Глава 10. Юми

Накрываю крышкой глубокую сковороду со своим кулинарным шедевром и довольно присаживаюсь за стол, чтобы дочитать главу «Сила настоящего» Экхарт Толле. Тренер дал мне небольшой список литературы, чтобы я могла развиваться во всех направлениях. Среди книг из этого списка я сразу выделила именно эту, название для меня актуальное. Потом я немного прочитала о ней в интернете. Там было написано: «Чтобы чувствовать "покой" в движении, нужно полностью присутствовать в настоящем моменте». И я поняла, что это не только про бой, это про мою жизнь, про ситуацию, в которой я оказалась. Мне нужно научиться управлять своим настоящим, жить сегодня, а не бояться призраков прошлого или неизвестности будущего.

Запах на кухне стоит такой, что рот все время наполняется слюной, а в животе урчит, но я не поддаюсь на отвлекающие призывы своего тела, и упрямо сижу на месте, бегая взглядом по последним строчкам на странице.

Мое хрупкое равновесие нарушает трель дверного звонка.

— Кто это, интересно? — откладываю книгу и иду проверять. Я никого не жду.

Смотрю в глазок и удивляюсь, тут же проворачивая внутренний замок.

— Здарова, мелочь! — От радостных объятия Демьяна становится не по себе.

Выпутываюсь из его крепких руки и обращаюсь ко всем:

— Привет.

— Видишь, с ней все хорошо, — басит Мирон, приобнимая Лию.

Чмокаю в щеку маленькую племяшку Мию, обнимаю сестру, нервно улыбаюсь Ладе. Как их много, и все свои теперь. Шумные, сегодня веселые, особенно натуральная мелочь. Самого младшего, видимо, оставили с няней.

— А я не мелочь, — фыркаю на Демьяна.

— Я же любя, — подмигивает он.

Если бы. Но он с обожанием и восхищением смотрит на Ладу, а мне достается только запах его парфюма, осевший на футболке после коротких объятий. Пока никто не видит, притягиваю ткань поближе к лицу, вдыхаю и чувствую, как внутренности предательски сжимаются.

— Юми, это как мама готовила, да? — слышу из кухни голос Лии и звон кухонной утвари.

Прячу эмоции подальше, иду к сестре и с улыбкой смотрю, как она сглатывает слюну, глядя на подрумяненную курицу.

— Я надеюсь, у меня получилось хотя бы что-то похожее на то, как готовила мама, — признаюсь сестре. — Я не уверена, что хорошо помню, но я старалась. Ты будешь?

— Конечно, — тут же соглашается Лия. — Все будут!

Смотрю на сковородку и думаю, хватит ли обеда на всех, ведь я не знала, что у меня будут гости. Приходится быстро мыть овощи, нарезать самый простой свежий салат. Мужчины уносят кухонный стол в гостиную, уместиться всем здесь нет ни единого шанса. Сестра нарезает мягкий хлеб крупными ломтями, чтобы макать его мякоть в пряный соус. Лада расставляет приборы, а племяшка вертится под ногами, визжит и пытается засунуть свой крохотный любопытный нос в каждый ящик, до которого может дотянуться.

Мой тихий день превратился в семейный праздник. Мы с Лией делим на всех Дакжим, пряное, острое корейское блюдо из курицы с овощами. Я с волнением жду, когда сестра его попробует и скажет, получилось ли у меня.

— Это безумно вкусно, — Лия прикрывает веки и улыбается.

— Как у мамы? — тихо спрашиваю у нее.

— Похоже, — кивает она, набирая на вилку овощи.

— Как остро, — зажмуривается Лада.

— Забыла предупредить, — ревниво говорю ей.

Дема косится на меня с усмешкой и тоже принимается за еду. Семья задает много вопросов. Мы болтаем, шутим и смеемся.

— Чуть не забыл. Ща, — Демьян вылезает из-за стола и возвращается ко мне с милой коробочкой с детским рисунком.

— Что это такое? — Не спешу открывать.

— У тебя пальцы устают, когда ты долго сидишь с пером и тушью, выводя эти свои иероглифы. Я подумал, что забавная зверушка тебе поможет делать небольшую разминку и будет поднимать настроение.

Достаю из коробки мягкого хомяка со смешной рожицей. Сжимаю его в кулаке, он выпучивает глаза и все за столом взрываются дружным хохотом.

— Спасибо, — порываюсь обнять Дему, но в последний момент останавливаюсь.

Этот момент я в себе ещё не проработала. Мои чувства к нему просто так не исчезают.

К вечеру семья собирается домой. Меня обещают подвезти до спортивного комплекса на тренировку, и я быстро собираюсь, проверяю сумку, пока девочки убирают со стола и моют посуду, за что я им отдельно благодарна, и Лада в этот момент меня даже не раздражает. Почти. Нет, мы прекрасно общаемся, только когда между нами не стоит Дема….

На парковке у спорткомплекса обнимаюсь со всеми и торопливо шагаю на занятие. Оно состоит из нескольких частей. Сначала короткая теория или урок истории, потом медитация, чтобы очистить ум от лишнего мусора, и только потом разминка и сама тренировка.

— Ты читаешь книги, которые я тебе рекомендовал? — спрашивает тренер.

— Да, — уважительно киваю ему. — Благодарю вас.

Он отходит, и наблюдает со стороны за тем, как я погружаюсь в искусство Тхэккён. Этот бой похож на танец и нацелен на самооборону. Я никогда не хотела ни на кого нападать, я любила весь мир в детстве: людей, растения, животных. Но я поняла, что этот мир полон зла и я должна уметь защищаться. Тхэккён показался мне идеальным, а позже я поняла, что не ошиблась ни с выбором направления, ни с тренером. Можно назвать это ещё одним методом реабилитации.

Я долгое время не замечаю никого вокруг, пока жжение в спине не становится слишком назойливым. Открываю глаза, поворачиваясь точно к двери.

Семён?

Сердце неожиданно срывается в пропасть. Я не успеваю его поймать. Оно бьется так быстро, что у меня дыхание перехватывает. Как? Почему? Не понимаю…

— Красиво, — замечает Сэм. — Я впечатлен, но никогда не понимал этого вида боя.

— Мы можем продемонстрировать молодому человеку наглядно, если он согласится выйти на татами с нашей Юми, — предлагает ему тренер, а я приоткрываю рот, но тут же беру себя в руки. Я ведь сама звала этого странного парня сюда. Ему понравились фильмы, которые мы смотрели, и я подумала, корейский вид боя тоже ему понравится.

— А давайте, — пожимает плечами Сэм.

Его самоуверенная ухмылка выглядит как вызов. Недооценивать своего соперника — вот самая большая ошибка. Сегодня Семён пришел на мою территорию, я постараюсь его удивить.

Сэм сбрасывает кроссовки и носки, становится в неуклюжую, но устойчивую боксерскую стойку. Он выше меня, тяжелее, его плечи обещают грубую силу. Я занимаю исходное положение тхэккён, плавное, словно я готова не к бою, а к танцу.

— Не бойся, я буду нежен, — бросает он, и в его глазах мелькает знакомый огонек насмешки.

Семён делает первый шаг, резкий выпад, пытаясь схватить меня за руку. Я пропускаю его движение мимо себя, мое тело уходит в сторону с текучей мягкостью. Моя стопа касается его голени, не бьет, а лишь слегка подцепляет опорную ногу. Он не падает, но на мгновение теряет равновесие. Удивление на его лице дорогого стоит.

— Увертливая, — ухмылка сходит с его лица.

Сэм атакует снова, серией быстрых, но прямолинейных ударов. Я не блокирую их в лоб. Руки тхэккён работают как плети, я отклоняю, перенаправляю его силу, заставляя промахиваться в сантиметрах от моего тела. Он тяжело дышит, его движения становятся злее, но менее точными. Боец привык ломать, а не переигрывать.

Я концентрируюсь на дыхании. На ощущении прохладного воздуха в зале, на упругости татами под босыми ногами. Я здесь. Прямо здесь. Его гнев, его попытки до меня дотянуться всего лишь фон. Шум. Я помню слова из книги: «Чувствовать покой в движении».

Сема делает размашистый удар, раскрываясь. Это момент. Мое сознание очищается от всего, кроме этого мгновения. Я вкладываю в движение всю силу ног, всего корпуса, пропуская ее, как по струне, в ребро стопы.

Раздается глухой, сочный звук, похожий на удар полена о землю. Воздух с шумом вырывается из легких Семёна, глаза расширяются, в них нет боли. Только абсолютное, всепоглощающее недоумение. Его колени подкашиваются, и он тяжело оседает на татами, давясь беззвучным кашлем.

Тишина в зале становится оглушительной.

Я опускаю руки. Сердце колотится уже не от паники, а от выброса адреналина, от осознания того, что я только что сделала. Я контролировала каждую мышцу, каждое движение. Я могла ударить сильнее. Сломать ребро. Но я не стала. Я сделала ровно столько, сколько было нужно.

Подхожу к Сэму, присаживаюсь на корточки. Он смотрит на меня снизу вверх, и в его взгляде я наконец-то вижу не насмешку, а шок и какое-то животное непонимание.

— Это…. какая-то магия? — хрипит он, с трудом вылавливая воздух. — Гипноз?

— Это тхэккён, — тихо говорю я и протягиваю ему руку. Он не игнорирует, а с уважением принимает помощь и поднимается.

— Охренеть… простите, — тут же извиняется перед нами с тренером.

— Я рад, что тебе понравилась тренировка, — улыбается тренер. — Юми, ты можешь быть свободна на сегодня.

Я благодарю его за тренировку и убегаю в раздевалку. Быстро принимаю душ, переодеваюсь, забираю свои вещи и выхожу в просторный холл к Сэму. По его задумчивому лицу видно, что он всё ещё под впечатлением.

— Почему тогда, у магазина, ты не провернула такое? — в недоумении спрашивает он, когда мы выходим на улицу.

— Побеждать на татами и в реальном бою совсем не одно и тоже, — признаюсь ему. — Я только учусь защищаться.

— В этом есть необходимость? — Искренне интересуется он.

— Мы не от чего не застрахованы в этой жизни, — уклоняюсь от прямого ответа.

— Это точно. Тоже тренер научил?

— Да. Мы тренируем не только тело. Как твои дела? — перевожу тему разговора в другое русло, пока мы идем по улице, дышим свежим воздухом и торопиться нам некуда. Лишь легкая усталость после тренировки дает о себе знать.

— Нормально, — Сэм закрывается от меня этим ответом, а я точно не та, кто полезет в душу. В свою я тоже никого не впускаю. — А у тебя?

— У меня сегодня был сумасшедший день, — рассказываю ему с улыбкой простые вещи. — Семья без приглашения нагрянула. Было шумно, весело. Пришлось накрывать на стол в гостиной. Племянница открыла и опрокинула на себя баночку с чернилами. Мы думали, не отмоем ее, — смеюсь я, вспоминая этот инцидент.

— Супер, — Сэм становится ещё мрачнее. — А у меня вроде есть семья, но так, чисто формально, потому что на самом деле ее нет, и в гости ко мне никто не придет, потому что я везде чужой и всем неудобный.

Чувствую его уязвимость на каком-то ментальном уровне и понимаю, что не такой уж Семён и каменный. У него тоже есть душа и ему тоже больно. В этом мы немного похожи.