Глава 38. Морана

Ощутила, как напряглось тело мужчины, и осознание совершенного, а так же раскаяние, не заставили себя долго ждать. Оторвалась от чужих губ и резко отстранилась, смотря на напряженно замершее лицо ракшаса. Судя по выражению, он, как и я, считал произошедшее — плохой идеей. Черные глаза, что неотрывно смотрели в мое лицо стали медленно алеть, а тонкие губы сжались в одну черту. Желваки на его щеках заходили под кожей. В дополнение ко всему, длинный проворный хвост поднялся и стал хлыстать воздух рядом с креслом, на котором сидел мужчина, когтями сжимая резные подлокотники до появления древесной стружки.

— Прости… — выдохнула я с сожалением и отступила на шаг. — Прости. Это было возмутительно с моей стороны, я не имела права так поступать, — сглотнула я и отвела взгляд, понимая всю абсурдность своих слов. Поступи так кто-то со мной… в общем, я бы ему не позавидовала. — Прости, — не нашла я ничего лучше для своего оправдания и развернулась, чтобы уйти. Но не сделала и шага: что-то резко обвилось на моей талии, а запястье сжали практически до боли мертвой хваткой сильной ладони, прежде чем дернуть в другую сторону. Из груди вырвался рваный, изумленный вдох, а в следующее мгновение я не могла вздохнуть из-за яростного, голодного и кусающего поцелуя. Чтобы не упасть окончательно, коленом уперлась в сиденье, между разведенными ногами Ксина, а руками удерживала вес, схватившись за широкие, напряженные плечи мужчины.

Не успела опомниться, как хвост ракшаса сжал талию сильнее, лишая любой возможности вырваться, пока широкая ладонь легла на мое бедро, но лишь для того, чтобы вынудить полностью взобраться в кресло и оседлать бедра мужчины.

Слегка царапая кожу даже сквозь ткань халата и ночнушки, на спине оказались мужские руки, теснее прижимая к каменной, быстро вздымающейся груди. Попыталась отстраниться, чтобы глотнуть воздуха, но это расценили, как попытку побега, потому в мои волосы на затылке запустили пальцы, сжимая их в кулак, фиксируя положение и лишая вообще любой возможности к сопротивлению.

— Это была плохая идея, принцесса, — не своим голосом прошипел Ксин между кусающими поцелуями. — Очень плохая, — на выдохе добавил он, не обращая внимания на мои попытки хоть что-то сказать, продолжая целовать бешено, с исступлением и жаждой. Волна чужого желания заставляла задыхаться не хуже крепких объятий, невольно вынуждая отвечать на остервенелые поцелуи, хотя бы для того, чтобы не быть сметенной и подавленной чужой волей.

Ощущая, как становится нестерпимо жарко, обняла ракшаса за шею одной рукой, а вторую положила на его лицо, нажимая на несколько точек, заставляя его немного расслабиться. Это подействовало, и дышать стало легче. Но уже разгоревшийся жар в крови не унимался, потому я лишь удобнее устроилась в чужих объятиях, открыв в себе исследовательский интерес: я не торопилась, гладила, смаковала, облизывала, проверяя насколько мои ожидания оправдались в реальности. Реальность была лучше.

Увлекшись, не сразу заметила, что мужчина подо мной замер и лишь покорно позволяет исследовать его, целовать и гладить. Заглянула в глаза, в которых красный сменился странным золотистым свечением, послала улыбку, а после вновь наклонилась к красивому лицу, целуя до странного сладкие губы, исследуя языком линию губ, небольшие клыки и дразня, коснулась чужого языка, моментально получая отклик и попытку перехватить инициативу. Но мне нравилась моя роль, и я надавила на широкую грудь, обхватив мужественное лицо руками, всматриваясь в глаза Ксина, которые смотрели на меня не менее напряженно и пристально.

Не говоря ни слова, ракшас положил ладони на мою талию и медленно переместил их на живот. Не опуская взгляда с моего лица, Ксин потянул за узел пояса халата, который с легкостью поддался. Вскоре я ощутила, как шелковая ткань сползает с плеч, а разгоряченной кожи касается прохладный воздух, вызывая волну мурашек. Хотя, возможно она появилась от едва различимого прикосновения когтей, которые прошлись по плечу, поддевая тонкую лямку сорочки, чтобы погладить косточку на ключице.

От резко расширившегося зрачка в золотистых глазах мое дыхание сбилось и это словно стало невидимой отмашкой для мужчины: Ксин резко поднялся с места со мной на руках, а после стремительно направился в сторону спальни.

На мгновение проскользнуло чувство паники, но я быстро забыла про него, отвлекшись на очередной головокружительный поцелуй. Тем удивительнее был контраст между сокрушительным, поглощающим поцелуем, и той осторожностью, с которой меня опускали на покрывало широкой и высокой постели.

Словно через силу оторвавшись от моих губ, Ксин поднялся на руках, смотря на меня сверху вниз. Почувствовала редкое чувство неловкости от взгляда золотистых глаз и приподнялась в трусливом желании отползти подальше, но была стремительно перехвачена. На моем бедре живой змеей обвился удивительно сильный хвост, не позволяя сбежать, а на мое изумление и испуганный всхлип ракшас ответил коварной широкой улыбкой, прежде чем рывком подтянуть меня ближе к себе и развести мои бедра в стороны. Свести их обратно не позволил хвост, а после было поздно, так как меня придавил своим телом Ксин, разместившись между моих ног.

— Это была очень плохая идея, принцесса, — услышала я, прежде чем вновь забыться в поцелуе, от которого моментально вылетали из головы все сомнения, а кровь в венах вскипала, прогоняя окончательно любой намек на привычный холод, который прежде отступал только в объятьях Тайлана. Вместо того, чтобы отталкивать, мои ладони на груди Ксина сжали ткань его рубашки, притягивая к себе крепче.

На некоторое время я совершенно потерялась в ощущениях, боясь признаться самой себе, что могу получать удовольствие в объятиях другого, а не Тайлана. Затевая все это, я желала лишь поскорее разобраться с проблемой, перетерпеть, а после с неприятным чувством в груди полностью забыться в объятиях любимого, который, как я надеялась, навсегда останется для меня единственным, поймет, простит и поможет забыть о неприятном опыте и мне самой. Но чувство предательства приносило не то, что сейчас происходило между мной и ракшасом, а то, что я получала удовольствие и искренне не желала, чтобы это заканчивалось.

Я задыхалась в желании еще большей близости, внизу живота все нестерпимо болело, грудь увеличилась и ныла от потребности в прикосновениях. Потому я с удовольствием застонала, когда широкая ладонь проникла под лиф ночной рубашки и сжала полушарие, слегка царапая когтями чувствительный сосок. Тело прогнулось во вспышке удовольствия, пальцы сжались на сильных плечах, а с губ сорвался восторженный вскрик, который Ксин выпил в поцелуе.

Оторвавшись от моего рта, он стал спускаться поцелуями по горлу, рукой бескомпромиссно стягивая кружевную лямку, чтобы оголить то, что с таким удовольствием ласкал ладонью. Жалобно всхлипнула, попыталась вымолвить хоть слово, но язык не слушался, потому мне оставалось только беспомощно наблюдать, как темноволосая голова с резко увеличившимися в размерах рогами, спускается к моей груди, появляется влажный язык и со смаком облизывает подрагивающую грудь и болезненно пульсирующий, потемневший сосок. Захныкала от странной смеси боли и восторга, что слились в моем теле в удивительную смесь, и лишь усилилась, когда жадные губы накрыли сосок, а после пососали, не забывая играть с ним языком.

Но кричать мне захотелось, когда я почувствовала, как юркий хвост пополз выше по бедру, вскоре добравшись до самого важного. Кожистая стрелка заскользила вдоль всей длины между ног взад-вперед, заставив меня захлебнуться воздухом и судорожно дернуться, но не смогла сдвинуться и на сантиметр.

Пока Ксин развлекался с моей грудью, оставляя отметины на коже, его хвост усилил напор, то ускоряясь, то усиливая нажим, а после и вовсе проник под белье. И то, что я лишь шире раздвинула в нетерпении бедра, внезапно привело в чувство.

Стыд и горечь поднялись в груди и вырвались вместе с магическим всплеском, который отбросил мужчину на несколько метров и ударил о стоящую у стены мебель.

Резко села на мягком матрасе и судорожно натянула сорочку, закрывая грудь, которая все еще томилась от неприлично приятных и вольных ласк. Горящие и мокрые от желания бедра пришлось сжать до боли в мышцах, чтобы хоть немного унять тянущее чувство внизу живота. Пока мужчина тряс головой, все еще сидя на полу, я спрыгнула с постели, а после со слезами стыда и раскаяния посмотрела в лицо злого ракшаса.

— Я не могу, — покачала я головой и закусила искусанную губу, чтобы сдержать дрожащий от сожаления голос. — Я… я думала, что смогу, но ошиблась. Это неправильно и нечестно. Я не хочу использовать тебя и предавать Тайлана. Прости… — выдохнула я и ринулась прочь из чужой спальни, боясь, что если ракшас нагонит меня, вырваться я уже не смогу… или не захочу.

По пути умудрилась поднять валяющийся у кресла халат и на бегу закуталась в него. Завязывала пояс уже в коридоре, куда вырвалась с чувством, словно, наконец, вынырнула из морской ловушки на последнем издыхании. Более не сдерживая слезы и не боясь, что меня кто-нибудь увидит, пробежала по коридору и вскоре скрылась в своей комнате, прижавшись спиной к ней с обратной стороны. Осела на ослабевших ногах прямо на пол, а после горько заплакала от собственной никчемности.

Как я ненавижу чувствовать! Как бы было легко и просто, если бы у меня не было этой души и чувств, которые ее сопровождают…