Глава 52. Тайлан

Все случилось так быстро, что никто не успел среагировать, но я все равно ощущал, словно время замедлилось. Я понимал, что Моране ничего не грозит, но все равно дернулся в ее сторону, как только Варк бросил в нее смертельным оружием, которое просто не смогло бы причинить ей вреда. Теперь — нет. Сейчас Мара вошла в полную Силу и для нее страшна разве что только Судьба, которая неподвластна ни одному богу, даже самому Хаосу.

Но я не успел сделать и шага, как в Морану врезалось тело ракшаса, который прежде стоял даже дальше меня, относительно девушки. Вероятно, вновь обретенный контроль над крыльями сказался, но не это важно.

Важно то, что в образовавшейся тишине мужчина и девушка упали на пол, некоторое время не шевелясь… пока ракшас, в спину которого глубоко вошло копье, не скатился с изумленной богини.

— Ксин… — сорвалось в ее губ едва слышимое, а голубые глаза смотрели с шоком и недоверием. Уже предчувствуя беду, я бегом пустился к Моране и раненному Ксину, но все равно не успел вовремя успокоить девушку. Она дотронулась до плеча Ксина дрожащей рукой и, не почувствовав ответа, тяжело и глубоко задышала. Разгорающиеся безумным голубым пламенем глаза, наполненные страхом и болью медленно поднялись на Варка, который не скрывал досады от того, что промахнулся. Безупречное, запредельно прекрасное лицо Мораны покрылось рябью и под резко потерявшей плотность, посиневшей кожей, стала проступать устрашающая костяная маска.

Воздух завибрировал, когда девушка начала медленно подниматься в воздух, зависнув в нескольких сантиметрах над поверхностью пола. Белые волосы стремительно отрастали, укрывая ее спину и ноги длинным шлейфом, одежда стала тлеть на глазах, меняясь на нечто черное, балахонистое с рваными краями и длинными рукавами. И без того тонкие кисти стали утончаться прямо на глазах, образуя собой скелет обтянутой прозрачной кожей. В правой руке из воздуха стал образовываться длинный посох, но при завершении материализации, в руках Мораны оказался не посох, как мне казалось прежде, а замысловатее оружие, похожее на косу, но куда более сложное и смертоносное. Оно было непропорционально большое для худой, невысокой богини, которая сейчас казалась еще более хрупкой, чем когда-либо. На почерневших губах застыл оскал, а горящие синим огнем глаза стали меняться, и из глазных провалов лился желтый свет, распространяя с собой запах затхлости, чувство безнадежности и смертельной тоски. От этого чувства хотелось упасть на колени и выть от боли и горя, что раздирала душу на куски.

Не обращая внимания на стенания за моей спиной и собственное чувство беспомощности, я рыкнул и смог сделать последний шаг, что разделял меня с бессознательным ракшасом. До Мары сил добраться уже не было, потому я поторопился сосредоточиться на причине ее срыва.

Ксин был серьезно ранен и умирал: копье прошло рядом с сердцем и застряло в ребрах, но четырехгранная пика задела артерию. Возможно, всего несколько затяжных ударов сердца отделяло его от смерти. Почему я это отчетливо знал и чувствовал, даже не хотел понимать. Отчаянно вспоминая уроки Мары и мой незначительной, но напряженный опыт при родах вампирши, я сломал древко у края раны на спине и осторожно провернул оставшийся осколок в теле ракшаса, в надежде определить наиболее легкий способ, как можно достать его быстро и без последствий, случайно не прикончив этого рогатого благородного недоумка, в попытках его спасти. Безвольные, величественные и безумно тяжелые крылья, что мешали подобраться и рассмотреть рану внимательнее, только усложняли задачу, но я не собирался сдаваться.

Весь мой организм и разум работали на пределе, так что я стал банально не замечать всего, что происходило вокруг, наконец, понимая, почему Морана долгие годы занималась именно этим. Сосредоточенность на конкретной задаче помогало отвлекаться и забывать даже про опасность.

Осторожно и с ювелирной точностью, я прислушивался к организму ракшаса, которое ощущал, кажется, даже лучше своего собственного, и уловил момент, когда одно из граней натянуло и без того поврежденную артерию. Выругавшись сквозь зубы, пришлось начинать все заново, старательно избегая любых возможных конфузов. Руки на удивление не тряслись, что сейчас было очень кстати. Даже вскользь отмеченный порыв ветра и возрастающий шум не смогли отвлечь меня от того, чтобы сберечь этот и, возможно несколько других Миров от беспощадной участи в лице убитой горем богини, из-за потери этого… рогатого. Собственную досаду и горечь я проглотил, даже не заметив, вместо проклятий делая все, чтобы тот, кого сейчас отчаянно ненавидел, жил. Хотя бы за то, что он пожертвовал своей жизнью ради Мораны, даже после того, что ему открылось про нее.

Стиснув зубы, я сделал протяжный выдох, задержал дыхание и вновь осторожно потянул осколок копья. Прикрыв глаза, я терпеливо ждал, по миллиметру двигая оружие в ране, и отчетливо ощутил появившуюся возможность: пика заняла подходящее положение, чтобы при выходе не задеть ничего жизненно необходимого и не застрять в ребрах. Стараясь сдерживать неуместную улыбку, перевернул окровавленного ракшаса на бок, а после прижал ладонь к обломку на спине и с силой, резким движением нажал на него, протыкая грудину мужчины достаточно, чтобы наконечник вышел на две трети, и его можно было без проблем достать вместе с обломанным древком.

Вот только я понимал, что счет начался на считанные секунды, ведь стоило освободить ракшаса от оружия в теле, как из двух ран хлынула кровь. И без того медленно, почти затихшее сердце, вздрогнуло и прекратило, замерев навсегда. Мрачно улыбнувшись, процедил сквозь зубы:

— Не сегодня, ублюдок рогатый…

Затем поместил на его груди ладони и прислушался к своим Силам. Словно по собственной воле, целительская магия заструилась по моим рукам, впитываясь в рану и кожу вокруг нее. Некоторое время ничего не происходило, а сердце ракшаса оставалось глухим к моим усилиям. Ощутив настоящую ярость, я усилил поток вдвое, ощущая, как Силы стали покидать меня с заметным излишком, но эффект стоил того: послышалось едва различимое движение органа, а после более уверенное и быстрое. Еще… еще и еще, пока сердце ракшаса не забилось в бешенном ритме, разнося мою магию по своим вена вместе с собственной кровью. Рана под моими руками стремительно зарастала, кожа Ксина нагрелась и покраснела, а тело мужчины выгнуло в судороге, от зарастающий мышц и сухожилий.

Я уже ощущал, как меня неминуемо клонило в сон, а по лицу стекало что-то горячее и вязкое, но не обращал на это внимание, остервенело используя собственный резерв, чтобы без опасений врезать по холеной роже этого хвостатого скота, что своей выходкой довел мою женщину до подобного невменяемого состояния.

Мысль, где методично избиваю Ксина нравилась мне все больше и больше, и я с нетерпением ждал, когда Ксин откроет глаза, не прекращая вливания собственных сил в его тело. Я ждал, а он все не собирался просыпаться, чем бесил только сильнее.

Меня уже трясло, а дыхание сбивалось, когда моего плеча коснулась небольшая, но удивительно сильная ладошка и резко отбросила в сторону от все еще бессознательного Ксина.

Тряхнул головой, чтобы прояснилось в глазах и мыслях, а затем обвел зал мутным взглядом: даманы вперемешку с ракшасами спешно отступали в раскрытые порталы, подгоняемые настоящим огромным черным драконом. Рядом со мной, смотря на меня сверху вниз, стояла Сетианна и улыбалась своей коронной издевательской улыбкой.

— Не думала, что ты настолько щедрый, Покоцанный, что готов отдать все силы сопернику.

— У меня с тобой еще запланирован разговор, Тронутая, — не остался я в долгу и сплюнул кровь, что стекала из моего носа и попадала в рот, стараясь скрыть предательскую улыбку и вздох облегчения, от появления богини Хаоса.

— О, это непременно, но прежде я, с твоего позволения, не дам Маре разрушить эту реальность к чертям собачьим, — подмигнула мне брюнетка, задорно улыбнувшись и обходя меня.

Я проследил за ней, не в силах подняться на ноги, заметив, как все еще зависшая в воздухе Мара держит уже даже не вырывающегося Варка за шею, приближая к нему свое измененное лицо с раскрытым ртом, готовая совершить главную ошибку в своей жизни, которой боялась все эти годы.

— Солнышко, — ласково позвала Сетианна, замерев в нескольких метрах от сестры, и сложила руки на груди. — Ты уже взрослая девочка, а все тащишь в рот всякую пакость. Брось каку и вымой руки, иначе я маме нажалуюсь, и она прополощет тебе рот с мылом, как и грозилась!

Я судорожно сглотнул, предполагая, что это если не разозлит невменяемую Мару, то богиня Смерти просто проигнорирует нахальные слова сестры. Но, как и многие, я недооценивал близость Мары и Сети и их влияние друг на друга.

От тихого голоса Сетианны Морана замерла и прикрыла рот. Голова с белыми спутанными волосами медленно обернулась на голос Сети, а горящие желтым огнем глаза стали медленно тускнеть.

— Ну, и видок у тебя, сестрица! — присвистнула Сети, демонстративно скривившись. — Хочешь, увлажняющий крем хороший посоветую? — издевательски приподняла богиня Хаоса бровь и шкодливо хохотнула, когда Мара оскалилась на нее. — Да, будет тебе! — беззаботно отмахнулась брюнетка. — Нашла чем удивить, — фыркнула она. — У меня теперь иммунитет: ты только взгляни на того дракона — вот где настоящие клыки! — важно покачала она головой, указав большим пальцем себе за плечо. — Кстати, это мой жених — Драген, помнишь его? Ты еще отправила того ко мне в спальню, чтобы я его убила, — заливисто засмеялась Сети, а я уже жалел, что потратил сил слишком много, чтобы подняться и влепить этой Тронутой богиньке знатный подзатыльник, как в детстве. — А если серьезно, ты чего бесишься? — полюбопытствовала Сети, сменив тон и решив, что завладела вниманием сестры в достаточной мере.

Между тем, потухли последние порталы, перенося всех лишних существ в лицах даманов и ракшасов подальше. А, нет, ошибся, хромающий Траш остался, тяжело и напряженно дыша, недовольно поглядывая на дракона, что покрылся дымкой, из которой вышел уже вполне привычный высокий мужчина нормальных размеров. С невольным интересом посмотрел в холодное и суровое лицо того, кто смог обуздать сам Хаос. Или, у кого не хватило ума вовремя сбежать от такой, как Сети, что вероятнее. Сейчас он с бесстрастным выражением на лице и напряжением в зеленых глазах наблюдал за двумя девушками, угрожающе щурясь, каждый раз, когда Мара скалилась в сторону его невесты.

Ксин продолжал лежать без сознания, но зато ровно и высоко поднимающаяся грудь от его дыхания вызывала во мне невольную гордость и уверенность, что я справился. Осталось ему только прийти в себя, как я начищу ему рожу. Возможно, дважды. Главное, чтобы этот Мир сохранился, и я успел отдохнуть.

Кстати о сохранении Мира…

— Мара, ты ведь понимаешь, что если сделаешь это, уже никогда не будешь прежней? — уточнила Сети, растеряв всю веселость из голоса. Когда хотела, она могла быть серьезной и собранной. Жаль, это было нечасто.

В ответ на ее вопрос, Мара дернулась, но упрямо сжала ладонь на шее Варка, что покорно ожидал своей участи, смирившись с неизбежным.

— Помнишь, как ты рассказывала мне о своих страхах? — склонила Сети голову к плечу. — Помнишь, как рассказывала, что во снах слышала голос деда и его попытки склонить тебя на его путь? Помнишь, что ты мне тогда сказала? — потребовала ответа Сети, а я с затаенным вздохом смотрел, как серая прозрачная кожа наливается красками и плотностью, скрывая скелетообразную маску, а глаза медленно меняли цвет на голубой. Но радоваться не спешил, так как в них еще не было той осознанности, что была прежде. — Нет? — провокационно спросила Сети, уперев руки в бока. — А я напомню. Ты тогда сказала, что никогда и ни за что не будешь такой, каким был Танатос, — тихо и с расстановкой произнесла Сети и добавила уже громче: — Ты клялась сама себе, в моем присутствии, Мара! — выкрикнула Сети зло, впервые показывая то, как сама переживает.

Морана изумленно моргнула и виновато отвела взгляд, посмотрев на ракшаса в своей хватке с сомнением, но отпускать не торопилась.

— И что же я сейчас вижу, Морана? — прошипела Сети, делая угрожающий шаг в сторону сестры. — Скажи мне! — потребовала она ответа.

Морана молчала, а в голубых глазах закипали слезы.

— Я всегда восхищалась тобой, Морана, — с сожалением в голосе призналась Сетианна. — Ты была той, на кого бы я хотела походить: сильной, собранной, умной и спокойной тогда, когда я не могла взять свои чувства под контроль. А еще я завидовала твоей силе воли и смелости. Но где же это все теперь, а, Морана? Ты готова предать всех и все, отречься от своих слов и желаний ради сию секундной слабости? Серьезно? Я не узнаю тебя, Мара! Что с тобой??? — выкрикнула Сети и всхлипнула, смотря на боль, написанную в выражении лица сестры. — Не дай этой ненависти победить себя, Мара. Не позволяй, — покачала Сетианна головой. — Потому что, если это победит, то все, к чему ты так долго и упорно стремилась, не будет иметь смысла. Танатос победит и получит своего приемника, не уступающего ему в жестокости и жажде. Вспомни, ради чего все это затевалось, — тихо попросила Сети, решительно смотря влажными глазами на сестру, которая… с секундным сомнением, все же опустила руку, разжимая пальцы на горле того, чью душу едва не поглотила. Варк мешком упал на каменный пол и застонал от удара, на изломанные крылья и оторванный хвост, что валялся поблизости.

Облегчение ударило по мне сильнее, чем я мог предположить, и без сил упал на пол, не имея возможности сдержать подрагивающую улыбку и вздоха наслаждения от короткого триумфа: Мара не предала себя и родных, а потому уже ничего не страшно.

Сети быстро подошла к Моране, притягивая плачущую беловолосую девушку к своей груди. К тому моменту Морана окончательно сменила облик и одежду на ту, в которой покидала царство вампиров.

— Я горжусь тобой, Морана, — громким шепотом произнесла богиня Хаоса, счастливо улыбнувшись, пока гладила любимую сестру по волосам и влажному от слез лицу.

— Спасибо тебе, — с благодарной улыбкой прошептала Мара, обнимая свою близняшку за худые плечи. — Я люблю тебя, — судорожно вздохнув, призналась она и отстранилась.

— Я тоже тебя люблю, Солнышко, — подмигнула Сети, а после ненавязчиво подтолкнула Морану к Варку, что пытался ползком скрыться, но был быстро замечен и перехвачен Трашем, который преградил старому ракшасу путь, обнажив свой пылающий огнем меч. — А теперь закончи, наконец, то, чего так ждала, — посоветовала Сети, уверенно отступая в сторону, чтобы не мешать Маре.

Юная, но могущественная богиня Смерти, выпрямила спину, расправила плечи, подняла голову и приблизилась к израненному врагу. Мановение руки, и он взлетает в воздух, чтобы зависнуть недалеко от Мораны.

Холодно посмотрев в его лицо своими невероятными, мерцающими голубым, глазами, Мара произнесла спокойным, но звенящим от Силы и мощи голосом:

— За то, что ты совершал на протяжении десятилетий, и за жизни своих детей, которые положил на алтарь своей никчемной жизни, я признаю тебя бесконечно виновным. Обычного уничтожения души недостаточно, чтобы искупить твоей вины. Ты не достоин смерти и быстрого уничтожения. Я проклинаю тебя на вечное одиночество без права на возрождение. Ты навеки вечные будешь заперт во Тьме и вечной пустоте без единого клочка света, — произнесла она свой приговор, а после подняла ладонь, распрямив пальцы перед грудью Варка и резко отвела руку назад, сжав в кулаке край черно-коричневой субстанции, которая прежде была душой этого ракшаса.

Варк дергался и кричал, пока его омерзительная душа пыталась вырваться из хватки богини и вернуться в свое пристанище, но Мара была неумолима. Когда она отделила мерзкий сгусток от безжизненного тела, посмотрела на извивающийся комок еще раз, а после взмахнула второй рукой, открывая небольшой портал на уровне ее лица, на обратной стороне которого была непроглядная, холодная и пугающая чернота. С решительным выражением на лице, она без сожалений выбросила во Тьму душу Варка, и после закрыла портал, навсегда запечатывая своего заклятого врага на вечные муки и страдания.

Именно на этом моменте силы окончательно оставили меня, и я погрузился в спасительный сон, уверенный, что теперь с моей любимой все будет хорошо. А мне не мешало бы набраться сил, перед мордобоем…