Глава 53. Ксин

Сквозь плотную, неподъемную пелену на моем разуме, до меня доносились различные, отрывистые звуки: я слышал приглушенные голоса, даже споры, но слов не разбирал. Собственно, мне казалось, они мне и не были нужны, ведь в этих обрывках я порой вычленял один единственный голос, которым просто наслаждался, как и запахам, который окутывал меня в такие мгновения. Запах чего-то близкого и родного… необходимого. Похожего на горький миндаль.

Но эти мгновения были короткими, после чего я вновь засыпал, забываясь в пустоте. Но в этот раз все изменилось, и помимо запаха и невнятных звуков, я стал ощущать реальность. Свежий воздух Дарка наполнял легкие, под рукой я ощущал знаменитую ткань, что производилась только в моем Мире и которую могла себе позволить лишь королевская семья. О стены Рамдела привычным и успокаивающим гулом разбивался ветер, гуляя под сводами строения. В детстве этот звук был моей любимой колыбельной. Рядом раздались тихие звуки шагов: легких, неспешных. Я узнал эту походку, эти шаги и напрягся.

Сглотнув, я судорожно вспоминал все, что со мной случилось: смерть Каталы, изгнание, скитания, учеба и бесконечное выживание, а после мое прибытие в закрытый Мир эльфов, где я встретил…

Это только сон? Неужели она мне только приснилась???

Видимо я как-то выдал себя, и шаги быстро приблизились к моей постели, заставив меня распахнуть глаза и перехватить тонкое запястье прежде, чем девушка успела ко мне прикоснуться.

Вздрогнув от моего резкого захвата, мне ласково улыбнулась девушка из моего прошлого — Омелия. Та, на чьи улыбки я был готов молиться, и та, кто без сомнений предала.

Смотря в изменившиеся, измученное и посеревшее, но все еще очень красивое лицо, я резко осознавал, что ничего мне не приснилось: изгнание, предательство той, кого, казалось, любил, и обретение новой жизни — ничего из этого мне не приснилось. Как и не привиделись правда об отце и девушке, которой оказалась самой богиней Смерти. И даже то, что я должен был умереть за нее. Я ведь должен был?..

— Ты очнулся! — восторженно вздохнула девушка и предприняла еще одну попытку прикоснуться ко мне, которую я быстро пресек, недвусмысленно отведя от себя ее руки. Заметил досаду, проскользнувшую в больших потускневших глазах и короткое поджатие губ. Но Омелия, как и прежде, быстро справилась с эмоциями и нацепила любезную маску, широко улыбнувшись мне. Делала она это виртуозно и талантливо. — Я так рада, что ты жив и вернулся… — начала, было, она, пока я, морщась от саднящей боли в груди, приподнимался в постели собственной комнаты, в которой жил всю жизнь до самого изгнания.

— Что с отцом? — коротко потребовал я ответа, так как спросить больше не у кого, и в моей спальне лишь мы с бывшей наложницей вдвоем.

— Варка больше нет в живых, — театрально вздохнув, поведала она мне, а я кивнул, принимая этот факт к сведению, еще точно не зная, как реагировать. Столько лет я жил слепой надеждой заслужить любовь и прощение отца вновь, но не успели мы с ним встретиться, как безжалостная истина про него больно ударила. На самом деле, эта правда разрушила меня… Все к чему я стремился — было бессмысленным и, если подумать, даже аморальным. Пусть я и узнал правду совсем недавно.

Кстати, насколько недавно?

— Сколько дней я был без сознания? — грубо спросил я, безразличный к ее взглядам и жестам.

— Чуть больше четырех дней, — показательно оскорбившись моим тоном, скроила Омелия несчастную мордашку, чем вызвала лишь досаду.

— Где эльф и эльфийка? — задал я еще один вопрос, лишь после подумав, что логичнее теперь называть Морану богиней.

Богиня… Как я мог быть так слеп и глух???

Я пристально всматривался в девушку, изящную, невысокую, похожую на фарфоровую статуэтку и такую же красивую в своем струящимся белом платье, и, затаив дыхание, напряженно ждал ответа, сам не понимая, что хочу услышать на самом деле: что Морана еще в Дарке и у меня будет возможность увидеться с ней и поговорить; или я не желаю этого и мечтаю, чтобы она покинула мою реальность сразу же, как завершила то, ради чего использовала меня так долго.

Сейчас, смотря на Омелию, я был вынужден признать, что они с Марой, действительно, неуловимо похожи. Даже больше, чем просто внешне. Обе использовали меня в своих целях. Обе предали…

— Они все еще в Дарке и не покидали Рамдела, — отвлек меня ответ Омелии от своих мыслей. Против воли, несмотря на злость и негодование… ощутил облегчение и откинулся на полдушки, задумчиво рассматривая высокие потолки моей спальни. — Ксин, ты должен объяснить, что они здесь делают! — порывисто подавшись к моей постели и упав возле нее на колени, посмотрела Омелия мне в лицо глазами беззащитной лани с испугом и тревогой. Как в день нашей первой встречи, после которой я потерял голову.

— Не думаю, что должен даже терпеть твое присутствие рядом с собой, — безразлично отозвался я, отметив очередной огонек раздражения, мастерски замаскированный в глубине ее зрачка. — Тебе не следовало приходить сюда.

— Я знаю, что виновата перед тобой, — запричитала девушка, виновато опустив голову и крепко сжав мою ладонь в своих руках, чтобы покрыть мои пальцы судорожными поцелуями, пока она всхлипывала и картинно плакала. — Ты не представляешь, как я сожалела… — рыдала она, спрятав лицо в сцепленных ладонях, я же отмечал, что оставался совершенно глух к ее усилиям. Удивительно… Так забавно наблюдать за ее уловками, которые прежде работали на мне безотказно, сейчас же вызывали лишь брезгливую жалость. — Он вынудил меня, не оставил выбора! — судорожно шептала девушка, а я лишь вздохнул и решил, что не стану повторять слова одной известной богини, которые набатом звучат в моих ушах: «Выбор есть всегда. Даже если этот выбор — смерть»

Омелия испугалась будущего рядом со мной и предпочла более привычную и комфортную альтернативу, даже если для этого потребовалось отказаться от того, кто всегда был добрым и искренним с ней.

— Достаточно, — оборвал я причитания девушки и отнял свою ладонь, поборов желание брезгливо вытереть ее о ткань простыни. — Меня это уже не волнует, — посмотрел я на нее мрачно, отчего застывшие слезы в красивых глазах высохли от изумления.

— Я… я понимаю, — стараясь сохранять спокойствие, кивнула Омелия и поднялась на ноги. Но уходить, кажется, не собиралась. — Но теперь, когда Дарк лишился свое императора, мне и всему народу ракшас больше не у кого искать защиты, кроме тебя, — посмотрела она на меня холодно и надменно.

— О чем ты говоришь? — насторожился я.

— Эти двое эльфов, за время, что ты был без сознания взяли контроль над Рамделом в свои руки. Они без зазрения совести раздают распоряжения, проводят проверки и руководят гвардией. Гвардейцы отказываются слушать мои приказы, как вдовы правителя, словно я пустое место! Но хуже то, что по всему Дарку теперь свободно разгуливают даманы, — прошипела она с ненавистью и негодованием, понизив голос.

По привычке я дернулся, чтобы выбежать за дверь, предчувствуя угрозу перед даманами, но после… после вспоминал все, что произошло в тронном зале, прежде чем потерял сознание и обреченно упал опять в постель, руками растирая лицо.

— Ты что же, ничего не сделаешь? — воскликнула Омелия.

— Нет, — покачал я головой. Если верить словам Мораны, то даманы — фактически, ее жрецы. Не удивительно, что они следуют за своей богиней. Тем более, в Мире, где была спрятана их похищенная святыня. Удивляло то, что за четыре дня они ее не нашли и не убрались из Дарка в свой благополучный Мирок. Значит ли это, что они и не собираются покидать Дарк? Быть может, жаждут захватить?..

Но я быстро отказался от этой идеи. Не знаю почему, но зрела уверенность, что Морана так не поступит. Но что она тогда здесь до сих пор делает? Может… Она не хотела уходить не попрощавшись? Или, только возможно, желала бы объясниться? Я же помню, что слышал ее голос. Да и ранения на мне больше не было, значит, кто-то залечил меня. Почему бы не она?

Но после сокрушенно покачал головой на собственный мысленный бред: Мара — богиня самой Смерти, будет ли она так щепетильно относиться к чувствам такого, как я? Того, кто уже выполнил для нее все необходимые функции.

Ощущать себя использованным было неприятно, и в саднящей груди, на которой красовался уродливый, но неопасный рубец, стало вдвойне тяжелее.

— Да как ты можешь такое говорить??? — в священном ужасе переспросила Омелия. — Ты так просто отдашь власть своим врагам и пришлым чужакам, которые убили правителя и узурпировали трон?

— Тебя ведь только это волнует, правда? — усмехнувшись, устало поднял я на нее взгляд. Изящные бровки в непонимании нахмурились, а я пояснил: — Ты вновь переживаешь за свое положение, Омелия? Боишься, что не сможешь удержаться у верхушки, потому и пришла ко мне?

— Нет… — испуганно вздохнула девушка и затрясла головой, но я не слушал.

— Ты быстро смекнула, что грядут значительные перемены, и решила подстраховаться, втеревшись ко мне в доверие и пытаясь возобновить былые чувства, — бил я ее словами, словно пощечинами, и с каждой фразой все больше осознавал правоту своих суждений. — Ты просчиталась, Омелия, — отвернулся я от нее. — У тебя ничего не получится, как ни старайся. Я не чувствую к тебе ничего, кроме брезгливой жалости. Я не люблю тебя… — вздохнул я и добавил: — И никогда не любил, на самом деле, — признался я, наконец, не только девушке, но и самому себе. Теперь я отчетливо знал и видел разницу между обычной жаждой и настоящим чувством.

Они обе предали и использовали меня. Предательство одной ударило больно и вызвало моментальную ненависть и даже жажду мести. Предательство другой — злость, печаль и скорбь. Но я ни секунды не раздумывал, при необходимости пожертвовать жизнью ради Мораны, даже после всего…

Сожалений своим поступком не было и сейчас, а в душе была безоговорочная уверенность, что я повторю это еще не единожды, если потребуется. Даже если она отвернется от меня окончательно…

— Какие занятные мысли бродят в твоей рогатой головке, — услышал я ироничный голос и обернулся вместе с замершей Омелией в сторону, откуда он доносился.

Посреди комнаты, у края постели из клочков черного тумана вышла черноволосая девушка, улыбаясь неприлично широко… такими знакомыми губами, и щуря, черные глаза. От удивления я на мгновение обмер, а после реальность стала доноситься до меня вместе с воспоминаниями:

— Сетианна, — мрачно произнес я, чем заслужил лукавую улыбку и насмешливое:

— Рада познакомиться, Ксин. Наконец, лично. А то все через обоюдные подглядывания… — многозначительно произнесла она, намекая на мою слежку за Мораной в Елее, где, естественно, видел принцессу вместе с сестрой и родителями. Теперь же из ее слов следовало, что и богиня Хаоса следила за мной.

И я принял это, как данность. Не знаю, что теперь вообще может удивить меня.

— Ксин, кто это? — проблеяла с опаской Омелия, прижимаясь к постели рядом со мной. Богиня отследила ее передвижения взглядом, раздраженно прищурилась, а после взмахнула рукой, оттесняя девушку от меня в другую часть комнаты.

— Пошла вон, — растеряв всякую веселость, холодно и с угрозой потребовала Сетианна от Омелии. Та посмотрела на меня в поисках защиты, но я лишь выразительно скосил взгляд на дверь из своей комнаты. Омелия поджала губы и была вынуждена подчиниться. — А ты парень нарасхват, — с насмешкой заметила девушка. Нет, богиня Хаоса. — Стоило ненадолго отвернуться, как возле тебя уже «мухи» кружат.

Мы с Сетианной остались в комнате одни, и она вновь улыбнулась, внимательно разглядывая мое лицо проницательными и умными черными, как сама Тьма, глазами.

— Что тебе нужно от меня? — поторопил я ее. Я в последнее время пользуюсь у божеств некоторой популярностью. Не удивляясь, если и Хаосу что-то нужно от меня.

— Я бы хотела поговорить с тобой о моей сестре, — произнесла она то, что заставило меня моментально напрячься.