Глава 55. Морана
Почувствовала ласковый поцелуй в кончик уха, прежде чем на хрящике сомкнулись зубы в нежном укусе.
— Ты хочешь уморить Смерть? — отказываясь открывать глаза после эротического марафона на всю ночь и часть утра, проворчала я. Причем по большей части ворчала на себя, так как предательское тело моментально откликнулось, несмотря на усталость и доводы вымотанного разума, который открыто указывал на то, что даже богиням нужен сон.
— Если только немного, — усмехнулся Тайлан, погладил по плечу, распространяя мурашки по коже, а после с тяжелым вздохом откинулся на подушки, милостиво произнеся: — Но, так и быть, я дам тебе еще час сна.
— Ты мой герой, — невнятно вздохнула я, невольно расслабляясь, так как этот час мне был, действительно, нужен. Потому почти сразу погрузилась в спасительный сон, не сдержав счастливой улыбки от того, что теперь я могу не бояться спать. Обязанности более не преследовали меня даже ночью, что просто не могло не радовать, давая мне возможность, наконец, по-настоящему отдохнуть. Впервые, за всю мою осознанную жизнь.
Но сон мой продлился недолго и был прерван тихими голосами, что доносились из гостиной.
Поднялась на руках, придерживая покрывало у голой у груди, прислушалась и поняла, что Тайлан говорит с Трашем, отчего немного расслабилась. Эти двое в последнее время если не сдружились, то сблизились. Даман безоговорочно принял Тайлана за главного, что позволяло мне бессовестно отлынивать от некоторых своих организационных обязанностей, скинув их на Тая. Тот убеждал меня, что только рад помочь, да и разбирался он в этом неплохо, потому «воскрешение» Дарка шло полным ходом с легкой руки моего обожаемого эльфа.
Вот и сейчас побоялась, что меня могут привлечь к каким-то вопросам, потому… просто перенеслась в ванную комнату, возмутительным образом сбежав от обязанностей и ответственности, на которой сама же настаивала. Там я провела приятные минуты, которые портили лишь, как всегда, не вовремя пришедшие мысли, вызывая легкую досаду, которую я добросовестно попыталась смыть теплой водой. Не помогло, потому решила, что времени прошло достаточно, и Траш уже должен был покинуть наши с Таем покои. Вышла в спальню, где, одетый лишь в одни брюки и расстегнутую рубашку на постели лежал эльф, словно ожившая мечта, смачно откусывая от яблока. При моем появлении, он окинул меня потемневшим взглядом, прослеживая мой путь до гардеробной, где я сбросила полотенце и критично осмотрела предложенный выбор нарядов. Местная мода мне совсем не понравилась: хоть я и не приветствовала что-то слишком открытое или, наоборот, закрытое, но наряды женщин ракшасов словно бросались из крайности в крайность — от тончайших, прозрачных элементов одежды, от которых Тайлан был в полном восторге, до неоправданно закрытых и глухих одежд, не открывающих ни одного участка тела, кроме лица и волос, которые здесь полагалось прикрывать или туго стягивать в строгую прическу.
Осмотрела собственное отражение в высоком зеркале, слегка поджав губы от открывшейся картинки, и заставила себя вымученно улыбнуться, прежде чем на моей талии оказались сильные руки, а к моей спине прижались твердой грудью.
— Ты ведь даже не подозреваешь, правда? — задал Тайлан вопрос, встречаясь со мной взглядом в отражении.
— Не подозреваю о чем? — озадаченно посмотрела я на него в зеркало.
— О том, как ты прекрасна, — улыбнулся он и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, а я отвела голову и опустила взгляд, выбираясь из крепких объятий, что мне с неохотой позволили.
Не поднимая взгляда от пола, я, молча, провела по коже рукой, ощущая, как мое тело окутывает магия, прежде чем осесть плотной тканью уже привычного платья, что я носила в Елее. В меру красивое, в меру практичное — то, что нужно. Затем следовало заняться прической, и я почти сформировала заклинание, но Тайлан остановил мою руку, прежде чем я прикоснулась к своим волосам.
— Позволишь мне? — заглядывая мне в глаза, попросил он. Я сглотнула, невольно опуская недовольный взгляд на отросшие до бедра густые белые пряди волос и вновь захотела укоротить их до минимума. Но любимого обижать не собиралась, потому нехотя кивнула, позволила увести меня к трюмо и посадить на невысокий стул, чувствуя, как длинные пальцы проникают в пряди, аккуратно расчесывая их и массируя кожу головы. — Поговорим? — когда я немного забылась и стала получать удовольствие от манипуляций эльфа, он решил меня коварно подловить.
— О чем? — тут же напряглась я. В последнее время мне кажется, что единственное время, когда я могу отвлечься от невеселых мыслей — это в постели с Таем или в его объятьях. Но сейчас не помогало даже присутствие эльфа. Возможно, я просто понимала, что оттягиваю неизбежное, что становится очевидным.
Эльф бросил мне выразительный взгляд и усмехнулся.
— Мара, любовь моя, я знаю тебя всю твою жизнь, — снисходительным тоном заметил он, не отвлекаясь от плетения сложной косы. — Порой мне кажется, что я знаю тебя даже больше, чем ты сама, — со вздохом добавил он, а я была вынуждена согласиться. Эльф всегда разбирался в моих собственных чувствах лучше, чем я сама, и не раз объяснял, что со мной происходит, когда я сама терялась в догадках. — Может, пояснишь, откуда появилась эта ненависть к себе?
— Я не ненавижу себя, — ответила я.
На это только улыбнулись.
— Серьезно? Почему же ты вздрагиваешь и закрываешься каждый раз, когда видишь себя в зеркале?
Я молчала. Сначала не знала, что сказать, а после посчитала, что Тайлан, как никто другой заслуживает честности и стала усиленно подбирать слова. Как и прежде, выражать чувства, тем более в словах, показалось непосильной задачей и я неловко вымолвила:
— Это приключение сильно изменило меня.
— Ты про волосы, что напоминают первый выпавший снег, который я люблю всей душой? — задал он вопрос, а после перекинул мне на грудь законченную косу изумительного и сложного плетения. — Или про глаза, цвета неба? — последовал очередной вопрос и передо мной на корточки опустился эльф, взяв мои пальцы в свои ладони и ласково погладив их, согревая в собственном тепле.
— Ты знаешь, про что я, — проворчала я недовольно и опустила ресницы, уходя от проницательного взгляда Тайлана.
— Понимаю, — кивнул мужчина. — Чего я не понимаю, с чего ты так резко стала считать себя монстром? Не помню, чтобы ты переходила черты, становясь поглотителем, как твой дед.
— Это не меняет того, что я все еще на это способна, — резче, чем требовалось, ответила я и поднялась с места, умалчивая и о другой причине недовольства собой.
— А еще мы оба знаем, что ты никогда этого не сделаешь, — безразлично пожал Тайлан плечами и с интересом посмотрел мне в лицо, терпеливо дожидаясь, пока я не прекращу метаться из стороны в сторону и посмотрю ему в глаза. — Но дело ведь не в этом, — понимающе улыбнулся он. — Ты переживаешь из-за Ксина и его отношения к тебе.
— Это не так, — слишком поспешно ответила я, добившись лишь торжествующей улыбки.
— Да, ну? Убеди меня в этом, — с хитрецой хохотнул Тай. — С чего ты решила, что он будет относиться к тебе иначе, чем прежде? Ты не монстр, Мара.
— Я видела его взгляд перед тем, как он едва не умер. Он ненавидел меня!!! Я помню взгляды и крики ракшасов и, даже, даманов, когда стала меняться. Они боялись. Это был животный ужас, Тайлан! Может, я и не особо разбираюсь в эмоциях, но безусловные чувства известны даже мне! — не выдержала я. — Я не понимаю, как ты сохраняешь такое спокойствие, когда видел меня… такой! — всплеснула я руками. — Почему ты не поменял своего отношения ко мне? Почему ты не боишься???
— Потому что я люблю тебя, — просто ответил он тоном, словно говорил об очевидных вещах.
— Даже сейчас? — опешила я, хотя и не была удивлена. Я ощущала его любовь, и меня удивляло как раз не отсутствие ее, а то, что она возросла за последние дни!
— Особенно теперь, — важно поднял он палец и после подошел ко мне плавной походкой, не дав мне ускользнуть, и крепко обнял, прижимая к своей груди. От такого простого и привычного жеста ощутила, как глаза защипало от слез, и спрятала лицо на широкой груди. — Знаешь, что я видел, на самом деле? — эльф осторожно прикоснулся к моему подбородку и заставил запрокинуть голову, чтобы посмотреть в его лицо влажными глазами. — Я видел, как в неравной борьбе между древней, страшной и могущественной Стихией, победила… ты — моя любимая, добрая и нежная принцесса. Даже в состоянии полной невменяемости, ты не предала себя и победила, когда никто другой не смог бы и сдался под гнетом Стихии.
От его искренних слов слезы перестали сдерживаться и побежали быстрым потоком по щекам. Эльф улыбнулся и поцеловал меня целомудренным, но таким трепетным поцелуем в дрожащие губы, что из моей груди вырвался пораженный всхлип.
— Я не одобрял твою затею, когда ты рассказала мне. Но не потому, что не верил в тебя, твой план или боялся, что ты изменишься в худшую сторону, превратившись в чудовище, каким был Танатос. Совсем нет. Я никогда в тебе не сомневался. Но я опасался, именно этого, — глухо закончил он, а когда я растерянно моргнула, пояснил: — Я боялся, что ты сама поверишь и убедишь себя в том, что месть сделала тебя монстром.
Я отвернулась, но Тайлан силой заставил меня смотреть на себя. В нежном лице больше не было расслабленности: он смотрел жестко и требовательно.
— Я не считаю, что ты — монстр, Морана. Никогда им не была и не станешь. Я люблю тебя так сильно, что это причиняет боль. Но еще больнее от того, что ты страдаешь. Я надеялся, что это пройдет, стоит только дать тебе время на осознание, но ошибся. Моих сил здесь явно недостаточно. Моей любви тебе оказалось недостаточно, — с ноткой горечи в голосе закончил он, а я испуганно всхлипнула и затрясла головой.
— Тай… — начала я с чувством, но он закрыл мне рот нетерпеливым поцелуем. Когда я перестала сопротивляться, потерявшись в ощущениях губ и рук любимого, он осторожно отстранил меня, с нежностью погладив по лицу, и продолжил свою мысль:
— Ты влюбилась в него, Мара, — заметил эльф, ласково улыбнувшись.
— Что? — моментально опомнилась я, а сердце забилось в разы сильнее, от ощущения паники. — Нет, Тайлан, нет! Я бы никогда так с тобой не поступила! — выкрикнула я, отметив момент, когда слезы вновь заструились по лицу, от слов, сказанных эльфом вслух, которые я все эти дни боялась произнести даже мысленно.
— Тихо-тихо, любимая, — вновь привлек он меня в свои объятья и стал гладить по волосам и плечам. — Все хорошо, просто дыши, — шептал он, пока я рыдала на его груди без возможности успокоиться. После инициации, и без того мешающие чувства и вовсе вышли из-под контроля. Если магия слушалась меня беспрекословно, то эмоции совсем не торопились повторять подвиг Стихии и подчиняться. Словно пытаясь отомстить за годы, которые я их всячески подавляла, сейчас они брали надо мной вверх, лишь усиливая мою истерику.
Любимый поднял меня на руки, прошел к дивану, сел сам, разместив меня на своих коленях, а после стал терпеливо, лаской и заботой успокаивать, давая время наплакаться всласть и выпустить бушующие во мне страхи, сожаления и…
Последнее я все еще боялась произносить даже мысленно и сжалась в комок, теснее прижимаясь к груди любимого, которого в свое время обещала любить беззаветно, преданно и яростно. Только его одного… Я клялась себе, что сохраню свое сердце и душу лишь для него одного…
— Ты влюбилась, Морана, — уверенно повторил Тайлан, когда я стала затихать. — Не стоит отказываться от очевидных вещей, — поцеловав меня в висок, продолжил он, а я затравленно посмотрела на него и панически прошептала:
— Я люблю тебя, Тайлан. Я безумно тебя люблю… — заверяла я, пока он гладил мое лицо и поцелуями осушал катящиеся по щекам слезинки.
— Я знаю, девочка моя любимая. Знаю, поверь, — кивал он, пока я продолжала сбивчиво шептать севшим голосом о том, как люблю его. — Я никогда в этом не сомневался и понял о том, как ты ко мне относишься, пожалуй, даже раньше, чем ты сама. Я видел, как влияю на тебя, еще такую смешную, маленькую, юную девочку… Такую любимую, обожаемую. Я искренне верил, что не подхожу тебе, несмотря на то, что, кажется, полюбил, как только увидел тебя в тех красивых пеленках с рюшами, — засмеялся он, но в этом смехе было больше горечи, чем веселья. Я же пораженно молчала, боясь нарушить этот момент, потому что прежде он никогда не признавался мне в подобном. — Я понимал, что это неправильно: и моя любовь к маленькой девочке, и то, что она отвечает мне взаимностью. Я панически боялся самого себя, пытался всеми силами отвлечься, забыться в других женщинах, но каждый раз терпел крах, стоило просто увидеть твою такую редкую улыбку, которую ты щедро дарила только мне и родным. Я словно варился в котле с раскаленным маслом, понимая, как влип, и что лекарства от этого нет никакого. Но я продолжал упрямиться, надеялся, что, по крайней мере, твое влечение ко мне исчезнет, потому что, ощущая взаимное чувство, я просто сходил с ума. К моменту, когда я испробовал все возможные способы избавиться от этого болезненно-сладкого чувства, ты… Ты стала расти и превращаться из прелестного ребенка, в потрясающе красивую девушку, Морана, и вот тогда, ко всему прочему, стал ощущать еще и желание. Это был безумный голод и потребность не только в тебе, твоем присутствии и внимании, но и теле! Но хуже то, что я чувствовал взаимность все сильнее. Ощущал и все равно не мог себе позволить. Тогда нашел единственный способ, который мог удержать меня на расстоянии от тебя, и сбежал на службу. Дня не проходило, чтобы я не думал о тебе и не мечтал… но мучительнее было возвращаться и видеть, как ты изменилась, становясь еще прекраснее. Увеличивал срок службы, брался за все подряд, даже самые опасные задания, но ничего не помогало: каждый день я боролся сам с собой, чтобы не сорваться и не вернуться в королевство, к тебе.
Он помолчал, задумчиво глядя вдаль, словно окунулся в воспоминания тех тяжелых дней.
— Даже возвращаясь к твоему совершеннолетию, я до последнего наделся, что смогу… смогу сдержаться и быть от тебя на расстоянии. Я так рассчитывал, что ты охладела ко мне, ведь письма от тебя прекратились, что, и радовало, и убивало одновременно. Твое безразличие бы помогло мне. Было бы мучительно больно, но я бы уважал твой выбор и держался от тебя подальше. Но стоило тебя увидеть в тот день впервые за несколько лет… Это было подобно удару, Морана, — признался он, посмотрев мне в глаза с такой искренностью. — Но хуже то, что твое чувство ко мне не остыло, а только возросло. Я не знал, почему, как и за какие заслуги, так получилось и меня — обычного заурядного эльфа и бывшего раба, полюбила богиня воплоти, но я просто сдался. Проявил слабость и устал бороться. Я просто принял свое чувство и смирился, признавшись тебе, ожидая твоей реакции. И как же я был счастлив… — вдруг замолчал он на полуслове. — Я долгое время боялся признаться самому себе, но сейчас признаюсь, что момент, когда, наконец, поцеловал тебя, был самым счастливым моментом в моей жизни. Счастливее, чем момент появления Изы в моей жизни. Лучше, чем обретение отца…
Я пораженно слушала, судорожно сглотнув, когда Тайлан вновь посмотрел на меня и ласково улыбнулся.
— Я счастлив просто от твоего присутствия рядом. А то, что ты любишь меня несмотря ни на что — вообще за гранью моего понимания. Но я говорил все это лишь для того, чтобы ты осознала, что я всегда чувствовал тебя так же хорошо, как сам себя. Я знаю, что ты любишь меня: любила так долго и так преданно, и любишь сейчас гораздо больше, чем когда-либо. Но это не отменяет и того, что твое сердце открылось и для другого, — щелкнул он меня по носу, развеяв волшебство момента. — Ты и сама не помнишь, как влюбилась в меня, потому сейчас просто не понимаешь, что с тобой происходит, но я хочу тебе помочь. Давай порассуждаем, — предложил он с хитрой улыбкой. — Что ты чувствовала, когда видела боль и горечь в глазах Ксина, в момент раскрытия твоего замысла в том зале?
— Мне… — начала я неуверенно. — Это было… — пыталась я подобрать слова, вновь окунаясь в воспоминания о том моменте и в груди кольнуло, отчего я невольно потерла место, где чувствовался дискомфорт. Эльф понятливо улыбнулся и кивнул, принимая мой «ответ».
— А теперь вспомни, что произошло, когда ты просто подумала, что Ксин — мертв, — склонил Тайлан голову к плечу. Я испуганно дернулась, а он продолжил: — Ты, богиня Смерти, не смогла определить, что существо все еще живо. Это явно указывает на то, что шок и страх были куда сильнее твоего разума и даже магии. Ты так сильно испугалась за него, что едва не потеряла контроль, хотя до этого не было даже предпосылок на то, что это возможно. Если бы ты ничего не чувствовала к этому ракшасу, подобного бы не произошло: ты бы спокойно завершила то, к чему стремилась и наказала Варка, как и планировала, а после без проблем спасла жизнь Ксину.
Я молчала, осознавая сказанное Тайланом, но упрямо не желала признавать очевидное.
— Продолжим? — хитро подмигнул мне Тайлан. — Почему мы до сих пор здесь, Мара? — задал он провокационный вопрос. — Ты, конечно, мастерски придумывала различные причины, чтобы остаться в Дарке дольше, но мы оба знаем, что это лишь лукавство. Тебе все равно на восстановление Рамдела. Тебе плевать на коронацию и прочие дела этого Мира — дальше это забота правителя и, возможно, Сетианны. Так же, ты прекрасно знала, что Ксин будет жить — ты сама удостоверилась в этом, — выразительно посмотрел он на меня, намекая на момент, когда почти сутки провела в комнате Ксина, чтобы убедиться, что состояние ракшаса — стабильное. — Но каждый день ты ищешь новые отговорки, лишь бы остаться здесь подольше, — подвел он итог, внимательно всматриваясь в мое лицо, а когда не дождался реакции, прищурился и произнес то, что заставило меня замереть: — Мне доложили, что он очнулся и чувствует себя хорошо. Готова отправиться домой? — выгнул Тайлан бровь, пока я судорожно сглатывала ком в горле. — Ну же, придумай еще что-нибудь достаточно убедительное, чтобы не отправиться в Елей, прежде, чем вы увидитесь.
— Я… я не хочу встречаться, — призналась я, помедлив. Тайлан удивленно моргнул, а я продолжила: — Я хотела просто увидеть его и убедиться, что я не ошиблась: он здоров, на своем месте, счастлив и… ненавидит меня. Как только увижу подтверждение, я буду готова оставить этот Мир навсегда. Теперь есть даманы, потому и потребности возвращаться не будет. А знание того, что меня здесь ненавидят — поможет держаться на расстоянии, — произнесла я вслух и вздрогнула. Пораженно распахнула глаза и выпрямилась на коленях эльфа, который улыбался неприлично широко. — Я… я влюбилась? — то ли с вопросом, то ли с ужасом произнесла я, охрипшим голосом. Эльф беспощадно кивнул, подтверждая худшее. В глазах вновь стали закипать слезы.
— Ну-ну, — ласково поцеловал меня Тайлан, пока я окончательно не скатилась в истерику. — Не кори себя, Морана, — попросил он, отстранил меня немного, чтобы пристально посмотреть в глаза, а после добавил уже другим голосом, от которого у меня по телу пробежался озноб: — Мы всегда знали, что я — не тот, кому ты можешь принадлежать безраздельно.
Я упрямо затрясла головой и полузадушено, с непонятной мольбой и болью произнесла:
— Но я так хотела этого… Я так надеялась и ждала… Я хотела быть только твоей, и у меня получалось это… — всхлипнула я.
— Эй, ничего плохого не случилось, правда, — улыбнулся он так искренне, что у меня защемило в груди. — Мы же навсегда останемся вместе, помнишь? На веки вечные, — пообещал он. — Мы ведь мечтали об этом и теперь это случилось. Я счастлив, только если ты счастлива, любимая. И я рад, что произошло именно так.
— Как ты можешь говорить такое? — изумилась я, вспоминая отношение эльфа к ракшасу с первого мгновения их знакомства. Может эльф и несколько потеплел к Ксину, раз даже ему жизнь спас, но чтобы так спокойно реагировать на возможность делить меня с ракшасом?! Где и что сдохло, а меня не предупредили?! Что с этим Миром, который подкидывает все новые и новые сюрпризы??? То я безнадежно влюбилась, вероятно, безответно, то Тайлан вдруг готов мириться с конкуренцией в лице Ксина, которого все равно недолюбливает, несмотря на браваду! Что происходит вообще?!
— В противном случае, тебе все равно пришлось бы принудительно выйти замуж, помнишь? Третий был бы однозначно, не объявись на нашем пути этот рогатый засранец. И я рад, что этим третьим будет тот, кто смог затронуть твое сердце. Он сделает тебя счастливой.
— Но я счастлива с тобой.
— Но не так, как будешь с нами обоими, — просто пожал он плечами. — Я люблю тебя, Морана. И не стану любить меньше ни за что и никогда, даже если придется провести вечность бок о бок с ракшасом.
Я смотрела в любимые глаза, боясь поверить в свое счастье. За что мне такой подарок, как Тайлан? Видимо, Судьба решила побаловать меня, раз подарила мне такого великолепного мужчину… И счастье мое было бы безграничным, вот только…
— Что такое? — занервничал Тай, внимательно всматриваясь в мое помрачневшее лицо.
— Это не имеет никакого смысла, Тай, — вздохнула я. — Ни твое отношение, ни мои чувства, ведь он ненавидит меня. Он не простит, а я никогда не стану просить прощения, за то, что сделала, — произнесла я совсем поникшим голосом.
— Уверена? — хохотнул Тайлан. — Может, спросишь у него? — задал он вопрос, прежде чем поднять мою голову за подбородок и повернуть к широким дверям открытого балкона, на котором в напряженной позе замер Ксин, без сомнений слышащий наш разговор. Вот только с какого момента, и почему я не почувствовала его присутствия???
«Сетианна!!!» — заорала я мысленно, но в ответ услышала лишь глумливый смех сестры в своей голове.