Глава 13

— Не делай резких движений или мне придётся убить тебя прямо сейчас, брось винтовку!

Я аккуратно снял одной рукой оружие и за ремень, не спеша, опустил его на покрытую мхом землю. Как же так! Я же был уверен, что меня никто не сможет выследить! Как у него получилось? Или он ждал меня тут? Нет, не может быть, я сам не знал куда иду. Встав к своему сопернику в пол-оборота, я нащупал наган в кармане плаща. Достать я его не успеваю, он выстрелит раньше, надо тянуть время.

— Бог? А может быть дьявол? Ведь это языческое капище, бог такие места не жалует — как можно спокойнее отвечаю я.

— Может и так, но кто бы это не сделал, он спас мне жизнь и дал возможность продолжить своё дело — усмехнулся ротмистр.

— Как ты выследил меня?

— Это было не трудно. Ты упёрся в болото, и мог прийти только сюда или же вернуться назад. И вот скажи мне, за чем тебе возвращаться? Так что иного пути у тебя не было, мне оставалось только подождать. Я мог тебя убить уже давно, но мне стало интересно, что ты за человек. Ты совсем не похож на тех красных ублюдков, которых мы раздавили на берегу реки. Кто ты?

— Охотник, инженер, немного боец, и просто божий человек.

— Немного боец… ты стоишь один всего того отребья, что сейчас кормит рыб на дне! Трое человек убитых и двое раненых! — ого! Когда это я успел? Наверное, моя стрельба по разбегающимся с площади палачам всё же была результативнее, чем я думал — Не ври мне! Ты из НКВД? Отвечать!

— Нет. К НКВД я не имею никакого отношения. И к властям тоже, я тут совершенно случайно оказался.

— Случайно говоришь… И случайно ты был в отряде красных? Случайно вступил с нами в бой? Ты врёшь мне собака! — выстрел прозвучал внезапно, пуля пробила плащ и чиркнула по бедру. Ах ты, мать твою, больно же! Я упал на одно колено, чувствуя, как кровь заструилась по моей ноге.

— Подожди! Не стреляй! Нам есть, о чем поговорить. Я знаю, что это за место и как ты попал сюда! — мне нужно время, этот псих настроен серьёзно, он меня сейчас калечить будет, пока не услышит то, что ему надо.

— Продолжай… — голос ротмистра не выражал ни каких эмоций.

— Ты был на болоте и нашёл камень. Точно такой же камень, что стоит у меня за спиной, только он был необычным, он был чистым от мусора и растительности и центральная балка светилась невзрачной, почти прозрачной пеленой. Вот когда ты ступил в неё, ты и оказался в этом месте — по мере моего рассказа винтовка медленно опускалась стволом к земле. Это мой шанс, надо действовать!

Я запустил руку в карман плаща и нащупав наган аккуратно попытался вытащить его.

— Господин «ротмистр»! У него пистоль в кармане! — голос раздался от куда-то с боку. Черт! Ну конечно же он тут не один! Попал так попал. Тем временем опустившаяся было винтовка резко взлетела на своё прежнее место, целясь мне в голову.

— Играться со мной вздумал?! Руки подними вверх, что бы я их видел! Силантий, обыщи, а потом свяжи его! — из тумана выступила знакомая мне фигура старика, который не так давно рассуждал о грехе смертоубийства и месте всех староверов в загробной жизни.

Старикашка тоже опытный, не зря ему к трупам камни вязать доверили, с верёвкой он обращался как профессионал. Сноровисто обыскал меня, выбросив на траву наган, мои ножи, сидор и патроны к винтовке и тут же стянул мне руки за спиной каким-то хитрым узлом, ноги мне впрочем оставили свободными.

Закончив меня связывать, старик помог мне подняться на ноги. Правая нога, задетая пулей, болела, но вполне терпимо. Только сапог начал наполнятся кровью.

— Слышь Силантий, если меня до села вашего хотите довести своим ходом, то мне бы перевязаться, кровью истеку — шёпотом дал я совет своему пленителю.

— Поговори мне ешо! — старик замахнулся на меня прикладом охотничьего ружья, но тут же громко обратился к ротмистру — перевязать бы его надо, вашбродье, не дойдёт он, кровью изойдёт.

— Исподнее его порви, и поверх штанов перетяни — командует командир, не опуская винтовки.

— Слушаюсь господин ротмистр! — старикан полез задрал мне энцефалитку и наткнулся на тельняшку, которую я носил вместо футболки — а он моряк, господин ротмистр, гляди, в тельняшке ходит.

— Ну ка… — ротмистр подошёл поближе и усмехнулся — а говорил инженер. Сволочь краснопёрая! С какого флота?! С балтийского?! Ещё раз мне соврёшь, я тебе уши отрежу! Осмотри его Силантий, может и ещё какие сюрпризы будут…

— Не моряк я… — попытался я оправдается, но тут же получил кулаком в лицо. Аж круги перед глазами поплыли, силён сучара, от всей души врезал, моя пострадавшая скула начала быстро опухать.

— Молчать тварь! — лютует ротмистр.

Не брезгливый мужик этот Силантий и исполнительный, везде сука залез, даже штаны с меня не поленился снять!

— Эге! Да он весь в шрамах вашбродье! Пулевые и осколочные похоже, уж я во время германской повидал такие. Матёрый волчара нам попался, стрелянный и битый.

Я уже не пытаюсь что то сказать, только зло стискиваю зубы.

— Ты жив гнида красная, только потому, что я хочу вытащить из тебя всё, что ты про эти камни знаешь! И я вытащу! На куски тебя порежу, но ты мне всё расскажешь! — ротмистр подошёл практически в упор и горящим от ненависти взглядом уставился мне прямо в глаза — Инженер, охотник… а видишь паскуда, как правда быстро то наружу вылезла?! Морячок, да ещё и повоевать успел. Меня не обманешь! Тащите его в посёлок!

Из тумана появились ещё пятеро мужиков, похоже вся остальная часть засады, в которую я угодил. Меня на скорую руку одели, перетянули ногу обрывком моей тельняшки и придав ударом приклада винтовки нужное направление, погнали вперёд.

Положение хуже некуда. Я хотел отомстить за ребят, а скоро сам могу оказаться на их месте, а меня вот пристрелить, что бы не мучился, будет некому… И Макарову с подмогой никак не успеть, если конечно его не перехватили по дороге такие же умельцы, как и меня.

Я иду как можно медленнее, хромаю на раненную ногу, за что всё время получаю поток ругательств и пинки с ударами приклада в спину. Надо потерпеть, скоро, когда они поймут, что быстрее я идти не могу, они снизят темп, подстраиваясь под меня. Ну а пока идём и терпим, другого мне ничего не остаётся.

— Пошевеливайся! Быстрее иди матросня недобитая, ух я тебя! — в очередной раз подгоняет меня старик Селантий, впрочем, только он меня и не бьёт, только орёт постоянно. Я сразу выделил его среди мои конвоиров, он больше делает вид, что стращает меня, но, когда я спотыкаюсь или нужно перейти через какое-то препятствие, он помогает мне, придерживая и не давая потерять равновесие.

— Да иду я, иду… — делаю вил, что ускоряю шаг, но тут же возвращаюсь к прежнему темпу ходьбы. Торопится мне абсолютно некуда, на костёр я совершенно не хочу.

Как я и предполагал, пойти до посёлка до темна мы не успели и по команде ротмистра вскоре стали устраиваться на ночлег. Ночка мне предстоит не простая, спать мне точно не придётся. Тот же Силантий, посадил меня спиной к стволу и привязал меня к кедру, что рос возле места отдыха бандитов. Мошка и комарьё, которые резко активизировались после дождя, немедленно атаковали моё почти беззащитное лицо и руки. Я ещё могу как-то их отгонять, вертя головой и сдувая со своего лица, но, если я остановлюсь, эти вампиры выпьют меня досуха.

Покормить меня тоже не удосужились, возле разведенного костра, что-то вкусное булькало в котле. Аппетитный запах разносился над притихшим после непогоды лесом. Не то что бы мне есть хотелось, всё же переживания о своей дальнейшей судьбе и адреналин бушующий у меня в крови притупляли чувство голода, но сам факт говорил о многом.

На долго я им живым не нужен. Приведут в поселение и тогда я проживу ровно столько, сколько понадобится этой белогвардейской сволочи, чтобы вытянуть из меня всё, что я знаю. Не долго вобщем я проживу и совсем не весело. Никто пытки долго не выдержит, любого можно расколоть, даже самого идейного. Я вот прямо сейчас один способ придумал, который точно кого угодно разговорит. Нужно просто привязать подопытного с голой жопой к столбу или дереву на всю ночь и комары сделают своё страшное дело, уже через пару часов он признается, что шпион всех разведок мира. Главное, чтобы этот блядский изверг ротмистр, до такого не додумался.

Всё у них как у военных. Наряды, караулы… Первым, на пост, сам главный бандит заступил. Я думал он тут же за меня возьмется, чтобы время не терять, уж очень он интересно смотрел в мою сторону, но нет, он отсидел час своей вахты в тишине, поддерживая огонь костра. Видимо не хочет вести разговор при свидетелях, другого объяснения у меня нет.

Старик Силантий дежурил четвёртым. Когда охотник, которого он сменил, поволочившись возле костра наконец то затих, я решился.

— Силантий — едва слышно позвал я старика.

— Чего тебе ирод?! — не ласково, но шёпотом произнёс он, подходя ко мне вплотную.

— Будь человеком, накинь мне капюшон на голову и противомоскитную сетку на лицо. Христом богом тебя прошу, сил нет терпеть, комары заели — тихо попросил я караульного.

— Христом богом… нехристь ты, креста на тебе нет, какой тебе Бог?! От бога вы давно уже отреклись! Слуги антихриста! — начал возмущаться Силантий, так же не повышая голоса.

— Я в бога верую… А вот вы, разве по христиански поступаете? Что в святом писании сказано? Нужно не только знать законы бога и его волю, но и исполнять законы, жить по ним и жить в соответствии с его волей. С ближними надо поступать так, как ты хочешь, чтобы с тобой поступали. Окажись ты на моём месте, я бы тебя мучить не стал и в такой малости не отказал бы.

— Ты смотри, большевик в бога поверил?! Хотя все верующими становятся, на пороге смерти то, а ты от неё не далеко. Ладно, хрен с тобой — старик выдернул у меня из-за спины капюшон и надел его мне на голову, предварительно выправив сетку. Как бы наш дальнейший разговор не сложился, но хотя-бы оставшуюся половину ночи можно будет провести относительно спокойно, а то у меня уже шея болит постоянно вертеть головой и отплёвываться от вездесущей мошки.

— Спасибо тебе добрый человек — поблагодарил я старика.

— Добрый… С чего ты решил, что я добрый то? Я такой же как все! Не хуже и не лучше! Поспи чутка, завтра тебя жалеть никто не будет, погонют до дому палками.

— Вот по тому и добрый, что даже сейчас заботу о ближнем проявил. А дому вашему, не долго осталось, не будет его вскоре. Или ты думаешь, что власти — это так вам с рук спустят? Сейчас старый, уже 1937 год! Вышлют отряды, и, если надо с самолётов пулемётами причешут, но вашей вольной жизни конец. Жаль только безвинные пострадают…

— Никого с вашего отряда не осталась вовсе, ты последний, остальных всех возле реки положили, нас не найдут. До этого найти не смогли и сейчас не найдут. И что это тебе вдруг нас жалко то стало? Не вы ли сюда шли, чтобы власть свою бесовскую нам навязать? Веры нас лишить? Молчи лучше, защитник… О себе тебе думать надо, а не о том, как оно всё повернётся — собравшийся уже было уходить старик, вернулся ко мне и с жаром вступил в разговор. Всё же сумел я его зацепить за живое. Да и весть, о том, что на след Макарова они не вышли, уже прибавила мне пусть и не большого, но оптимизма.

— Найдут старый, уже нашли. Сколько людей пропало, которые к вам с добрыми намерениями шли, по одному или по двое? Много! И ты думаешь их пропажу не заметили? Заметили и ещё как. Наш отряд просто первая ласточка, цветочки так сказать, а за нами и ягодки подоспеют. Да и про какую веру ты говоришь? Разве позволяет вера христианская людей живьем на кострах сжигать? Или самосожжением заниматься? У вас с огнём всё связано и с жертвами человеческими, язычники вы, огнепоклонники!

— Каки таки язычники?! Ты что несёшь?! Земской Собор в Москве перед приходом вероотступника Никона принял Соборное уложение, где сказано было: «Будет кто иноверцы, какие ни буди веры, или и русской человек, возложит хулу на господа Бога и спаса нашего Иисуса Христа, или на рождышую его пречистую владычицу нашу Богородицу и приснодеву Марию, или на честный крест, или на святых его угодников, и про то сыскивати всякие сыски накрепко. Да будет сыщется про то допряма, и того Богохульника обличив, казнити, сжеч».. Не нами то установлено, не нам и менять! — старик шпарил как по писанному, видимо не раз он этот бред на проповедях слышал.

— Поп ваш так говорит? А где же тут тогда вера то христианская? Бог прощать велел — а вы казните! Нет правды в твоих словах, ибо в писание сказано, не убей! И это не попы придумали — то заповеди божьи! А вы что же творите? Кровь проливать вам вера не велит? А без крови значить можно? Топить, жечь, живьём хоронить? Как есть вы язычники! И не зря на ваши головы кара небесная, в виде отрядов красных пришла! Это за все ваши прегрешения кара! Все вы в аду гореть будете, если не покаетесь! Вот скажи мне старик, как-то же жили раньше общины ваши в миру, пока сюда не сбежали? Не жгли никого, не убивали, а стоило только попу этому и ротмистру у вас появится, так про уложение старое вспомнили? А другие святые отцы, до него, что же про это не говорили раньше? Или они не знали про то?

— Да как же так-то… — но договорить я старику всё же не дал.

— Ты слышал, что хозяин твой, что вы «господином ротмистром» зовёте, на языческом капище говорил? Бог или дьявол, ему всё равно. Он готов служить любому! То место проклятое, своим местом силы назвал, сказал, что там он на свет появился! Ты сам это из его уст слышал! А вы слушаете его и как бараны за пастухом, за ним идёте, прямиком в преисподнюю!

Старик слушал меня и подавленно молчал. Слушая его слова, ещё там, на берегу злополучной реки, я знал, что он мечется в сомнениях. Правильно ли он поступает или нет? И вот теперь, я как мог пытался разжечь эти тлеющие угольки в подобие пламени. Получится или нет? Сомневаюсь, очень уж они все ротмистра боятся, слова ему сказать не могут. Старик этот, он спокойной жизни хочет, ему поперёк горла стоит вся эта войнушка, но по течению плыть легче, чем против, а значит он как все.

— А ты спроси его завтра, как он тут появился, в местах ваших? От куда пришёл, и как добрался, до мест этих глухих? — дожимаю я старика — про камень, что на болоте стоит в окружении идолов спроси. А потом, как он ответит, слова мои вспомни.

— Как он появился, то всем известно в селе — задумчиво отвечает мне старик Силантий — во время боя, когда надежды не было и красные загнали его и его отряд на болото, и начали отстреливать по одному как диких уток, он смог уйти и долго по болоту скитался. Потом он нашёл камень, где передохнуть можно и забрался на него, да и тут очутился. Святой отец — это иначе как чудом и не называет. Послан мол он нам, для зашиты нашей. Почитай семь годов уже он у нас в селе и живёт. А ведь и правда, на языческом получается капище он на свет народился…

— Подожди, как семь лет? А его сын? Пётр? Ведь он гораздо старше — не понял я. Пареньку что, семь лет было? Да не, не может быть! Здоровый подросток с обрезом на перевес.

— И про сына знаешь… Но ты не прав незнакомец, он ему не сын, он его пасынок. Взял вдову с детём, так с тех пор и кличет его сыном. Вдова то уж и помереть успела, так они вдвоём и живут. В Петрухе он одном души не чает, сроднились выходит они. Ладнова, спи давай, а то мы с тобой многовато уже тут наговорили. А мне подумать надо…

Старик Силантий, как-то сгорбившись и осунувшись отправился к костру, дальше нести свою вахту и думу свою думать, а я в голове в деталях прокручивал прошедший разговор. Не передавил я случайно? Да вроде нет, прикладом по роже не получил, а это уже очень хороший признак. На то, что старик меня развяжет и отпустит я понятное дело не рассчитывал. Хотя вру… Была у меня надежда, что он поможет мне бежать, но очень слабая. Полезную информацию я тоже кое какую получил для себя. И про «ротмистра» с его попаданием в эти места, и про уклад жизни в поселении с их своеобразными особенностями. Мало конечно, но курочка по зернышку клюёт…

Я даже поспать немного смог, как только мошка перестала меня донимать, так и сморил меня сон, беспокойный, прерывистый, но дающий хоть небольшой, но отдых моему уставшему организму.

Утром все заботы обо мне со стороны староверов свелись только к тому, что мне дали напиться воды, да оправится сводили. И то хлеб, ссать в штаны что-то не хочется, а терпеть уже было невмоготу. Моя рана не ноге, вроде бы подсохла, уже так сильно не дёргала как вчера, но это пока мы не тронулись в путь, как оно дальше будет, одному богу известно.

— Вставай матросня! Выходим! — послышалась команда ротмистра и мы снова тронулись в путь.

Тайга, сопки, ручьи и овражки, вся так же как всегда, а я смотрю на них и насмотреться не могу. Скоро мы придём на место и возможно я этого никогда больше не увижу. Перед глазами пролетают образы моей жены и друзей, к ним я могу и не вернуться. Заигрался я в мстителя и спецназовца, силы не рассчитала, а из этой заварушки будет вырваться труднее чем всегда, тут Андрюха с автоматом на перевес не появится и не спасёт своего бедового друга. Одна надежда — на Макарова.

Впереди тайга начала светлеть, появились просветы между деревьями, мы вышли к подножью холма, а за ним как раз село. Село, из которого так трудно вырваться всем тем, кто туда попадает не званным гостем или вот так как я — призванным в гости силой. Почти три дня я выиграл для Ивана, надеюсь смогу продержаться ещё, но это конечно, как повезёт…