Глава 24. Юми

За окном город, затянутый сумерками, и все чаще зажигаются огни в квартирах дома напротив, люди возвращаются с работы, и в этом есть что-то уютное осенними вечерами. Передо мной лежит раскрытая книга, которую я пыталась читать, но мысленно все время растворялась в нем, и поэтому забросила на данный момент абсолютно бесполезное занятие.

Сижу на кухне с чашкой горячего чая и уже в который раз перечитываю недавнюю переписку с Семёном:

Семён: «Юми, прости, с выставкой оружия ничего не выйдет. У меня случился залет. На две недели закрыли за забором без увольнительных. Мне жаль, но мы потом обязательно куда-нибудь сходим. Я компенсирую то время, что мы не увидимся.»

Я расстроилась, хотя все понимаю, случается разное. Просто успела соскучиться и ждала его очень. Старалась за эту неделю сдать самые срочные и сложные задания, чтобы полностью освободить выходные.

Я: «Все в порядке.» — и это правда. Я Семёна ни виню. — «Как ты?»

Он не отвечает. Проходит час, другой, сумерки сменяются ночью. Все настолько плохо? Или я ответила как-то не так? Не понимаю… В носу вдруг начинает неприятно щипать, а в груди ноет. Тру ладонью это место, стираю непрошеную влагу с лица.

Необъяснимая тревога не проходит, и я решаю принять ванну с ароматной пеной. Набираю горячую воду, добавляю туда несколько капель масла лаванды, взбиваю вместе с другими косметическими средствами, вдыхая приятный аромат трав и ванили.

Погружаюсь в воду, прикрываю глаза и постепенно расслабляюсь. Не ответил, значит не смог, хватит закапываться в панических мыслях.

Укутавшись в полотенце, иду в спальню и наношу на кожу легкий крем, а затем надеваю чистую пижаму и нахожу свой телефон. Надо же порадовать подругу, что теперь могу провести больше времени с ней.

«Надеюсь, у тебя все в порядке. Спокойной ночи» — посылаю Семёну свои мысленные пожелания, удобно устраиваясь все с той же книгой, но теперь в кровати.

Веки все тяжелеют и в какой-то момент больше не открываются до самого утра. Вместо будильника у меня на пороге жизнерадостная Бэлла с пакетом из кондитерской. Мы договорились позавтракать вместе.

— Проходи, — зевнув, указываю ей на кухню, — я сейчас умоюсь и приду.

Скрываюсь в ванной, а когда выхожу, меня уже ждут горячий чай и круассаны с фисташковым кремом.

— Мы сегодня по быстрым углеводам? — улыбаюсь, забирая свежую выпечку с тарелки.

— Я подумала, иногда можно себя побаловать. Тем более у нас намечается что-то вроде девичника.

— Я совсем не против. Это очень вкусно, спасибо.

А после завтрака мы отправляемся на прогулку в парк, берем на прокат два самоката и рассекаем по дорожкам, пока большинство людей ещё находится дома. После едем в кинотеатр и смотрим трансляцию театральной постановки, билеты на которую достать уже невозможно. Потом обедаем на фудкорте, делимся впечатлениями, но постепенно я замолкаю, мысленно возвращаясь к Семёну и нашему оборвавшемуся разговору.

— Ты где? — Бэлла с участием сжимает мою руку. — Думаешь о своем курсанте? Поссорились?

— М? — поднимаю на нее взгляд. — Нет, у нас все нормально. Надеюсь… Его наказали.

— Ого, — лицо Бэллы вытягивается. — Он способен вытворить что-то, чтобы его наказали? — искренне удивляется она. — Прости, прости, — тут же гладит меня по руке, — Просто он такой… ну, знаешь, как скала что ли.

— Да, — вдруг улыбаюсь ее словам. — Он и правда такой. И очень закрытый. Если у него проблемы, решает сам.

— Я думаю, так должно быть, он мужчина. Было бы странно, если бы ты поехала в его военное училище, чтобы решать эти проблемы.

— Наверное наши отношения закончились бы этот же момент, — вздыхаю я.

— Уверена в этом. А так мы хорошо проведем время, он доблестно решит все, что натворил, и вы снова увидитесь. Не вешай нос, все будет хорошо. — Бэлла, как и всегда, позитивная. Я люблю это в ней, она такая же яркая, как ее волосы, и такая же светлая, как сегодняшнее солнце.

Мы с ней отлично проводим время до самого вечера. Я чувствую себя расслабленной и отдохнувшей. Эта прогулка оказалась по-настоящему прекрасной идеей. После тяжелых недель учебы и тренировок, нам обеим это было необходимо.

Домой возвращаюсь около восьми вечера. Звоню старшей сестре, чтобы отчитаться о том, что со мной все в порядке и зря она волновалась, я справляюсь, а Лия рассказывает, что, оказывается, Демьяна тоже наказали, и он не приехал к ним на выходные, как собирался.

— Понятно, — вздыхаю я. — Ладно, пока. Малышке и Мирону привет.

— Передам, — обещает Лия.

Сбрасываю звонок, и меня как током прошибает. Наказали Семёна и Демьяна. Они опять сцепились? Из-за меня?

Да что же это такое?!

Складываю руки на столе и опускаюсь на них лбом. Мне хочется услышать от Демы вразумительное объяснение, почему он меня не отпускает, ведь я ему не нужна! Забота как о сестре? Только такую заботу пусть он оставит себе.

И звонить ведь тоже бесполезно. Если нет связи с Семёном, значит и с Демьяном ее не будет. Решаю отвлечься от этих мыслей на короткий фантастический сериал. Удобно устраиваюсь на диване с закусками, и у меня действительно получается какое-то время не думать об обоих парнях, но постепенно в фантазии прорываются кадры того, как Семён сейчас мог бы сидеть рядом со мной, обнимать. Я бы чувствовала его тепло…

Становится очень тоскливо, и злость на Демьяна усиливается. Мне неприятно это чувство, но пока я никак не могу с ним справиться. Фильм ещё на какое-то время отвлекает. Я даже нахожу линию сюжета, за которой следила.

И в друг в мое сознание врывается резкий, настойчивый звонок в дверь. Я подскакиваю с дивана. Сердце заходится, голова слегка кружится. Я уснула? Бросаю взгляд на телевизор. Сериал уже давно закончился.

Надо же, и правда отключилась.

В дверь теперь стучат, и я иду в прихожую.

— Кто там? — спрашиваю, прислонив ладонь к прохладной, чуть шершавой поверхности.

— Юми, это я, Сэм. Открой. — Низкий, хриплый и ставший родным голос проникает внутрь меня, обволакивает, будоражит нервные окончания вместо бодрящего кофеина.

Быстро проворачиваю замок и распахиваю дверь. На резиновом коврике и правда Семён, запыхавшийся, короткий ежик волос чуть влажный и стоит дыбом. В его глазах бушует буря, и мне становится все сложнее просто стоят на месте.

Сэм молча смотрит на меня, на мою растрепанную прическу, на пижамную футболку, съехавшую с плеча, на широко раскрытые от удивления глаза.

— Ты такая красивая, — выдыхает он, шагнув прямо ко мне. Закрывает за собой дверь, обнимает, и его губы находят мои.

В его поцелуе отчаяние, жадность, голод. Он с жаром терзает мои губы, будто это его последний шанс на поцелуй. Словно пытается что-то сказать мне, или доказать.

Его вкус заполняет мой рот, его запах остается на коже.

Остановить… Это нужно остановить. Что-то не так, — пульсирует в висках.

— Стой, — резко толкаю его в грудь. — Семён, что ты здесь делаешь? — пытаюсь говорить строго, но голос все равно срывается из-за сбившегося дыхания. — Ты сбежал? — доходит до меня, а он улыбается, так довольно, что мне вдруг хочется ему двинуть!

— Все под контролем, не пугайся, — заверяет он.

— Это как? — складываю руки на груди. Семёну это не нравится, он вновь оказывается очень близко, и осторожно берет за запястья, чтобы опустить мои руки вниз и прижать меня к себе.

— Ты волнуешься обо мне, — хрипит он, склоняясь к моим губам. Это чертовски приятно. Я очень скучал, Юми. Мне нужно было тебя увидеть.

Он не дает мне ответить. Целует, заглушая все мои возражения. Теперь его прикосновения медленные, глубокие, настойчивые. Как и дерзкие руки, скользнувшие под мою футболку. Шершавые от тяжелых тренировок, горячие ладони прикасаются к коже на спине. По всему телу пробегает дрожь, смесь страха и дикого, запретного возбуждения.

— Семён… — пытаюсь протестовать, но это звучит как стон.

— Тихо, — шепчет он в губы, подхватывает меня на руки и несет в спальню.

Мир сужается до размеров кровати, до его тяжелого тела надо мной, до его губ на моей шее, груди, животе. Одежда куда-то исчезает. Я зажмуриваюсь, стыдясь своей наготы, дрожа от непривычных ощущений. Все происходит стремительно, как сон. Нас уносит в круговорот чувств и эмоций. Семён удерживает мои запястья над головой одной рукой, а второй изучает мое тело, оставляя обжигающие следы от своих губ на разных его участках.

А потом я вдруг охаю и начинаю задыхаться от резкой боли внизу живота. Мое тело напрягается, пытаясь вытолкнуть то, чего там никогда раньше не было. Семён замирает, глядя на меня распахнутыми от удивления глазами. Они потемнели от страсти и желания. Его губы слегка приоткрыты от частого дыхания. Мощная грудь вздымается надо мной.

— Юми… — сглатывает он. — Я… первый? — Теперь на его лице читается легкий шок.

Я пока не могу говорить, лишь киваю, кусая губу, чтобы не расплакаться от этой смеси боли, стыда и странной близости. Не понимаю, что чувствую сейчас. Мне приятно, и странно. Я растеряна. Нет-нет, я не буду сопротивляться, я хочу этого, я думала, просто…

Чёрт! Просто представляла все немного иначе.

— Прости, — он зацеловывает мое лицо. — Я.… Фак! — злится Семён. — Сейчас… сейчас будет лучше. Обещаю.

И все действительно меняется. Он буквально купает меня в своей нежности. Мягкие губы осторожно целуют, пальцы больше не впиваются в кожу, а только гладят, почти невесомо. Я ощущаю напряжение его тела, чувствую, как он сдерживает себя теперь.

Его дыхание смешивается с моим. Я тону в нем, перестаю думать, доверяюсь. И когда внутри все сжимается в тугой, огненный комок и разрывается тихим, сдавленным стоном, я понимаю, что уже не могу без него. Никогда.

Сэм обнимает меня, его сильные руки прижимают мое дрожащее тело к потной груди. Он нежно целует меня в лоб, в веки, в уголки губ.

— Спасибо, — тихо шепчет, и в этом слове столько смысла, что у меня снова наворачиваются слезы.

Я теснее прижимаюсь к нему, слушая, как его сердцебиение постепенно замедляется, и проваливаюсь в тяжелый, бездонный сон, полный его запаха и тепла.

А просыпаюсь снова резко, в этот раз от грубых мужских голосов, доносящихся из прихожей. Рядом никого нет, но простыня ещё теплая, тянущие, чуть болезненные, но приятно тяжелые ощущения внизу живота напоминают о том, что наша ночь была настоящей.

Голоса становятся все громче, и я легко различаю оба: один принадлежит моему Семёну, а второй — Демьяну.