Глава 39. Тайлан

Бьянка вела меня знакомым путем, заложив руки за спину, заинтересованно поглядывая в мою сторону, когда думала, что я не вижу. Тем забавнее было наблюдать за ее ненавязчивым обольщением и тем, как она реагирует на то, что оно не действует. Девушка была красива, даже очень, золотисто-карие глаза светились умом и упрямством: мое любимое сочетание. Вот только меня уже давно не трогает никто, кроме одной конкретной богини, которая забрала меня всего в свое полное подчинение.

— Знаешь, — вдруг произнесла принцесса вампиров задумчиво, неспешно шагая рядом со мной. — Я не могу определиться: нравится мне то, что ты меня не понимаешь, или нет, — посмотрела она на меня в размышлениях, подарила соблазнительную улыбку и сразу отвернулась. Не будь у меня Мораны, вероятно, я бы не смог устоять перед чарами вампирши, которая определенно владела мастерством обольщения, что прослеживалось в каждом движении, взгляде и даже тембре голоса. Но сейчас ее попытки вызывали лишь снисхождение, которое я скрывал за недоумевающим взглядом непонимания. — Я бы очень хотела узнать у тебя, какого это делить женщину с другим мужчиной, — послала она мне хитрый взгляд. — Быть может, привела бы тебе несколько доводов, почему куда приятнее не делиться, а наоборот, иметь сразу двух любовниц… — цыкнула она, мечтательно прищурив взгляд. — Хотя, признаться честно, я уже имела опыт, как с женщинами, так и с мужчинами, но еще ни разу не делилась. Мне это претило. Видимо, родители воспитали меня слишком эгоистичной… — вдруг поменяла она тон, а я заметил, что этот вопрос ее действительно серьезно занимает. — Но, знаешь, я бы хотела попробовать с тобой. Это стало бы нашей тайной, если твоя принцесса не согласилась бы, — дернула она уголком губ, подарила долгий, пристальный взгляд, а после произнесла то, чего я точно не ожидал после ее недавнего монолога: — Жаль, что ты ни за что не согласишься. Твое сердце навсегда отдано другой. Хотела бы я, чтобы кто-то любил меня так же, как ты любишь ее: преданно, самозабвенно… — тоскливо прошептала девушка, отвернулась от меня и затормозила, заставив остановиться и меня. Она посмотрела на открытые двери галереи, на меня, одарила шкодливой улыбкой и кивнула головой в ту сторону. — Идем, я хочу кое-что показать тебе, — оживилась Бьянка, схватила меня за руку, а после бескомпромиссно потянула в открытые двери.

Мы оказались в большом, богато украшенном зале, в котором на стенах висели большие, искусные картины, талантливых мастеров, с различными личностями вампирской расы. Каждый был безупречно красив и бледен, а так же каждый был похож на предыдущего, лишь одежда, иногда пол, и декорации менялись. А еще лишь у одной пары с картины, цвет глаза был иным, нежели красным: Стефэния и Алукард и маленькая кареглазая девочка на руках у императрицы. А вот Софии я нигде не видел.

— Это мои предки, — широким жестом указала мне Бьянка, подтверждаю мою догадку. — Каждый — великий правитель, воин, политик, деятель. Заслуги каждого можно перечислять часами. И мой отец — переплюнул их всех, кардинально сменив политику нашего царства, нарастив такое влияние и могущество всего за несколько десятилетий, которые предкам и не снились прежде. А вот я — не похожа ни на одного, — смешливо сморщила она аккуратный носик и замерла напротив портрета своих родителей. — Мама не желает быть среди этих портретов, — произнесла Бьянка тихо. — Несмотря на все уговоры папы и Стефы, несмотря на ее статус, она продолжает упрямиться, находя различные причины для отказа, но я знаю настоящую причину ее нежелания, — даже не смотря на меня, говорила девушка, будто рассуждала вслух. Вероятно, так и было. Создавалось впечатление, что она часто говорит сама с собой, и сейчас я нужен ей лишь как свободные уши, что, впрочем, было логично, если учитывать, что она считает, будто я ее не понимаю.

— Мама не считает себя достойной, — грустно улыбнулась девушка. — Все дело в том, что прежде мама не была вампиром и она искренне верит, что ей не место среди чистокровных, тем более, правителей. И это при том, что, еще будучи человеком, она сделала не меньше, чем каждый из предков, — фыркнула девушка. — Знаешь, моя мама была вдвое моложе меня, но добилась куда большего, чем я могу себе даже представить! И вот я, на фоне своих родителей, из достижений которой лишь то, что пока являюсь единственной наследницей великих правителей, — глухо добавила она. — И даже это звание скоро перестанет действовать. С рождением малыша, я буду второй в очереди на наследование и окончательно превращусь… в «ничто», — пожала она плечами, неотрывно всматриваясь в лица своих родителей. — И знаешь, что самое забавное? — задала она риторический вопрос, но обращалась ко мне. — Я рада, — с улыбкой обернулась она ко мне. — Видимо, это наследственное, потому что, как и моя мама, я не считаю себя достойной быть на этой стене. Откровенно говоря, я ненавидела статус наследницы, — заговорщицки понизила Бьянка голос, подавшись ко мне ближе. — Я не представляю и страшусь самой мысли того, что однажды могла бы заменить отца, понимая, что и в половину не могу принести царству той пользы и развития, которая появилась при нем. Я боюсь, что не могу приблизиться даже к результатам бывших правителей, которые были и в половину не так успешны, как отец, — вновь обернулась девушка, с растерянностью и печалью поглядывая на изображения своих усопших предков. — Потому я рада, что появится малыш. Может, это звучит трусливо, но тебе я признаться могу, — мило улыбнулась девушка. — Знаешь, я, наверное, все же рада, что ты меня не понимаешь: еще ни с кем я не говорила об этом. Даже с родителями. Особенно с родителями. Как я могу их так разочаровать? — посмотрела она мне в лицо, словно и правда ожидала от меня ответа. Мне же становилось все сложнее делать бесстрастный и недоумевающий вид, так как отчасти похожие мысли посещали и меня. Причем, довольно часто. — Позволь кое-что рассказать тебе, — приблизилась она почти вплотную, отчего я едва удержался, чтобы не отшатнуться. Она заметила мою реакцию и подмигнула: — Не укушу, не бойся, — тихо засмеялась она, а после подалась еще ближе, практически ложась на мою грудь.

За спиной нащупал какой-то столик и оперся на него, в желании сохранять хот бы минимум дистанции.

— Я хотела сбежать, — прошептала она, чем удивила. — Благо, прежде чем решилась, узнала о скором появлении нового наследника, и надобность в трусливом побеге отпала. — В этот момент хлипкая мебель не выдержала двойной нагрузки и стала заваливаться, а мы с Бьянкой вместе со столом. Изловчился, смог устоять и придержал девушку за плечи. Та досадливо поморщилась, кивнула в благодарность, а после сама отошла, потирая лодыжку. — О чем я и говорила: позор, а не вампирша, — вздохнула она печально. — Хорошо, что теперь, когда родится настоящий наследник, или наследница, надеюсь, он будет куда более достойным, чем я, — осторожно вставая на ногу и выпрямляясь, заметила девушка.

— Знаешь, — вздохнула она, вновь посмотрев на родителей. — Мне кажется… нет, не так. Я почти уверена, что мама знала… каким-то образом догадалась о моих желаниях и страхах. Я всегда следила за собой, чтобы не выдать себя и, казалось, мастерски обманывала окружающих, но мама на то и глава тайной канцелярии, чтобы знать все и обо всем. Даже если это только твои мысли, — грустно улыбнулась девушка. — Она всегда так делала: угадывала мои желания, даже без слов. Вот и тогда, почти не сомневаюсь, поняла, к чему может привести моя трусость и нашла решение: новый наследник. Мы никогда с ней не говорили по этому поводу, полагаю, и не заговорим… и не знаю, рада я этому, или, нет, — опустила вампирша голову, поджав губы и сжимая кулаки по бокам.

— Спасибо, что выслушал меня. Мне было это нужно, — довольно искренне заметила Бьянка. — Во всем дворце нет никого, с кем я могла бы поделиться подобным и не бояться, что это моментально доложат родителям. Проявлять слабости для вампира — позор, — виновато пожала девушка плечами. — Но это еще не все, что я скрываю, — закусила она губу, блеснув полубезумным взглядом. — Смотри, — прошептала Бьянка, раскрывая ладошку, на которой появился небольшой магический огонек. Совсем крохотный, но для вампира даже это было невозможно. Заметив мою реакцию, Бьянка заговорщицки улыбнулась и приложила палец к губам в призыве молчать. Она сжала кулак и огонек потух. — Магия появилась несколько месяцев назад и об этом пока никто не знает.

Чуть было не спросил на вампирском, зачем она продолжает молчать, но быстро опомнился и заговорил не на их, а на своем языке. Девушка вслушивалась в мою речь, а после хохотнула и покачала головой:

— У тебя такой смешной говор. Но язык красивый, не уверена, что смогу разговаривать на нем, хотя было бы интересно научиться. Жаль, что вы у нас ненадолго: я бы с удовольствием выучила ваш язык, — улыбнулась она и отошла. — Я вам очень завидую. Вы путешествуете, постоянно в приключениях. Я бы тоже хотела так жить. Жизнь во дворце тяготит меня: этикет, правила, политика, а вскоре будет решаться и вопрос моего замужества. Как могла, я оттягивала этот вопрос и родители, жалея меня, не настаивали, но вскоре все изменится. С моей судьбой нужно будет что-то решать. И даже Стефа меня не защитит, — тяжело вздохнула девушка. — Прости, что задержала тебя. Уверена, тебе было бы приятнее провести это время с твоей невестой, — смущенно улыбнулась Бьянка и виновато пожала плечами. — Идем, я провожу тебя, — нетерпеливо тряхнула она головой и повела меня из галереи.

Уже на подступах, словно из ниоткуда, появился какой-то вампир, который после поклона, что-то тихо сказал Бьянке на ухо. Та по-деловому кивнула и посмотрела на меня.

— Извини, дальше проводить не могу. Иди прямо, а после сверни направо и выйдешь на гостевое крыло, — показывая направление рукой, произнесла девушка, и, не прощаясь, просто растворилась в воздухе.

Усмехнулся, а после последовал по маршруту, который и так прекрасно знал. На службе у Эльтара волей неволей развиваются все органы чувств. Как и память. Без этого выжить на заданиях очень сложно. Засунув руки в карманы брюк, я прошел положенный путь, уже предвкушая момент, когда останусь в комнате с любимой и поделюсь с ней полученной информацией. Я любил так поступать: просто разговаривать в ее присутствии, рассказывать произошедшее за день и размышлять вслух. Странным образом даже молчаливое присутствие моей богини помогало сосредоточиться: моментально появлялись дельные идеи и в мыслях прояснялось. До тех пор, пока она не просила у меня поцелуя, естественно. После я уже не помнил ничего, кроме нее одной.

Но в этот раз все радостные мысли просто вылетели из головы, стоило выйти из-за угла и заметить, как из комнаты ракшаса выбегает полураздетая Морана, на бегу запахивая тонкий халат. Вслед за ней показался и сам Ксин в не менее растрепанном состоянии, что и принцесса. Он проследил за побегом девушки, но преследовать ее не стал. Вместо этого проследил, как она с грохотом закрывает за собой дверь в свою комнату, и с проклятиями закрылся в своих комнатах сам, полыхая красным взглядом. Лишь на секунду наши взгляды встретились, но он словно не обратил на это внимание, отвернувшись, словно меня и не было.