Глава 57. Это правда?!

К дому Коровина я подъезжаю, уже когда почти стемнело. Паркуюсь чуть поодаль. Но эта дорога единственная и тачка Коровина точно тут должна проехать.

Что я хочу от него? Мести? Может, это успокоит меня?

Но ведь у нас и так всё заебись с Ромашкой! Что меня гложет?!

Словно подтачивает что-то изнутри. Не отпускает.

Почему какой-то урод продолжает ходить с нами рядом?! Наверняка посмеивается, глядя на нас с Ромашкой. Это он же предлагал тогда помощь? Типа может найти, кто слил фотку в чат.

И я, придурок, повёлся! Ведь сомневался! И не дожал!

Я виноват.

Сбежал как трус. Бросил Ромашку тут! Она, сука, одна тут все эти годы с этими уродами!

Отец!

От мысли о том, что совершил отец, скручивает нехило и я крепче сжимаю пальцами руль машины. Прямо ощущаю, как кожа на пальцах натягивается, бледнеет, обтягивая костяшки.

Сдвинув брови, исподлобья смотрю в лобовое стекло.

Я для себя должен разрубить этот грёбанный узел. Я же не успокоюсь. Так и буду точить себя. Не могу отпустить.

Коровин, сука, должен ответить. Должен! И Ромашка должна знать, что я могу её защитить. Не отец, не она сама, а я! Я!

Не замечаю, как стучу по рулю. Кожа на руках зудит. Сжимаю пальцы в кулаки. И тут в глаза ударяет яркий свет неоновых фар. Зажмуриваюсь с непривычки и отвожу взгляд.

Завожу мотор и медленно выкатываюсь на середину дороги. Скрежет шин об асфальт от резкого торможения. Разворот и тачка Коровина застывает в паре сантиметров от меня.

Медленно выхожу из машины и встаю. Жду недолго. Коровин тоже выходит. Таращится на меня, потом на мою тачку за спиной.

— Басман? Ты чего это?! Вообще охренел?! А если бы я не затормозил?! Хер ли ты на встречку выезжаешь?!

Орёт Коровин и осматривает свою тачку, будто задел меня.

— Ты чё, Басман?! — выпрямляется и с ухмылкой идёт ко мне. — Случилось что?

Пара секунд глаза в глаза и я резко хватаю его за грудки и толкаю на капот его тачки. Прижимаю к нему и чувствую, как начинают трястись пальцы, сжимающие мягкую кожу куртки Коровина.

— Ты чё, Басман?! — в глазах моментально вспыхивает испуг. — Попутал что?! Ты чё?!

— Ты, сука, думал, никто не узнает?! — рычу ему в лицо. — Ты, сука, за всё ответишь! Сядешь, сука! Гарантирую!

— Да что с тобой, Басман?!

Он немного приходит в себя и пытается оттолкнуть меня.

— Ты сдурел?! Охренел в край?! Пусти, блять!

— Какая же ты гнида, Коровин! — рычу, нависая над ним, чувствуя, как в висках стучит бешено кровь. — Ты просто урод!

Внутри всё рвётся на части. Воздух обжигает горло, словно раскалённый металл.

Кулак сжимается до боли в суставах, до хруста костей. Нет больше сил терпеть — только бить, рвать, уничтожать!

Со всего размаха впечатываю кулак в его испуганную рожу.

Удар глухой, как взрыв в голове. Чувствую, как под кожей — горячая липкость. Кровь. Его кровь.

Пелена ярости застилает глаза. Сквозь красный туман вижу: нос сломан, кровь струится по лицу, мой кулак — в алых разводах, костяшки стёрты до мяса. И мне… мне мало!

Смотрю на свой окровавленный кулак, на содранные костяшки, и вдруг чувствую — тошноту. Резкую, подступающую к горлу.

Что я наделал?

Коровин лежит, прикрывая разбитый нос. Кровь на его лице кажется чёрной в тусклом свете. Я отступаю на шаг. Руки дрожат. Не от страха — от отвращения. К себе. К тому, что только что сделал. К этой слепой, бессмысленной ярости, которая вдруг оказалась сильнее меня.

Воздух холодный, липкий. Я пытаюсь вдохнуть, но горло сжимается.

— Сууууукаааа! — вопит Коровин. — Ты нос мне сломал! Ты! Сука! За что, блять?!

А у меня внутри опустошение. Словно вывернули всё наружу. Но это опустошение приносит, скорее, облегчение, чем досаду.

Реально полегчало?

— Натаха вышла, — всё, что я произношу, и отшатываюсь от него.

Потираю ладонями виски. Сука.

Поворачиваюсь и смотрю на Коровина, сидящего у машины прямо на асфальте. Он сплёвывает сгусток крови и ощупывает нос. Молчит. Он всё понял.

Я стою и понимаю, что ураган внутри меня словно успокаивается.

— Ты решил вспомнить это дерьмо? — Коровин первым прерывает молчание.

Усмехается и пытается встать, опираясь на тачку.

— Натаха получила то, что заслужила…

— Сука, заткнись просто! — резко разворачиваюсь к нему и сжимаю кулаки. — Я убью тебя, сука!

— Сядешь, — хмыкает он. — Девчонка всё равно твоя. Нахуя, Басман?! Чего ты вспомнил?! Ты, сука, нос мне сломал!

Ощупывает его и морщится от боли.

— Стоит хоть она того? — его мерзкая усмешка как лезвием проходит по протрезвевшему от вида крови сознанию.

Ярость вновь заполняет и заставляет замахнуться и снова ударить по этой наглой роже.

— Да ты в край охуел, Басман?! — орёт Коровин. — Сука! Ты точно сядешь! Отвечаю, что сядешь!

Он прижимает ладони к лицу и стонет от боли.

— Сука!

Пинаю его ногой и он падает на асфальт. Сажусь ему на грудь и замахиваюсь.

— Не надо, Басман! Сука! Не надо! — вопит он.

— Ты чуть человека не убил! — рычу я. — Из-за тебя бабуля Лили чуть не умерла! Какой же ты урод, Коровин! Урод! Зачем ты ей фотку показал?! Ты знаешь, что это статья?!

— А с какого хуя ты решил, что это я?!

Он резко убирает руки от лица и нагло таращится на меня. И мне кажется, или он и усмехается? Как будто знает что-то, что я не знаю!

Снова замахиваюсь. Выбью нахер эту усмешку!

— У отца спроси! — рявкает он и мой кулак застывает занесённым над его рожей.

Хмурюсь и взгляд моментально стекленеет. Какого…

— Семья придурков! — выплёвывает мне в лицо Коровин и толкает меня, почувствовав моё смятение.

— Что ты сказал, сука?! — ледяным голосом спрашиваю я.

— Иди у отца спроси, откуда у бабки фотка оказалась! — последнее, что я слышу, и гул в ушах.

И я срываюсь…