Глава 17. Семён

— Курсант Стеклов! Хватит ворон считать, ты на плацу!

Громкий голос старлея выдергивает меня из ступора. Я резко выпрямляюсь, вжимаясь в строй. Рядом, в шеренге, стоит Демьян. Его спина напряжена, как струна, я чувствую его ненависть на физическом уровне и отвечаю тем же.

Мы как два заряженных пистолета, и все это видят. Парни сторонятся, перешептываются. Любая капля может стать последней, и мы вцепимся другу в глотку. Нас уже дважды растаскивали после уроков.

Сегодня рукопашный бой. Инструктор — Рустам Алиханович, мужчина со стальными яйцами и равнодушным взглядом. Он с первого взгляда считывает наше напряжение.

— Стеклов! Авдеев! — его голос режет воздух, как лезвие. — Ко мне.

Мы выходим из строя. Демон дышит тяжело, я сжимаю кулаки так, что пальцы немеют.

— Вижу, энергии у вас через край, — Рустам Алиханович обводит нас взглядом. — Дело молодое. Будем вышибать дурь. На татами и без лишних разговоров. Надевайте защиту.

Через пять минут мы стоим друг напротив друга в шлемах и перчатках. Взгляд Демона убийственный, а в моей груди клубится черная ярость.

— Начали!

Я сразу иду в атаку, как танк. Все, что копилось за эти дни: злость, обида, ревность, выливаю в первый же мощный, размашистый удар. Я знаю, что сильнее. Знаю, что могу просто задавить Демьяна грубой силой и он это тоже прекрасно понимает.

Но не принимает бой. Не блокирует удары, а уворачивается от них. Его движения резкие, стремительные. Демон скользит, как тень, уходит от моих атак с раздражающей легкостью. Мои удары бьют в пустоту, расходуя силы понапрасну. Он провоцирует меня, подставляет бок на долю секунды и тут же отскакивает, заставляя меня проваливаться вперед.

— А ну стой! — рычу я, пытаясь зажать его в угол татами.

— Устал уже, Стеклов? — слышится его спокойный, дразнящий голос. Он кружит вокруг меня, как хищник, выжидая момент. Но вся его бравада напускная, он тоже устал и не меньше, чем я.

Делаю очередной прорыв, но Авдеев резко уходит вниз, почти падая, и делает подсечку. Я теряю равновесие на доли секунд и едва удерживаюсь на ногах. Это бесит меня ещё сильнее. Мы сходимся в клинче, давим друг на друга. Моя сила против его ловкости.

— Тронь ее ещё раз, я тебя убью, — его хриплый шепот пробивается сквозь шум крови в ушах.

— А что, твоя Мышка не ревнует? — шиплю я в ответ, пытаясь выкрутить ему руку.

Демон выкручивается, как угорь, и его колено болезненно входит мне в бедро, теряю равновесие, но его тяну за собой.

Мы падаем на татами, и начинается другая борьба. Я пытаюсь придавить его весом, а он путает мои конечности, уворачивается, не дает себя зафиксировать. Это не драка, это пытка. Я как медведь, который пытается поймать лису.

Перчатки скользят по защите, удары глухие, не наносящие травмы. Вся накопившаяся за неделю злость выливается в эту безрассудную драку. Мы оба уже на пределе, задыхаемся, пот заливает глаза, но никто не сдается.

Рустам Алиханович стоит в стороне и наблюдает, не вмешиваясь. Только когда мы окончательно выдыхаемся, разлетаемся в разные стороны и лежим, не в силах пошевелиться, он подходит.

— Ну что, полегчало? — его голос все так же спокоен. — Или ещё повторим?

Мы молчим, судорожно хватая ртом воздух.

— Общаться через рот — продуктивнее, — продолжает он. — И безопаснее. Подумайте об этом на досуге. Все свободны.

Он уходит. Мы лежим ещё несколько минут, потом с трудом поднимаемся. Снимаем шлемы. Лица мокрые, красные. Смотрим друг на друга с ненавистью, но уже без прежней силы. Осталась только усталость.

— Юми… — начинаю я, вытирая пот с лица.

— Не лезь к ней, — обрывает он, отворачиваясь.

— Она всё равно будет моей, — констатирую я. — Ты проиграл.

— Я в это не играю, — Демон мажет по мне взглядом и первый выходит из раздевалки.

Весь остаток дня я как на иголках. Не нахожу себе места и скучаю без Юми. Черт возьми, я скучаю по ее коротким сообщениям и тихому голосу. Первый раз в жизни я боюсь написать девушке. Боюсь потерять то, чего даже не успел получить.

Демьяна отправляют в город с поручением. Когда он возвращается, проходит мимо меня и нарочито громко говорит Гаранину:

— Был у сестры. Все у нее хорошо. Сказала, что не будет делать глупости и общаться со всяким сбродом.

Я не верю ему. Не могу поверить. Но червь сомнения уже впился в мозг. А что, если правда? Что если она, испугавшись, решила меня не прощать? Она ведь любит Демона.

Это удар ниже пояса. Я едва сдерживаюсь, чтобы не рвануть к ней сразу, сломя голову. Нужен другой ход, более тактичный и внимательный. Спустя несколько дней я набираюсь смелости, нахожу в интернете хороший корейский ресторан и заказываю доставку ей на дом. Пибимпап, манду…. Все, что показалось мне хоть немного аутентичным. В записке пишу просто: «Приятного аппетита». Никаких намеков, никакого давления. Просто напоминаю о себе.

И жду. Часы тянутся медленно, мой телефон молчит, а на душе скребут кошки. Никогда не думал, что буду так тосковать по девушке. Я уже теряю всякую надежду, когда телефон призывно вибрирует. Смотрю на экран и расплываюсь в радостной улыбке.

Юми: «Спасибо за обед. Очень вовремя, я как раз голодная.»

Читаю сообщение раз десять. Камень с души падает такой, что кажется, сейчас взлечу. Она ответила. Она не злится.

Пальцы летают по клавиатуре. Надо действовать, пока она не передумала.

Я: «Я рад, что тебе понравилось. И ты наконец ответила. Теперь я точно знаю, что с тобой всё хорошо.»

Пауза. Три точки. Она печатает.

Юми: «Всё хорошо. Я благодарю тебя за заботу.»

Решаюсь на главное.

Я: «Я подумал, пока ещё тепло, не хочешь прокатиться на речном трамвайчике в субботу? Никаких глупостей без твоего согласия. Обещаю.»

Секунды ожидания кажутся вечностью.

Юми: «Хорошо. Давай прокатимся.»

Да! Внутри все ликует. Она согласилась! Это маленькая, но победа!

Оставшиеся до субботы дни превращаются в мучительное ожидание. Я даже на Демона перестаю реагировать, лишь бы не схлопотать наряд и не лишиться увольнительной. Мы с ним сохраняем хрупкий, злой нейтралитет.

Дождавшись дня икс, я забегаю домой, быстро привожу себя в порядок и спешу на встречу с Юми. Плевать, что ещё слишком рано для свидания, я очень соскучился.

По дороге захожу в цветочный и выбираю букет. Не алые розы, они слишком пафосные и агрессивные для нее. Белые лилии подойдут, они чистые, как ее улыбка.

Иду пешком к ее дому, а когда подхожу к подъезду пишу короткое: «Жду внизу». Сердце колотится, как сумасшедшее.

Дверь подъезда открывается, и Юми выходит. В джинсах и бежевом кардигане, с робкой улыбкой на губах. Она невероятно красивая, а я едва сдерживаю порыв притянуть её к себе. Но я дал слово и сдержу.

— Привет, — протягиваю ей цветы. — Это тебе.

— Спасибо, они прекрасны, — Юми берет букет, и ее пальцы слегка касаются моих. Приятно до дрожи.

Неловко переминаемся с ноги на ногу, не зная, что говорит и как. Мы словно потеряли что-то важное в нашем общении и, как слепые котята, ищем вновь.

Решаем дойти до пристани пешком. Пока идем, говорим обо всем на свете — об учебе, о фильмах, о чем угодно, только не о том, что произошло. Юми смеётся над какой-то моей глупой шуткой, и на душе становится так тепло и спокойно, как не было давно. Я не замечаю, как пролетает время.

Покупаем билеты, садимся на трамвайчик. Он отчаливает, и мы плывем вдоль набережной. Золотая осень, солнце играет на воде. Идеальный момент.

— Юми, — начинаю я, поворачиваясь к ней. Сердце снова уходит в пятки. — Ты тогда обещала подумать… подумала?

Она смотрит на воду, потом переводит взгляд на меня. Улыбается.

— Да, — говорит тихо и смущенно морщит носик.

Я замираю, боясь спугнуть этот миг.

— И что ты решила?