Глава 8

Наш отряд дошёл до русла небольшой реки без всяких проблем. Несколько человек с топорами, выделенные майором, прокладывали нам путь через густой кустарник. Бойцы быстро уставали, но их тут же сменяли новые и мы шли дальше. В прорубленные проходы можно было пройти только колонной по одному человеку и отряд растянулся, но пока люди были не сильно уставшие, да и останавливаться приходилось частенько из за чего мы двигались довольно плотно. Мне это очередь в магазин напомнило, стоят, практически на пятки друг другу наступают.

Берег реки не порадовал, всё тот же обильный и густой колючий кустарник. Тут или по воде идти, или прорубаться. Но так нас и слышно будет за километр и скорость наша значительно упадёт, поэтому я предложил майору другой вариант передвижения.

— Давай командир плоты свяжем и просто сплавимся вниз по течению? И мужики уставать будут меньше, слышно нас не будет, да и пройти мы сможем гораздо дальше — предложил я задумчиво смотрящему на реку майору.

— А что, идея! — встрепенулся майор, и взгляд его просветлел. Наверно до этого он представлял, как мы через эти тернии будем пробираться — так и сделаем!

Работа закипела. Одна группа бойцов валила стволы нетолстых елей и обрубали ветви, другая группа перетаскивала их на берег, где под моим руководством собирались плоты. Я уже опытный человек в «кораблестроении», всё же не так давно смог плот даже их травы соорудить, а тут строительного материала выше крыши.

Мудрить мы не стали, плоты делали самой простой конструкции. Несколько стволов, скреплённых поперечинами и крепко связанные друг с другом. Грузоподъемность плота зависит от объема основных бревен, составляющих став плота, и их удельного веса. При определении необходимого объема леса для плота в вес груза надо включать не только вес людей и снаряжения, но и всей надводной оснастки плота. Объем следует брать с запасом на намокание бревен и на создание запаса плавучести. Стволы должны быть прочны и иметь малый удельный вес. Я забраковал даже слегка подгнившие или растрескавшиеся бревна. Не годятся для плота деревья, поваленные ветром, и плавник, лежащий на берегах. По своей пригодности для плотов лучше всего подойдёт сухостой из кедра и ели. Пихта быстро намокает, а сухостой лиственных пород большей частью бывает гнилой.

При вызке плота тоже свои особенности есть. Два наиболее толстых, а, следовательно, и обладающих наибольшей грузоподъемностью бревна располагают по краям. Это обеспечивает плоту большую остойчивость. Вязать плот легче на воде, где проще транспортировать бревна к месту сборки и устанавливать их в нужное место. Кроме того, находясь на плаву, бревно прижимается к лежащим сверху поперечинам, и плот получается прочнее.

Для управления плотом срубили обычные шесты. Краткий курс для «водителей» и вперёд. На всё про всё ушло чуть более часа.

Характер реки, по которой мы передвигаемся — от типично таёжной, переходящей местами в горную, до совершено неторопливой. Из-за торфяников, среди которых она протекает, вода практически не мутнеет, даже во время дождей. Из-за небольшого уклона, скорость течения невысокая, поэтому трудностей для сплава не вызывает. Местами встречаются труднопроходимые завалы.

Я рассадил бойцов на плоты сам, это тоже целая наука, плотоводцы стоят и толкают плот шестами в задней части плота, а значит на места где они расположились приходится самая большая нагрузка и её надо уравновесить, поэтому основная часть пассажиров расположилась по середине, нос должен быть лёгкий, что бы не заливало водой. В зависимости от изменения характера реки, по моей команде или по распоряжению рулевых, бойцы перемещаются, облегчая движение своего плавсредства.

Водные переходы — одни из самых простых способов преодолеть длинный путь по непроходимой тайге. Сплав по реке звучит еще и романтично. Только в реальных условиях эта романтика быстро испарится, когда столкнутся с реальностью.

Вдоль русла реки тянулась тайга с редкими полянами. По кустам было хорошо заметно, что уровень воды в реке уже сильно упал. Вода журчит, ветер где-то над лесом, на реке очень приятно находиться. Впереди целый день сплава и хочется пройти как можно больше.

Вообще плыть в полной тишине, без звука мотора и плеска вёсел это прекрасно, если бы не тикающее время и возможность провести ночь на воде, мест для высадки на берег не так уж и много. Но надо быть постоянно на стороже, на реке то и дело встречаются подводные камни и топляк, о которых наши плоты скребут своим днищем. Одно неверное движение и скрепляющая плот верёвка может оказаться разорванной и тогда бревна разойдутся, а люди окажутся в холодной воде. А это означает не только неприятное купание и починку плота с потерей времени, но и чревато человеческими жертвами, так как по опросу, проведенному мною перед плаванием, больше половины отряда не умеет плавать.

По пути встречались следы работы бобров, то и дело поваленные деревья преграждают наш путь. И чем дальше в тайгу, тем чаше, тут бобров очень много, до них ещё не добралась охотники, а хищникам их поймать очень сложно, вот и расплодились подводные строители.

Такие места мы преодолеваем или путем разбора завалов или переносим плоты через препятствие. Хочешь не хочешь, а купаться время от времени приходится всем. Не замочив ноги такую баррикаду не пройти. Уже почти весь отряд снял с себя форму и сейчас бойцы сидят на плотах только в нижнем белье, раздеться догола не позволяет вездесущий гнус.

Не только бобры поработали над рекой. Попадаются целые участки тайги где лес повален ветром. Видимо прошёлся тут не так давно серьёзный ураган. Такие места представляют наибольшую трудность для их преодоления. Но всё равно, мы движемся гораздо быстрее, чем если бы шли пешком.

Иногда река разделяется на несколько русел. Тут приходилось останавливаться и делать выбор. Нужно было правильно выбрать путь, иначе придется возвращаться против течения. Бывало, что русло определить сложно. Везде мелко и тогда несколько назначенных «добровольцев» отправляются на разведку, идя в брод по обмелевшей реке.

Низкий уровень воды, конечно, сильно снижал скорость передвижения и создавал препятствия на ровном месте. Вот участок где шест не достаёт до дна и приходится им грести как веслом, а вот уже бревна плота скребут по песку или гальки.

— Хорошо то как, так бы и плыл… — умиротворенный Макаров лежит на брёвнах плота на спине, глядя в небо — вот есть же моменты в жизни, когда на душе благостно.

— Ага, иди бойца подмени, который шестом ворочает, смотри как ему «благостно» и хорошо — сбиваю я фельдшера с настроя — это когда ничего не делаешь хорошо, а когда работаешь, то ну его нафиг.

— Темный ты человек Кирилл, хоть и инженер. Ещё Белинский писал, что труд облагораживает человека, так зачем я Касенову облагораживаться буду мешать? Пусть растёт над собой, он ещё молодой, а мне уже поздно.

— Ого, какие у нас познания — удивился я, где блин Белинский и где Макаров, какой-то когнитивный диссонанс у меня, разрыв шаблонов — и откуда это мы знаем о Белинском?

— Да… на антирелигиозные курсы для агитаторов ходил, вот там и рассказывали.

— А, понятно, «в словах Бог и религия вижу тьму, мрак, цепи и кнут» — процитировал я великого критика — как раз для таких курсов его и изучать. Теперь всё понятно.

— Етить колотить какие мы образованные — ехидно подколол меня фельдшер.

— А у нас в стране бесплатное и всеобщее образование, хочешь учись, а хочешь иди ветеринаром работай. Книжки читай, в библиотеку ходи и будет тебе счастье — вернул я ему колкость в ответ.

— Знаешь, как в моей молодости говорили? — спрашивает меня приподнявшись на локте Иван.

— Ну как?

— Интеллигент вшивый говорили, про всяких там умников.

— А знаешь, как у нас во дворе говорили, когда я пацаном был?

— И как?

— Чем меньше у человека зубов, тем лучше он фильтрует базар!

— Эй. Брейк мужики! Вы чего это распетушились? — обозвал нас обоих майор, который казалось до этого спокойно спал. Может ему тоже в ухо дать, чего это он на меня «петухом» обзывается, или это сейчас не ругательство? — Ванька, ты чего начинаешь опять? Если кто-то умнее тебя, то это не значит, что в драку кидаться надо.

— А ничего командир, я его сейчас строго по партийной линии уделаю — усмехнувшись успокаиваю я майора — вот ты говоришь, «интеллигент вшивый», если человек с образованием и «слишком умный»? Ну а скажи-ка ты мне мил человек, что ты про Ленина скажешь? Да и сам товарищ Сталин высшее образование имеет, и думаю все здесь согласятся, что наши вожди умнейшие люди. Или я не прав?

— Ты это, прав ты конечно, а я погорячился, прости Кирилл Владимирович — заёрзал Макаров с опаской поглядывая по сторонам — это всё от природной дурости моей. Темный я человек, образования не хватает, вот и говорю всякие глупости.

— Ты Ванька действительно, за языком бы следил, а то я его сам тебе подрежу! Думай, что говоришь! — занервничал командир, умоляюще глядя на меня.

— Будем считать, что профилактическая беседа проведена и товарищ Макаров всё понял — усмехнулся я, отворачиваясь от старых друзей. За моей спиной майор что-то зло шептал прямо на ухо фельдшеру, и даже кажется я слышал звук подзатыльника.

Я не зря сейчас этот разговор затеял, будет теперь у меня первый рычаг давления на руководства отряда, а то они с козырями сидят, а я с шестёрками, не справедливо. Время сейчас такое, стоит мне только на допросе про этот разговор упомянуть, и поедет Макаров по пятьдесят восьмой статье лес рубить или очередной канал вручную копать. Ну и командир с ним возможно, да тут если капнуть на целую антиреволюционную организацию можно нарыть! А рыть сейчас умеют и любят. Один ведёт пропаганду, а второй его прикрывает, организованная группа, как есть!

Мужики они конечно не плохие, но не люблю я, когда мне от кого-то завесить приходится, нервничаю я, злым становлюсь. Ну а так-то я мирный, мухи не обижу, как говорится: «умоется кровавыми слезами тот, кто усомнится в нашем миролюбии!».

Река, по которой мы движемся вытекает из болота, это очень интересно, ведь на той стороне как раз всё наоборот, все реки и ручьи в болото впадают. Хотя в этом как раз и нет ничего удивительного. Такие большие реки как Днепр, Висла, Яуза и берут своё начало в болотах. Интересно, куда она приведёт? Пока по берегам не видно присутствия людей. Дикие, ни кем нехоженые места. Вот бы тут с ружьём пройтись!

По договорённости с майором, двигаться мы так будем два дня, затем совершим переход на другую реку или ручей и повернём назад. Против течения. Это конечно будет тот ещё квест, поэтому надо выбирать ручей. Да, нам скорее всего придётся идти пешком, и ручей для этого подойдёт как нельзя лучше. Придётся помокнуть конечно, но что делать? По реке, против течения, да ещё и на плотах, нам придётся туго.

Первый день закончился ничем, следов жизнедеятельности людей мы так и не обнаружили. Вечером, еще до наступления темноты, я скомандовал привал, как только увидел подходящее для ночёвки место. Небольшая полянка, покрытая редким кустарником, молодыми берёзками и высокой травой, подходила для этого как никогда лучше. Тут и там на полянке валялись стволы уже сухого, поваленного ветром дерева. Трава пойдёт на подстилку для сна, жерди из берёз на навесы от дождя, а сухие стволы на костры для отряда. Хорошее место, и плоты можно надёжно пришвартовать к огромным, вывороченным из земли комлям погибшего леса.

Бойцы устали не сильно, только с облегчением разминали затёкшие ноги. Не давая им толком отдыхать, я и майор сразу заняли их организацией лагеря. Это надо сделать сейчас, что бы отдых был полноценный и осталось больше времени для сна.

Как и в других сложных походах, при сплаве по реке основную варку пищи производят в лагере утром и вечером, а на обед вделают сухой паёк. Но пообедать горячим мы всё же сегодня смогли. Для такого обеда потребовался перерыв не более часа. Пока бойцы разбирали один из особо крупных завалов, Макаров успел запарить своё фирменное блюдо — кашу с салом. Хоть и приелась она бойцам, но лопали её все с большим удовольствием. Ну а на ужин у нас будет опять кулеш, мясо, взятое с собой в поход утром, необходимо срочно переработать, хоть и лежало оно в тени и возле холодной воды, но ещё несколько часов и оно станет не пригодным для употребления. По моему рецепту приготовлением займётся опять Иван, у него хватает сейчас помощников, а я опять отправлюсь в тайгу расставлять свои петли.

Перед сном мы снова держали совет. Полдня почти, после последнего разговора, мы с Макаровым и майором толком не разговаривали, обращались друг к другу только по делу и вот теперь они позвали меня на совещание.

— Не слишком быстро идём Кирилл? Возвращается будет труднее — первым заговорил со мной майор.

— Ну решать конечно вам, но я бы ещё немного сплавился вниз по течению, если мы ищем опытных таёжников, то они на плотах по рекам почти не ходят, если только совсем край, у них сто процентов лодки есть, а на лодке, по такой реке можно пройти в два раза больше чем на плоту. Это за дневной переход. Так что решайте, я своё менее сказал.

— За весь день мы не видели ни одной тропы, а завалы такие, что по ним лодка точно не пройдёт — высказал своё сомнение майор.

— Согласен, но тут дело какое… Этих речушек тут много, не факт, что именно по этой реке староверы и ездят. Да и потом, любой завал они могли сделать искусственно, да так, что мы бы не определили.

— Ладно, это мы уже не раз обговаривали. Я с тобой Кирилл Владимирович хочу один вопрос решить и попросить тебя хочу — майор пристально взглянул мне в глаза.

— Слушаю товарищ майор — я весь во внимании, что-то они оба серьёзные такие сидят, просто жуть.

— Я про утренний разговор… Ты вроде мужик с понятиями, сам разуметь должен, чем закончится может, если до чужих ушей дойдёт. Я тебя прошу, не ломай Ивану жизнь. Он конечно дурень ещё тот, язык без костей, но большевик старый, в гражданскую воевал, он ничего плохого сказать не хотел…

— Да понял я, что он ничего такого не имел ввиду. Не переживай майор, дальше меня не уйдёт, если ты это хотел услышать. Но и у меня будет просьба. — эх, была не была, скажу, как есть — я с вашим лейтенантом встречаться не хочу. Судя по всему тому, что я от вас услышал, он разбираться особо не будет, и я, в кандалах в Уть-Уральск отправлюсь, а там за меня затупится некому, никто там меня не знает. Отряд геологов погиб, документы и карты мы потеряли, я один остался, и за всё в ответе — тоже я, старшим кто был в отряде? С меня и спрос. И спросят, я уверен, спросят по полной программе. Я вам помогу, проведу, подскажу, но, когда всё закончится, я уйду. Мне лучше самому в область вернуться, или вообще в Москву. Там я за себя постоять смогу, а тут я просто так, ни за грош пропадать не хочу.

— Я тебя услышал… — задумался майор, жуя травинку в зубах. Макаров же за всё время нашего разговора не произнёс ни слова — так-то оно так. Лейтёха наш тот ещё… оригинал. Ты только на наш отряд посмотри, одно это чего только стоит. Ни местных проводников, ни хотя бы бойцов из частей, что в районе расквартированы, он нам с собой взять не дал, набрали тех, кто с местными точно связи иметь не мог, со Средней Азии… Он тебя сразу задержит. Только вот как же нам точно знать то, что ты тот, за кого себя выдаёшь? Что ты не враг…

— Смотри майор, я уйти от вас мог уже много раз, вообще без всяких проблем. Уйти мог даже с оружием и с припасами, но я всё ещё здесь. Помогаю вам и буду помогать. Если честно, то и завести мог бы я вас так, что и не выбрались бы вы из тайги. Давай правде в глаза смотреть, вы тут как беспомощные дети, и даже учится не хотите. Раз уж мы все карты открываем, я думаю, что и затея с поиском поселения староверов безнадёжна.

— Это почему это?

— Вас они за долго до подхода к своей деревне обнаружат. И уйдут. Максимум, что мы найдём, это пустые дома и брошенные огороды. Вечно мы там сидеть не сможем и снова искать их, у нас уже не будет возможности, мы уйдём рано или поздно. А когда мы уйдём, они вернуться и продолжать дальше жить спокойно, до следующего похода. Если ты решишь сжечь дома, они быстро построят новые и ничего не изменится.

— И что теперь, назад вернуться? Приказ не исполнять? Ты думаешь бойцы молчать станут? Да о том, что мы просто назад повернули, сразу узнают!

— Приказ надо исполнять, на то он и приказ, но не надейся на хороший результат. Сразу будь готов к тому итогу, что я тебе сейчас расписал. И я буду с вами до тех пор, пока вы этот приказ не выполните. Я тебе даже помогу, если ты тут ничего найти не сможешь. И поверь мне, комар носу не подточит.

— Ну ка? Как?

— Пока я по болотам пробирался, я видел на одном из островов брошенную деревеньку, староверов это деревня, это легко определить по кресту на куполе церквушки. В крайнем случае пойдём на болото, и ты её «найдёшь» — разговор принимал всё более откровенный характер — добраться туда совсем не легко будет, почти невозможно, но я покажу как и помогу. Ну так что решать будем?

Майор задумчиво смотрел в огонь костра и напряжённо думал, Макаров вообще не проронил ни слова, он только молча смотрел на своего друга. Ну. Решайте же мужики, а то мне придётся делать ноги прямо сейчас, оставлять этот вопрос без определённого ответа нельзя. Конечно, они могут меня попытаться грохнуть, подстроив это или как несчастный случай, или как попытку побега, но я думаю до этого не дойдёт, у них просто не остаётся выбора.

— Хорошо. Договорились. Ты уйдёшь, когда захочешь, но не раньше, чем мы выполним свою задачу — майор протянул мне руку, а Макаров впервые за время нашей беседы улыбнулся. Я пожал протянутую руку молча, всё уже сказано и теперь обратного хода нет.