Глава 14

Готовила мадам Бернар отлично, и когда перед нашей новой знакомой появилась тарелка ароматного сырного супа, я заметила, с каким наслаждением девушка стала его есть. Должно быть, она была голодна.

Вопросов к ней у меня было много, но я удержалась от любопытства, пока мы ели суп и жаркое. А вот когда на столе появился пирог с ягодами и чай, я спросила:

— Вы где-то работали прежде, мадемуазель Дайсон?

Признаться, я ожидала услышать отрицательный ответ. Здесь, в провинции абсолютное большинство женщин занимались исключительно домашним хозяйством. Разумеется, были те, кто торговали на рынке или нанимались в услужение в качестве горничных или кухарок, но на них моя будущая помощница была похожа мало.

— Да, мадемуазель, — кивнула вдруг она. — Я была учительницей.

Мы с мадам Бернар растерянно переглянулись.

— Учительницей? — не веря своим ушам, переспросила я.

— Да, — подтвердила она. — В классе для девочек. Но проработала я там всего несколько месяцев. А потом класс распустили, поскольку в нём было слишком мало учениц, и господин мэр посчитал, что мое жалованье — слишком большая роскошь для городского бюджета.

О, теперь я почувствовала к ней еще большую симпатию! Мы оказались куда более похожими, чем я изначально предполагала.

— Значит, вы сами получили хорошее образование? — предположила я.

— Я окончила столичную гимназию. И приехала в Тирелис, когда увидела объявление о том, что здесь требовалась учительница.

— Значит, вы тоже из Альтевии? — обрадовалась я. — Но почему же вы не вернулись туда, когда лишились работы? Разве месье Трюшо не должен был оплатить вам обратную дорогу, учитывая, что контракт с вами был расторгнут по его инициативе?

Девушка горько усмехнулась:

— О, да, деньги на обратную дорогу мне в Ратуше выдали. Но вернуться в Альтевию я не могла. Дело в том, что моя семья была против того, чтобы я становилась учительницей. Родители считали, что мне следует выйти замуж и посвятить себя мужу и детям. А когда я отказалась, то заявили, что в дальнейшем я должна рассчитывать только на себя. И когда я получила работу в Тирелисе, я подумала, что это отличный шанс показать им, что я могу чего-то добиться сама. И после этого вернуться домой с поджатым хвостом я просто не могла.

Ну, что же, она, по крайней мере, была целеустремленной и смелой, что в нашей профессии было немаловажным.

— Но на что же вы жили всё это время?

— Год я проработала гувернанткой в одной очень хорошей семье. Но ребенок, которого я учила грамоте, этим летом поступил в школу для мальчиков, и мои услуги им больше не требуются. Так что ваше объявление показалось мне настоящим чудом, — мадемуазель Дайсон облизала испачканные ягодами губы и поблагодарила хозяйку за вкусный пирог.

— Но эта работа будет трудной, — я не считала нужным это скрывать. — И мы, к сожалению, не можем помочь всем, кто к нам обращается. Вы должны быть готовы к тому, что кто-то может умереть прямо на ваших руках.

Мадам Бернар горестно вздохнула. А девушка посмотрела на меня с заметным испугом. Но всё же отважно кивнула.

— Я постараюсь к этому привыкнуть, мадемуазель, — сказала она. — И прошу вас, называйте меня просто Мелани. Или даже Мелли. Так меня всегда называла бабушка.

Когда она вспомнила о бабушке, глаза ее увлажнились. Возможно, что та как раз умерла на ее руках. А я не стала говорить ей о том, что привыкнуть к этому невозможно. Что каждый раз, когда мы теряем кого-то, наше сердце будет разрываться от горя и жалости.

— Тогда и вы называйте меня просто Вероника, — улыбнулась я.

— Да и ко мне можно обращаться запросто, по имени — Жаклин, — сказала мадам Бернар.

Мы едва успели допить чай, как во дворе раздались громкие мужские голоса. Я выскочила на крыльцо как раз тогда, когда по его ступеням поднимался молодой человек, левый рукав рубашки которого был красным от крови. Поврежденная рука его выше локтя была перетянута кушаком — должно быть, так пытались остановить кровотечение.

— Что с вами случилось, месье?

— Поранился топором, — сквозь зубы процедил он. Кажется, он с трудом сдерживался, чтобы не застонать от боли. — После того, что случилось с беднягой Перьеном, я подумал, мадемуазель, что лучше поеду к вам, чем к этому живодеру Руже.

То-то он показался мне смутно знакомым! Наверно, он был в числе тех грузчиков, которых я видела на Ратушной площади.

— Проходите вот сюда, в кабинет! — велела я. — Я сейчас же вас осмотрю, только помою руки.

Это же я велела сделать и Мелани, попросив мадам Бернар дать девушке халат. Нужно будет не забыть рассказать ей о важности чистоты в нашем деле.

Мадемуазель Дайсон подошла ко мне уже в халате. Я разорвала рукав рубашки пациента, и мы увидели довольно глубокую рану.

— Сейчас я очищу рану, месье, — стараясь говорить как можно спокойнее, пояснила я. — Мадемуазель Дайсон, принесите мне воду!

Мне пришлось повторить свою просьбу дважды, потому что Мелани стояла, прислонившись к стене, а лицо ее было белым как мел.

Помощник врача, который боится одного вида крови! Этого мне только не хватало!