Глава 37. Ксин

Уже в своей комнате я не мог найти себе место, размышляя, правильно ли поступил, оставив Морану одну в ее состоянии? Не лучше ли было дождаться, когда Тайлан нагуляется и вернется, и уже после уходить к себе? Что, если сейчас она по-прежнему нестабильна? Надумает себе разного, и случится очередной приступ. И кто тогда ее успокоит и поможет, если она совсем одна?

От этой мысли подорвался с места, уже делая шаг в сторону тайного хода, желая проверить девушку тайком, но почти сразу затормозил: почему я вечно подсматриваю? Почему я не могу подойти к ней и просто спросить, как она себя чувствует, предложить свою помощь, после всего, что уже между нами произошло? Ведь это меня ни к чему не обязывает! Почему я так боюсь ее отказа? Разве я не знаю, что эта принцесса не для меня?

Если все же она меня погонит, ничего, поищу Тайлана и за его острые уши притащу к той, от кого он не должен был отходить дальше, чем на метр!

Я бы не отошел…

Тряхнул головой, удивляясь появившейся мысли, поморщился и, боясь передумать в последний момент, отправился в сторону входной двери, ведущей в общий коридор. Но уже на подступах услышал деликатный и тихий стук в дверь, которую собирался открыть. Притормозил, перебирая в уме, кто бы это мог быть, и пришел к мнению, что, вероятно, Ал.

Появившуюся досаду на появление друга постарался скрыть, как можно скорее, чтобы не обидеть вампира, и уже спокойнее открыл дверь, мысленно подготавливая речь, как поскорее спровадить вампира подальше.

Но речь не пригодилась, так как за дверью я обнаружил одиноко стоящую Морану, в глазах которой заметил тщательно замаскированное волнение. Тем удивительнее было ее появление, с учетом того, что она стояла, закутавшись в халат, явно готовясь ко сну.

— Позволишь войти? — тихо спросила девушка. Все еще находясь под впечатлением, молча, посторонился, пропуская ее в мою комнату, а затем плотно закрыл дверь.

— Зачем ты пришла, Морана? И почему одна? Это не безопасно, — начиная раздражаться непонятно от чего, заговорил я.

— Ты говорил, что мы у друзей, — растерянно моргнув, ответила девушка и отступила от меня на шаг, словно испугалась моего напора. Запоздало понял, что, вероятно, действительно был слишком резок и постарался успокоиться, чтобы больше не пугать принцессу.

— Это не значит, что опасности нет. Тем более для одинокой, юной эльфийки. К тому же девственнице, что для вампиров почти, что вызов.

— Как для ракшасов? — с неуверенной улыбкой полюбопытствовала девушка.

— Нет, — досадливо поморщился я и постарался перевести тему разговора. — Зачем ты пришла? Что-то случилось? Тайлан все еще не вернулся?

— Тайлан не вернулся. Все хорошо: у меня ничего не болит и магия… она под контролем, если ты об этом, — отозвалась Морана, бросив нервный взгляд в сторону.

— Хочешь, чтобы я нашел эльфа? — нахмурился я.

— Нет, я здесь по другому поводу, — отрицательно покачала Мара беловолосой головкой. Прежде я считал, что седина уродует женщин, но, смотря на юную эльфийку, которая прежде имела золотые локоны, был вынужден признать, что так она непонятным образом стала еще красивее. Что-то нереальное было в ее образе. Я не встречался с богами и даже обычными божествами прежде, кроме ее отца и самой Мораны, но почему-то зрела уверенность, что именно так и должна выглядеть богиня. — Там, в столовой ты так и не ответил на вопрос Бьянки, — тихо спросила Морана, сжимая в пальцах свой пояс от халата. — Ты все еще любишь ее? — вскинув подбородок, уже увереннее и тверже задала эльфийка свой вопрос.

— Я не хочу об этом говорить, — помолчав некоторое время, чтобы справиться с секундным порывом ярости, ответил я. — Я думал, это было понятно еще в столовой.

— Ответь, — упрямо потребовала девушка, смотря на меня серьезными разноцветными глазами. — Пожалуйста, — внезапно сменила она тон.

Ощутил, как в раздражении дернулась щека, а с языка рвалось ругательство, но смог сдержаться и сейчас. Отвернулся, перевел дух, а после прошел к креслу и грузно упал в него, недовольно рассматривая упрямую девчонку, которую ее любопытство привело аж ко мне в комнату.

— Зачем тебе это знать?

— Ответь, — проигнорировала она мой вопрос, стоя напряженно, с идеально ровной спиной, но ее выдавали глаза. Принцесса нервничала, словно ей действительно было важно услышать мой ответ.

— Нет, — честно признался я, жестко усмехнувшись. — Я любил ее, затем ненавидел, но теперь она вызывает только призрение.

Перед глазами пронеслось воспоминание, когда я увидел Омелию — рабыню из другого Мира, которую продали в Дарк. Такая красивая, несчастная и невинная. Ее огромные глаза смотрели прямо в душу, заставляя желать, оберегать и защищать девушку. Мне казалось, что Судьба сама свела нас. Я забрал ее, холил, лелеял, оберегал, озолотил, посвятил любимой всего себя, несмотря на недовольство отца и даже обожаемой сестры. Я отказался даже от собственного гарема: забросил его, оставив на милость Судьбы, благо, Катала взяла заботу о заброшенных наложницах на себя. Но с каждым годом от забитой, несчастной и страстно любящей меня девушки оставалось всем меньше и меньше. Я был ослеплен и не видел, как она меняется в тепле, заботе, богатстве и внимании. Как гниет ее душа от моей излишней доброты и любви. Большие невинные глаза больше не смотрели на меня, как на своего героя в надежде на защиту. Теперь они были холодными и смотрели требовательно и нетерпимо. Но я не замечал, ведь она по-прежнему заверяла меня в любви, преданности и в том, что именно я — ее смысл жизни, без которого она не желает быть в этом Мире. Но вот когда настал момент моего изгнания, она не пожелала отправиться в него со мной, несмотря на дозволение Варка. Вместо этого, в момент, когда мне отрубали крылья и рога, она стояла по правую руку от моего отца, крепко прижимаясь к его боку и спокойно, даже насмешливо наблюдала за моим наказанием, чтобы без сожаления отвернуться, когда меня выбрасывали из Дарка.

— Уверен? — послышался напряженный вопрос, который вывел меня из воспоминаний о женщине, которую любил так страстно и яростно, но сейчас вызывающая в душе лишь сожаление и брезгливость. Поднял взгляд на эльфийку, которая стояла куда ближе ко мне, чем я запомнил, и невольно отметил, что они чем-то похожи. Несмотря на противоположную внешность, типаж был одним и тем же: невысокие, хрупкие, миловидные, с невинными, большими и выразительными глазами. Вот только отличались они тем, что Морана выросла в богатстве и обожании, но это ее не испортило, несмотря ни на что.

Скользнуло нелепое сожаление, не позволившее нормально ответить, потому просто кивнул, смотря в разноцветные глаза.

— Отлично, — быстро кивнула эльфийка, а после резко наклонилась к моему лицу и крепко поцеловала в губы, обняв прохладными ладошками мое лицо.