— Дорин??? — опешил я.

— Именно он, — низко засмеялся Ал. — Но мы отвлеклись, — опомнился он, послав мне предвкушающую, даже коварную улыбку. — Тебя не удивил тот факт, что Стефа так спокойно приняла мою вторую жену, а я не менее спокойно реагирую на то, что моя старшая жена неравнодушна к младшей? — вздернул он густую, изломленную бровь.

Я задумался, но предпочел промолчать, так как действительно не придал этому такого значения. Как я считал вначале — Стефа переменилась к своему супругу, и, зная о ее прежних предпочтениях, я не видел ничего странного в том, что младшая жена могла стать общей для императорской четы. Но сейчас, когда Ал разрушил мои убеждения, этот факт действительно выглядит странно. Ал не тот, кто стал бы делиться любовницей просто с другом. Пусть и женой. Да и Стефа, насколько я помню, отличалась жадностью и собственническими замашками, что так же исключает возможность добровольного деления постельной игрушки с супругом. Тогда что же выходит?

Видимо этот вопрос отразился на моем озадаченном лице, так как, смилостивившись, Алукард заговорил:

— Соня стала общей Сангири для меня и Стефы.

— Это что, шутка такая? — поинтересовался я мрачно.

— Я серьезен, как никогда. Судьба распорядилась так, что подарила нам со Стефэнией одну Единственную на двоих.

— Допустим, — тряхнул я головой, стараясь переварить информацию. — Но это не объясняет, как Стефа оказалась в статусе будущей матери.

— Соня очень изобретательна, когда чего-то желает, — мечтательно улыбнулся император, при воспоминании о своей Сангири, что в переводе с древне-вампирского означало «Единственная». — Настолько, что заставляет тебя самого верить в то, что это исключительно твои желания, а нее ее. Она проворачивала это с нами до тех пор, пока мы не опомнились, но к тому времени Стефэния уже ждала ребенка.

— Я начинаю подозревать, что главная в вашем трио, как раз бывшая человечка. Она ведь обращенная, верно? — нервно хохотнул я, ныряя в свой бокал лицом, чтобы скрыть отразившийся на нем спектр эмоций.

— Верно, вот только Соня не была человеком.

— А кем же? — не понял я. Эта миниатюрная и такая невинная внешне брюнетка с каждой минутой становится все более загадочной. И опасной.

— Тебе ее раса ничего не даст, не утруждайся, — фыркнул Ал. — Сейчас она только вампир, что меня вполне устроило бы, если бы не одно «но». Это «но» и стало решающим, когда разговор зашел о втором ребенке.

— О чем ты? — нахмурился я.

— Во время беременности, Соня едва не погибла. Обращенные вампиры, как оказалось, не могут выносить ребенка от чистокровного. Будь она обычным человеком при прошлой жизни, быть может, все и закончилось бы плачевно. Но она чудом выжила сама, и подарила нам дочь — Бьянку. Однако мы со Стефой для себя решили, что больше никогда не станем так рисковать жизнью нашей Сангири. Соня, конечно же, имела на это свое мнение, но нам как-то удавалось ее отвлечь все эти сорок лет.

— А после? — невольно заинтересовался я.

— А после она твердо пожелала второго наследника. Причем, чистокровного. Пыталась с нами поговорить, но ни я, ни Стефа, не хотели в этом участвовать, тем более, что нас вполне устраивала наша обожаемая дочь. Но, как я уже говорил, если Соня чего-то сильно хочет — она это получает, — засмеялся Алукард. — Не скажу, что некоторые ее попытки были мне неприятны, даже наоборот: она очень коварна, когда того желает, однако после этого мы со Стефой еще долго избегали друг друга. Но теперь не жалеем.

— И даже это не повлияло на ваше отношение друг к другу? — продолжал я недоумевать, невольно проникаясь к маленькой темноволосой вампирше уважением и даже опаской.

— Ты меня плохо слушал, Ксин, — подарили мне очередную снисходительную улыбку. — Соня — наша Сангири. С момента, когда мы это признали, для нас со Стефэнией не существует никого, кроме нее. И более никого другого не желаем.

— Как все сложно… — протянул я с сочувствием, но судя по насмешливому взгляду блеклых глаз — в нем не нуждались.

— Ничуть, — отозвался вампир. — Теперь, оглядываясь назад, мы вынуждены согласиться, что это было необходимо. Соня редко бывает неправа. Если быть точным — никогда.

— И почему же вы так решили?

— У людей все неспокойно. На трон сел глупый молокосос — Луи Десятый, чьи действия уже отразились на нашей экономике. Внук короля, у кого еще Соня когда-то состояла на службе главной советницей. Мы были вынуждены перекрыть некоторые границы, что не могло не сказаться. В основном на аристократии, которая кормилась от торговли с людьми. Поднимаются недовольства. Пока удается подавлять бунты, но уже пошли недовольные речи относительно того, что на трон может взойти полукровка от обращенной, да еще и младшей жены.

— Подавить недовольство силой? — предложил я.

— Соня уже просчитывала этот вариант и посчитала его слишком хлопотным и радикальным. Подозреваю, она просто ухватилась за эту причину, чтобы обзавестись еще одним ребенком, о котором мечтала, — мягко улыбнулся он, мечтательно прикрыв глаза. В том, что император обожает свою младшую жену — сомнений не было. Просто не могло быть. Хоть и понимаю, что подобное проявление чувств и эмоций он позволяет только с очень близкими, коим, чудом, оказался и я, но сомневаюсь, что и для других подобный факт остался секретом. — Признаться, теперь и я с нетерпением жду появления ребенка. Бьянка уже совсем взрослая, а мне порой не хватает тех моментов из ее детства.

— И тебя не будет смущать, что ребенок от Стефы, а не от Софии?

— Ничуть, — улыбнулся Алукард.

Я помедлил, но все же не мог не спросить:

— Она настолько гениальна? — Друг вопросительно поднял бровь. — Я о Софии.

— Я понял тебя. Да, она гениальна, иначе я бы не доверил ей такой пост. Еще никогда я не был так уверен во внутренней безопасности царства, как с ней на этом месте. Чего я не понимаю: к чему ты клонишь?

— Не слишком ли много власти для одной женщины?

— Я помню твое отношение к женщинам и переоценке их коварства.

— Хочешь сказать, твоя жена не коварна?

— О, нет, Соня — самая коварная женщина, которую я знаю, — заметил Алукард. — Однако, я спокоен, потому что уверен в ее чувствах ко мне и Стефе. Она никогда не предаст нас: хотела бы — сделала это много лет назад.

Я упрямо поджал губы и отвел взгляд, ощущая изучающий взгляд на своем лице.

— А что же с тобой, друг мой? Так и не избавился от своих фобий и неприязни к женщинам?

Я не пожелал отвечать.

— Нет? — язвительно уточнил он. — Тогда позволь узнать природу твоего волнения за девушку, с которой ты объявился?

— Она нужна мне для дела. Я не могу допустить ее смерти, — резче, чем требовалось, ответил я, что не укрылось от проницательного мужчины.

— Это не объясняет твоей тревоги. А так же убийственных взглядов на ее мужчину, — ехидно улыбнувшись, заметил вампир, отчего пришлось скрипнуть зубами, лишь бы сдержать ругательство.

— Она девственница. Ее запах действует на меня, — недовольно проворчал я.

— С каких пор на тебя действуют запахи девственниц других рас? — удивился Ал с таким видом, от которого я заранее пожалел о своем ответе.

— С тех пор, как встретил ее.

От моего ответа император Сумрачного царства постарался скрыть выразительную улыбку, но вряд ли на самом деле этого желал, так как вышло у него просто отвратительно.

— Позволь мне дать тебе совет, друг мой, — вздохнул вампир. — Либо поскорее разберись с ее девственностью, либо избавься от девчонки, как можно скорее. Иначе очень рискуешь. По опыту говорю.

— Это чем же?

— Когда я в последний раз так смотрел на женщину и врал самому себе — обрел Сангири и женился второй раз.

После этого заявления я поторопился попрощаться с императором, сославшись на усталость после долгого дня и экспериментов с артефактом, который так и не поддавался. Уже у себя в комнате я помылся, лег в постель, но сон не шел. Лишь на задворках разума слышались навязчивые замечания древнего и мудрого, но язвительного вампира. А так же не оставляла тревога, которая не проходила с того момента, как Морану увели из темницы демоны.

Очередное желание проверить, как там девчонка, не пришла ли она в сознание, не ухудшилось ли состояние, начинало сводить с ума. Однако, помня о вездесущем императоре, которому и без того хватало поводов для насмешек, я отказался от мысли покидать комнату традиционным образом.

Еще в прошлый мой визит, император сам показывал мне тайные ходы, в которых я устанавливал заклинания, позволяющие подсматривать и прослушивать все, что творится в любой части дворца. Сомневаюсь, что за сорок, с небольшим, лет что-то изменилось и императорская чета решила отказаться от такого удобного способа шпионажа. Помнится, Дорин был в таком восторге, что был готов меня расцеловать.

Быстро накинул на себя рубашку и с легкостью отыскал потайную дверь, через которою проник в узкий и темный коридор. Память меня не подводила, потому и поиски комнаты, в которой находилась эльфийка, прошли достаточно просто. Шепнул голосовую команду, активируя заклинание, которое принес в этот Мир из своих путешествий, и почти сразу стена стала прозрачной. От увиденного я вздрогнул, а когти заострились, прорывая кожу на ладонях, из-за судорожно сжавшихся кулаков.

То, что принцесса светлых эльфов, наконец, пришла в сознание — хорошо. То, что, судя по всему, чувствует себя хорошо — почти отлично. Да и эльф полностью справился с токсинами, что, фактически, теперь сделало его неуязвимым почти ко всем видам ядов. Кроме яда даманов, естественно. Однако увиденное оказалось сильнее, чем удар под дых: обнаженная, потрясающе красивая эльфийка лежала в объятиях блестящего от пота эльфа, который крепко прижимал ее к своей груди и осыпал поцелуями смеющуюся, со счастливой улыбкой на лице, девушку. Не трудно было догадаться, что между ними совсем недавно случилась очередная близость. Как я уже знал, для этих двоих — это не ново. Даже сквозь разделяющую стену я улавливал ее горьковатый аромат, который по-прежнему кружил голову, что говорило о том, что принцесса — все еще девственница. Но почему меня не покидало ощущение, что произошло нечто из ряда вон?

Я смотрел в ее раскрасневшееся, красивое лицо и пытался понять, почему я так желал убить кого-нибудь? И почему в груди происходило нечто, так похожее на укол боли, словно от предательства?

Будто почувствовав мой взгляд, Морана резко подняла взгляд, словно могла смотреть мне прямо в глаза. Она растерянно моргнула, поджала красные и опухшие после поцелуев губы, а после отвернулась, пряча лицо на груди эльфа.

А я вспомнил слова принцессы относительно ее способности чувствовать меня. Она говорила, что от меня пахнет смертью…

Почти не сомневаясь, что Морана все поняла, я заблокировал заклинание, позволяющее следить за этой комнатой, убедился, что через тайный ход к ней тоже никто не проникнет, а после ушел. Мне, более, здесь не место.