Глава 9

— Не хочешь — не слушай, а врать не мешай! — горячится молодой боец по имени Вовка. Это тот же рассказчик, который разбудил меня и первый среди всех бойцов отряда, познакомился с моими методами воспитания. Вокруг него на каждом привале кучкуется народ. Такие люди в любом походе и армейском подразделении просто бесценны. Он не дают народу заскучать, поднимают настроение и сами всегда на позитиве. Этот тип людей любит быть в центре внимания, говорить, увлекать за собой, с ними и в тяжёлом наряде бывает весело. Вот и сейчас, возле костра где ужинает Вовка, не протолкнуться от бойцов. Вовка травит очередную байку. Все вокруг активно участвуют в разговоре, обсуждают услышанное, и нет-нет автору рассказа достаётся, когда его ловят на несоответствиях, но Вовку это не смущает, он с готовностью вступает в спор и засыпает оппонента аргументами.

— Балабол ты Вовка! — авторитетно заявляет Серик Касенов, «водитель» нашего плота. Крепкий казах говорит на русском с небольшим акцентом, но вполне понятно — не может лещадь сто вёрст за день пробежать! Да ещё и галопом. Где ты таких лещадей видел? Да уже через час её пристрелит только останется — запалишь.

— Да что ты знаешь чурка! Русский язык сначала выучи! — не найдя контраргументы переходит на личности и оскорбления Вовка, за что тут же получает от меня смачный подзатыльник. Мне тоже его рассказы интересны, скучно просто так сидеть, вот и подошёл я к костерку послушать очередную байку. И сейчас я пресекаю нарождающийся конфликт на корню. Касенов уже приподнялся со своего места готовый вступить в драку, а учитывая разность комплекций противников, исход её предрешён. Не выгребет Вовка.

— А ты боец сколько языков знаешь? Кроме русского? Вот Касенов знает два, русский и казахский, так и кто из вас чурка?

— Четыре вообще-то — поправляет меня Касенов, услышав мой голос он садясь на место. Вступать в конфликт при мне он не решается, да и поддержал я его вроде — уйгурский ещё и китайский немного.

— Вот, тем более, и про лошадей он поболее тебя знает, даже как их готовить и есть. А если ещё раз я подобное услышу, ты у меня на плоту поедешь, вместе с Касеновым и будешь казахский изучать под его руководством. А вечером мне экзамен сдавать будешь. Понял меня?

— Понял Кирилл Владимирович — утратил боевой запал Вовка, меня он явно побаивается, но непоседливый характер не позволяет ему оставить за мной последнее слово, и он решает проверить мой авторитет на прочность — а вы сами то сколько языков знаете?

— Запомни Вова, командир всегда знает на один язык больше, чем подчинённый. А если я чего не знаю, то любой язык выучу, кроме одного — тут даже я не совладаю. Этот язык мои самый любимый и сложный в изучении. Язык австралийских аборигенов — назидательно говорю я — тебе Вова, он точно не дастся, там особые условия для обучения нужны, ты не справишься, вот даже я его выучить не смог, хотя обучить любого пригодного к этому и смелого человека могу, теорию я знаю. Любого, но не тебя Вова.

— И что за условия? — удивленно спрашивает Вова, а все присутствующие бойцы замирают в ожидании ответа — чего это я не справлюсь?

— Хочешь попробовать? — спрашиваю я закусившего удила бойца.

— А и попробую — лезет в ловушку Вовка.

— Что бы его выучить Вова, надо кольцо в нос вставить и с голой жопой и копьем в руке неделю ходить. Но я рад, что ты решился, уважаю. Завтра и приступим, задание тебе, за ночь изготовить себе копьё. С кольцом правда незадача, нету у нас подходящего, но что ни будь придумаем, в крайнем случае шомполом от винтаря пожертвуем. Вот когда неделю так походишь, язык сам собой и выучишь. Завтра и приступай к обучению.

Над лагерем раздался оглушительный хохот бойцов, только Вовка почему-то не веселился, сидя с угрюмым и обиженным лицом. Обстановка разряжена, наглый подчиненный поставлен на место, задача командира выполнена.

— Ну всё мужики, поржали и хорош, всем отбой, завтра рано вставать. Ну а ты Вова занимайся, готовься к обучению, ох и не завидую я твоей жопе, комары в тайге злющие!

Новый взрыв смеха и бойцы стали разбредаться по своим лежанкам о чем-то весело переговариваясь. С этого дня Вовку, наверное, иначе как «абориген» никто называть не будет, но он сам виноват, мог бы просто заткнуться и не лезть на рожон. Когда все разошлись, возле меня остался только неуверенно переминающийся с ноги на ногу объект всеобщего веселия. Вовка явно хотел мне что-то сказать, но не решался.

— Ну чего тебе ещё? У тебя куча дел, иди работай.

— Кирилл Владимирович, а можно я не буду завтра этот… австралийский язык учить? Меня же мужики засмеют!

— Ты мне моё решение предлагаешь отменить? Ну и как я в глазах бойцов выглядеть буду? Захотел так решил, захотел по-другому… самодур какой-то получается. Нет, я так не могу, мужик сказал — мужик сделал.

— Пожалуйста! Ну на кой мне этот австралийский?! Тут же нет ни одного австралийца! Давайте я лучше казахский учить буду?! Я сам с Касеновым поговорю, прощения попрошу… он отходчивый, он согласится!

— Вот. Прощения попроси, и что бы больше я таких разговоров не слышал! Понял меня? Ну если понял, то иди спать, обучение твоё так и быть, отменяется, вместо него будешь кашеварить учится, три наряда тебе по кухне. Свободен!

— Спасибо Кирилл Владимирович! Я не подведу! — счастливый Вовка буквально испарился, и правильно, фантазия у меня буйная, могу и ещё чего ни будь придумать.

Утром мы двинулись дальше. Уже привычно колонна плотов двигается по реке, погода шикарная, а река становится всё шире и шире, всё меньше на ней препятствий и завалов. Берега стали круче, а кустарник на них гораздо реже. По идее и пешком берег уже вполне проходим, но комфорт передвижения по реке никто не хочет менять на тяжёлое пешие путешествие.

Скоро пришлось сделать остановку и поменять управление плотов. Шесты уже мало помогали, почти не доставая до дна раздавшейся в ширь и в глубину реки, а течение почти сошло на нет.

Срубив легкие козла и приспособив их на плотах, из шестов я сделал вёсельные гребки. Просто обточили один край шеста топорами по состояния неровной доски, а к другому концу привязали утяжелитель, из более толстого куска дерева, чтобы уравновесит наши импровизированные вёсла. Теперь на каждом плоту греблей занимаются четыре человека, по два на весло. Один гребец сидит спиной к направлению движения, второй лицом к нему, друг на против друга и гребут вдвоём, то толкая весло, то помогая тянуть его на себя. Скорость нашего движения значительно возросла.

Первые признаки наличия людей я заметил уже вскоре после отплытия. В одном месте, на песчаной отмели остался хорошо заметный след волочения, как будто кто-то затаскивал лодку на берег после того как причалил. Подав сигнал бойцам, сидящим на вёслах, я направил плот к замеченному мною следу.

— Ну вот командир, а ты говорил, что река тут безлюдная — сказал я майору, как только наш плот уткнулся в отмель.

— Что это? — непонимающе спросил меня Задеба.

— Это и есть похоже ваши староверы, тут лодка стояла и на ней было не менее двух человек. Смотри, тяжёлая посудина, вон какой след остался, такую в одну харю не очень-то и потаскаешь. Сапоги самодельные, подошва мягкая, на следах нет протектора, как от заводских. По всем признакам они.

— И ты вот по этой борозде всё определил? — скептически спрашивает меня Макаров.

— Ну хорошо, скажи мне, кто её тут мог оставить? Бобры? — я конечно не следопыт, но уже успел поднатаскаться — ровный он, и выемки по бокам, как будто кто-то упирался в землю, толкая что-то тяжёлое. Не думаю я, что это медведи тут так баловались.

— Да верю я тебе — поспешил согласится майор, внимательно оглядывая след — и что теперь делать будем?

— Дальше пойдём, тут они судя по всему не живут, это или рыбаки, или охотники. Где-то дальше должно быть место пригодное для причала и хранения лодок, или протока какая ни будь, которая к поселению ведёт. Как думаешь, они могут нам противодействие оказать? Стрельба будет?

— Да хрен его знает — задумчиво почесал подбородок майор — Всё может быть. По идее, раз мы их нашли, то нужно вернуться за основным отрядом и привести его сюда. Только я пока кроме следа, на который ты показал, ничего не вижу. Нам бы точнее всё разведать!

— Ясно, значит плывем дальше, только теперь помедленнее и возле берега, чтобы успеть пристать случись чего. Ещё предлагаю выставить боковые дозоры, по обоим берегам реки. Пусть идут параллельно движению плотов, и подстраховывают основную группу на всякий случай. По два человека будет достаточно. В один дозор старшим пойду я, в другой нужно бойца потолковее поставить, я его проинструктирую. Задача плотов идти с той же скоростью, что и дозоры.

— Принимается, во второй дозор старшим Ванька пойдёт — кивнул головой на Макарова майор — никого толковее я тебе дать не могу, зеленые пацанята все, ещё напутают чего.

— Ну значит за дело — согласился я.

Скорость нашего передвижения значительно упала, теперь мы не идём, мы почти крадёмся по реке. Со мной вторым дозорным идёт балагур и весельчак Вовка.

Перед выходом на берег, майор проявил верх доверия ко мне и вооружил меня винтовкой одного из бойцов. Обычная мосинка, с которой справится любой, даже слабо обученный боец. Это даже не карабин, с такой в лесу идти довольно трудно, уж очень она длинная, но и за то спасибо.

То и дело нам приходится преодолевать различные препятствия, то удаляясь от реки, то идя практически по кромке воды. Берег дикий, нехоженый. Периодически мы даём плотам сигнал на остановку, поджидая, когда нас нагонит второй дозор, или если требуется преодолеть ручей или очередную протоку. Переправив нас, плоты возвращаются на своё место в «ордере» и путь продолжается.

Вовка, неугомонная душа, несколько раз пробовал заговорить, скучно ему идти, но каждый раз был мною безжалостно оборван. Сейчас нам нужна тишина, и, если плеск вёсел на реке слышен довольно хорошо, о наличии дозора лучше никому не знать. На то мы и дозор, чтобы страховать отряд и первым обнаруживать противника.

Уже скоро стемнеет, а мы до сих пор плетёмся по реке и так и не смогли обнаружить новые признаки наличия людей, я уже сам в себе начинаю сомневаться, толи не дошли мы ещё, то ли прозевали какой-то поворот, а может и неправильно я тот след интерпретировал.

— Кирилл Владимирович! — снова потянуло Вовку на разговоры. Балбес, не понимает с первого, и даже с пятого раза!

— Вовка! Я тебе сейчас рот нитками зашью! — зло шепчу я, направляясь к нарушителю тишины, он как раз решил обойти очередное поваленное дерево со стороны его кроны, а я просто через него перелез — какого…

Ругательство так и не вылетело у меня из уст. В этот раз Вовка раззявил свой рот не зря. Он обнаружил самолов!

Обычный, давящего типа самолов, только не заряженный, стоял в переплетении веток упавшего исполина. Срублен не давно, в этом году точно. Кто-то готовит себе промысловый участок на зиму!

— Так. Иди маякни майору, что бы остановились, а я пока тут всё осмотрю. Молодец, боец! — похвалил я Вовку, и тот сразу расцвёл.

— А что это? — спрашивает меня боец, который никогда таких поделок местных охотников не видел.

— Ты ещё тут? Бегом! А то проскочат мимо. Вернёшься, расскажу — Вовка мгновенно исчезает из виду. Этот трюк он уже второй раз проделывает! И как только у него этот фокус выходит?

Пока Вовка изображает из себя семафор на берегу реки я осматриваю самолов и прилегающую местность. Ага, как я и думал, есть расчищенная тропа! И я даже знаю куда она ведёт. Где-то недалеко охотничья заимка.

— Что тут у вас? — отдуваясь на берег поднимается майор и подходит ко мне в сопровождении Вовки.

— Самолов. Срублен недавно, может месяц назад, может раньше и тропа от него ведёт. — поясняю я и натыкаюсь на непонимающий взгляд — ну капкан это такой, самодельный, на куницу или соболя.

— Значит близко уже деревня? — подобравшись спрашивает меня Задеба.

— Возможно. А может быть это только охотничья заимка, ну это зимовка, избушка такая охотничья — не дожидаясь вопроса расшифровываю я — Вряд ли кто-то будет ставить такие капканы возле большого поселения, хотя…

— Надо по этой тропе на разведку сходить — возбужденно заговорил майор — посмотреть надо, куда она ведёт.

— Надо. Я один пойду, чтобы не шуметь. Ждите меня здесь — ну а кому ещё идти? Не Вовку же отправлять, он как лось идёт, под ноги вообще не смотри, да и быстрее я управлюсь — только учти, такой путик может быть длинным, до одного лыжного, дневного перехода. Так что, если я задержусь, особо не паникуйте.

— Вернёшься? — тихо спрашивает меня майор, подойдя вплотную и смотря мне в глаза.

— Куда я нахер денусь. Вернусь конечно, я своё слово держу — так же тихо отвечаю я Задебе — его можно понять, он сейчас отпускает меня одного и только от моей доброй воли зависит, уйти мне или нет. У меня винтовка, топор и сидор с припасом, по сути я могу вернуться на болото и попробовать попытать счастье в портале, но я обещал и слово своё сдержу…

Для того, чтобы встать нормально и незаметно, плоты пришлось отогнать немного назад и загнать в небольшую, поросшую рогозом протоку, тут они будут не на веду, да и стоянка тут удобная. В случае чего именно с этого места и отправится в свою карательную экспедицию отряд.

У меня всё больше и больше возникает сомнений в правильности своих действий. Ну вот что плохого сделали эти староверы? Они просто хотят жить своей жизнью, как им предки завещали. Они никому не мешают. Куда их переселят? Сколько из них арестуют и отправят в тюрьмы, а быть может даже расстреляют? Да и война скоро. Из мужиков, призванных на войну вернуться далеко не все, если вообще кто ни будь вернётся.

Я иду по чужому путику, а мысли у меня в голове путаются. И солдат мне жалко, которых бестолковое руководство засунуло в эту глушь, в которой они как беспомощные дети, и староверов. Ладно. Дойду и посмотрю на то, что впереди. Там и буду решать, как мне поступить.

Ничем эта тропа не отличается от тех, которые будут делать через пятьдесят лет и самоловы похожи. Есть конечно отличия, но они не значительные. Тут как-то всё небрежнее сделано, особо не заморачивался охотник, я могу объяснить это только тем, что дичи в этих местах в разы больше, и перетруждаться нет смысла. Да и пользовались тут явно одним топором, пила не касалась заготовок, это сразу видно.

Тропа расчищена, и хорошо видна. С путика убрали все препятствия, а которые убрать не смогли, обошли. Ловушек выставлено не особо много, мы гуще выставляемся, но и не сказать, что мало, вполне рабочий путик промысловика. Что интересно, меток вообще нету, у нас каждый свой путик помечает, а тут зарубок я не вижу. Или у ребят всё общее как в колхозе, или тут как-то по-другому свои участки метят.

Куда они соболей то с куницами и норкой сдают? Точно не на колхозный рынок вывозят, значит есть у них какая-то точка сбыта, не сами же они в мехах ходят? Ну может быть конечно и сами, но для себя и за один сезон набить можно, а потом шкуры куда девать? Подозреваю я, что путь торговле контрабандными мехами через границу в Китай, не Палыч отлаживал, а вот такие беженцы.

Кстати насчёт Палыча. Может найти и удавить гадёныша, пока у него зубы не выросли? Нет, не получится, а жаль… Мне он говорил, что их с семьёй раскулачили и куда-то вывезли, это уже позже он вернётся назад. По определению я его найти и убить не смогу, это как с бабочкой Рэя Брэдбери, только вот видимо время не даёт мне на неё наступить. Ведь жил же он в семидесятых годах, а значит, как ни жаль, но сейчас для меня он неуязвим.

Иду и забыл совсем, что время разлучило меня с друзьями и семьёй, тот же лес, снова я на охотничьей тропе, только нет впереди меня верного Батона, а стоящая где-то на реке аэролодка не сможет отвезти меня к жене. Тоска опять навалилась на меня. Может нарушить слово? Нет, я так не могу, а значить стискиваем зубы и идём вперёд!

На вырубку я вышел под утро и внезапно, вот только что впереди был глухой лес и вот из-за очередного, огромного кедра я выхожу на расчищенный участок тайги. Тут кто-то валил деревья почти в промышленных масштабах. Всюду торчат пни, но поваленных стволов уже нет, только мелкие ветки иногда проглядываются между пеньков, и большинство пней обложены хворостом и обрубками крупных веток — их собираются выжигать.

Подсечно-огневой способ земледелия — тут кто-то готовил себе поле для огорода или посева злаков. Обычно, и стволы деревьев тоже сжигают при таком способе возделывания земли, и в первый год садят посевы даже без обработки — сразу в золу, но тут явно вывезли древесину. А раз вывезли, да так много, то это значит только одно — деревня совсем рядом.

Поле в глуши делать не будут, до него должно быть легко добраться, да и лес удобнее брать для построек не далеко от объекта строительства. На поле ни души, а совсем не давно на нём шла ударная работа. Нужно подойти поближе и посмотреть.

Поле я обошёл по краю и выбрался на склон большого холма. Почти ползком, прислушиваясь и постоянно делая остановки, я поднялся на вершину и наконец увидел объект своих поисков — деревню староверов. Вот она, как на ладони передо мной. Да она огромная! С полсотни домов! И людей много, на удивление все они на улице, перед небольшой часовней, на крыльце которой стоит самый натуральный поп. Все мужики с оружием, но это и понятно, они охотники. Поп что-то увлеченно вещает, а его не менее внимательно слушают, из-за большого расстояния слов не разобрать и только последняя фраза, которую поп выкрикнул во всю мощь своих лёгких, едва слышно доносится до меня ветром. Волосы встают у меня дыбом.

— Убить слуг антихриста!