Глава 29

Проснувшись рано утром, я ни сказав никому не слова, взял свои чертежи и вышел из гостиницы. Нужно наведается в Государственный комитет СМ СССР по делам изобретений и открытий.

Сейчас, в СССР, сдать заявку на изобретение гражданину нельзя, всё делается через патентных поверенных, с которыми автор подписывает договор. Моя задача, заключить такой договор и передать поверенному все документы, оплатить государственные пошлины. Я подготовился как мог, изучил законодательство, подготовил описание изобретений, сделал чертежи и написал реферат к каждой заявке.

В здании на Бережковской набережной я проторчал до вечера. Не такое это и простое дело оказалось, но документы я сдал. С нервами, лихорадочным переписыванием бумаг, но сделал. Не обошлось и без взяток. Пришёл я подготовленный, полный дипломат хорошего коньяка и шоколада разошёлся по кабинетам со скоростью звука, своему патентному поверенному доплатил деньгами. С больной головой, но чистым сердцем, вечером, я вернулся в гостиницу.

— Ты где так долго ходил? Утром приезжали с орготдела, провели совещание, что можно делать и чего нельзя рассказывали, как одеться. Тебя спрашивали несколько раз. Я утром просыпаюсь, тебя нет. Сказали, что, если ты не будешь соответствовать регламенту, тебя не допустят. Орден свой в канцелярии будешь забирать.

— А может оно так и лучше. Не люблю эти официальные мероприятия.

— Да ты что?! Это же такая честь! Ладно, я тебе сейчас всё расскажу, я хорошо всё запомнил, сейчас Алёну позову, она если что я забыл, дополнит.

— Да не надо Алёну, я её и так вчера напугал.

— Дурак ты. Она конечно испугалась, но поняла, что ты за неё заступился. Спрашивала про тебя сегодня несколько раз, а ты как в воду канул. Где ты, когда вернешься, никому не сказал. Стой здесь, никуда не уходи, я за ней схожу.

Не дав мне возразить, Филлипыч быстро вышел из номера, и уже через минуту вернулся с Алёной. Девушка была в простом, домашнем платье и испуганной уже не выгладила, скорее немного злой. Ну, что сказать, и так ей тоже очень идёт — красотка!

— Кирилл! Вы куда ушли? Мы вас весь день ищем.

— Извините Алёна, у меня были дела. Я предупреждал Виктора Филипповича о том, что сегодня мне нужно будет отлучится.

— Какие у вас могут быть дела важнее вручение государственной награды? Москву и послезавтра можно посмотреть.

— И всё же это были важные дела. Извините, что расстроил вас — с девушками главное вовремя извинится, даже если ты сто раз прав. Как когда-то говорила моя жена «Неужели нельзя быть всё время виноватым?!».

— Кирилл, давайте на «ты». Я каждый раз вздрагиваю, когда ко мне на «вы» обращаются.

— Хорошо Алёна.

— Так где ты был?

— Я сдавал заявки на несколько изобретений. Хочу получить на них патент.

— Правда?! — Алёна круглыми глазами, удивлённо смотрела на меня. Удивлённым выглядел и Филлипыч.

— Правда.

— А что ты изобрёл?

— Несколько вариантов походного снаряжения для геологов, несколько образцов внедорожной техники и узлов к ним. Это скучно, давайте, о чем ни будь другом поговорим.

— Ну ты даёшь! А чего раньше молчал? Я думал, что ты только… — Филлипыч, запнулся и виновато взглянул на меня.

— Что я только по лесам с ружьем могу бегать, с гопниками общаться и морды бить? Ну и это тоже могу, чего уж там, в армии морды бить и стрелять научили, всё же в ВДВ служил — усмехнулся я, глядя на ветерана.

— Извини, я не это хотел сказать.

— Да ладно, проехали. Я вообще разносторонняя личность. Я ещё крестиком вышивать умею.

— Правда?! — снова удивлённо воскликнула Алёна. Мы переглянулись с Филлипычем и практически синхронно расхохотались.

— Правда Алёна. — смеясь подтвердил я. А что? И правда умею — и вязать умею, и деревья садить квадратно-гнездовым методом и даже строем ходить научился. Я очень талантливый.

— И скромный — смеясь добавил Филлипыч.

— Ага. А ещё красивый и умный.

— Ну это ты не преувеличивай Кирилл. Никакой ты не умный — рассмеялась Алёна. А она оказывается тоже шутить умеет.

Весь вечер проводили со мной инструктаж, мои спутники. Мой гардероб подвергся тщательной проверке и с горем-пополам был признан годным. Я почти наизусть заучил, что мне нужно будет делать, и чего делать нельзя категорически.

На следующий день, рано утром, за нами приехал микроавтобус. С 1970 года сессии Верховного Совета СССР проходили в главном зале Кремлевского Президиума, в 14-м корпусе Кремля, на Ивановской площади. Но Кремль посмотреть, даже по пути, у нас не получилось, нас гнали как на убой. Само же награждение прошло суетно и скучно. Снова проинструктировали. Потом мы ждали. Потом нас наградили. Потом фотографировали, и по одному, и всех вместе. Ну и в конце был фуршет.

Первыми награждали Героев. Всего двух. Высокого дядьку в очках, академик каких-то там наук и Алёну.

— Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 марта 1974 года, за получение высоких результатов в сельском хозяйстве и рекордные показатели в животноводстве, Алёне Алексеевне Даниловой было присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и медали «Серп и Молот» — торжественно объявил докладчик. Хрупкая девушка в строгом, деловом платье вышла к трибуне, и дорогой Леонид Ильич, пристигнув к её груди медаль и орден, полез целоваться. Любит поганец — это дело, аж в жбан ему врезать захотелось.

Нас награждал уже не Брежнев, тот тихо свалил, наградив Героев. Но это и хорошо, целоваться с мужиком — это не для меня.

После награждения, нас отвезли в гостиницу. Усталые, голодные, но довольные, мои спутники просто светились. Я, если честно, тоже был горд и доволен. Мой первый орден за две жизни. Я рассмотрел свою награду. Серебренный, имеет форму овала, обрамленного по бокам дубовыми ветками. В центре его помещены фигуры рабочего и работницы, несущих симметрично расположенные слева и справа от них знамёна с надписью: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». В верхней части ордена расположена пятиконечная звезда, под которой на фоне знамён находится рельефная надпись: «СССР». В нижней части ордена надпись: «ЗНАК ПОЧЁТА». Знамёна и звезда покрыты рубиново-красной эмалью и окаймлены по контурам позолоченными ободками. Древки знамён и надписи позолочены, дубовые ветви, нижняя часть ордена и его общий фон оксидированы. Пятиугольная колодочка, обтянутая шёлковой муаровой лентой светло-розового цвета с двумя продольными оранжевыми полосками по краям. Очень красиво.

— Предлагаю это дело обмыть! — уже не раз приложившийся к шампанскому на фуршете Филлипыч, требовал продолжения банкета.

— Я не против, только не хочу идти в этот ресторан — сказала раскрасневшаяся и счастливая Алёна.

— Можно в другой поехать, а можно в номер заказать — предложил я.

— Давайте в номер, никуда ехать не хочу — ухватилась за предложение Алёна.

— Хорошо, сейчас устрою — данная услуга не входила в перечень услуг ресторана, но я знал, что за дополнительную плату это можно организовать — сядем у нас. Филлипыч, третий стул нужен, а я сейчас в ресторан сгоняю.

Я спустился в ресторан и найдя взглядом «халдея», который обслуживал нас в прошлый раз, жестом подозвал его.

— Организуй по-быстрому, в мой номер выпить и вкусно закусить. На три персоны. На свой выбор, только, чтобы свежее всё было и красной рыбы с икрой не забудь.

— Дамы будут?

— Да, давай вина хорошего, фруктов и чего ни будь сладкого. И пошустрее.

— Сделаем в лучшем виде. Не извольте беспокоится — я сунул в руки официанта несколько купюр и вышел из ресторана.

Не прошло и полчаса как стол в номере был накрыт.

По заведенной не нами, но очень хорошей традиции, ордена и медали отправились в бокалы, наполненные до краёв рукой Филлипыча. У нас с ним водкой, у Алёны — белым вином.

— Ну, чтобы не последние. Поздравляю! — мы чокнулись и выпили, ловя губами свои награды.

— Я прямо не верю, что это со мною происходит — Алёна уже тоже была изрядно пьяна, на фуршете она выпила всего два бокала шампанского, но видимо и этого ей уже было много — сам Брежнев мне медаль и орден вручал.

— Ага, а ещё целовался с тобой — слегка ревниво, слегка шутливо напомнил я. Алёна покраснела.

— Хе-хе. Так он же по-дружески — пьяненько похихикал Филлипыч, целый бокал водки, выпитой на голодный желудок, изрядно его подкосил.

— Ладно, я же шучу. Чего завтра делать будете, орденоносцы? Какие планы, пожелания?

— Я в ЦУМ и Мавзолей. По городу погуляю. Давай вместе? — Филлипыч снова разлил по бокалам и рюмкам.

— Такими темпами, ты завтра в номере будешь лежать, с больной головой.

— Сегодня положено, а завтра с утра и подлечится слегка можно.

— Так, ваши планы понятны. Ты Алёна что делать хочешь?

— Я бы в музей сходила. Давно хотела в Третьяковской галереи побывать.

— Тогда я с тобой пойду, если ты не против, тоже хотел там побывать — в галереи я был неоднократно, но мне хотелось провести эти дни именно в компании Алёны.

— Это здорово! Я как раз хотела тебя попросить со мной сходить, боюсь заблудится, такой большой город.

Вечер прошёл хорошо, мы делились впечатлениями, планами на жизнь, много смеялись и пили, много пили. Утром я проснулся в номере Алёны. Девушка сладко посапывала на моём обнаженном плече, закинув свою ногу мне живот. Я смутно помнил, как заснул прямо за столом Филлипыч. Как я переложил его на кровать и как я, взяв с собой вино, пошёл провожать Алёну в номер. Обведя взглядом комнату, я увидел разбросанную на полу одежду, вперемешку, мою и Алёны. Зверски хотелось пить, плечо затекло, но шевелится и тревожить сон девушки мне категорически не хотелось. Я приподнял одеяло — оба полностью обнажены, и судя по всем приметам, у девушки это был первый раз. С трудом оторвав свой взгляд от обнаженной красавицы, я взглянул на лицо Алёны и встретился с ней глазами. Очень большими и испуганными.

— Только не волнуйся Солнышко. Всё хорошо — прошептал я и улыбнувшись погладил её по голове.

— Кирюша, мы что с тобой …. — испуганно начала спрашивать она сжавшись в комок и кутаясь в одеяло, в результате чего я оказался полностью обнаженным, и ввиду только что открывшейся мне картины, полностью готовым к бою — Ой!

— Не волнуйся! Всё хорошо моя милая — я повернулся к девушке и обнял её, чествуя как вздрагивают её плечи — не переживай. Я тебя люблю!

— Как же так получилось, Кирюша? Я же ни с кем даже не целовалась раньше! — Алёна плакала, глотая слёзы — что же теперь делать? Меня теперь никто замуж не возьмет!

— Почему никто? Я возьму! Ты мне сразу понравилась, наглядеться на тебя не мог. Никому тебя теперь не отдам! Только моя будешь!

— Правда? А я вначале тебя очень боялась. Такой большой, серьезный, уверенный в себе и не улыбался почти никогда. Как ты на место этих двух индюков поставил, а им даже Филлипыч, ничего сказать в ответ не смел, а уж я тем более. А когда ты в ресторане с бандитами разговаривал, я вообще, даже взглянуть на тебя боялась. А потом мне Виктор Филиппович объяснил, что иначе было нельзя, что ты меня защищал. Он тебя вообще, очень уважает. Я извинится хотела, а ты пришёл и так мне спокойно рядом с тобой стало, что даже говорить ничего не хотелось. А потом награждение это, ты на меня смотрел всё время, глаз не отводил. И вино это. А вообще, как же так Кирюша? Я ведь даже не помню ничего! Я себе не так первый раз представляла! Ииии… — Алёна под моими руками расслабилась и без умолку тараторила, а потом вдруг снова заревела.

Надо действовать. Испокон веков, женская истерика отлично лечится только одним способом. И я закрыл её рот своим поцелуем. Я старался быть нежным, очень старался, и скоро девушка расслабилась в моих объятьях, обхватив мою спину своими тонкими руками. Когда мы обессиленные, тяжело дыша, рухнули на подушку, на лице моей красавицы блуждала счастливая улыбка.

— Это было так хорошо. Я никогда не думала, что это так бывает. Только живот внизу теперь немного болит.

— Это пройдёт и будет ещё лучше. Я тебе обещаю, теперь у тебя в жизни всё будет только лучше. На руках тебя носить буду! Пылинки с тебя буду сдувать — я много раз говорил такие слова, своим женщинам, но в этот раз я был в них и сам уверен.

— Ты такой хороший, нежный. Никогда бы не подумала, что ты таким можешь быть. Почему ты всё время как будто в напряжении?

— Я один всегда, не на кого положится. Родственников нет, только друзья. Жизнь, она жестокая бывает, я научился только на себя рассчитывать. Со мною мало в жизни хорошего случалось, поневоле начнёшь черстветь.

— Бедненький — Алёна снова начала плакать, гладя меня по голове. Да что же это такое! У неё, там что, бездонная бочка — слёз этих?!

— Не жалей меня, самое хорошее в моей жизни всё же случилось. Я тебя встретил! — я обнял девушку. Будем лечить снова. А что? Мне быть таким доктором нравится!

Когда мы через пару часов вышли из номера, в коридоре нас уже встречал слегка помятый Филлипыч. Увидев нас вместе выходящих из номера Алёны, он удивленно присвистнул.

— Эвоно как. А я тебя снова обыскался, а вы тут вона чего.

— Ты свои шутки придержи Филлипыч, поссорится можем. Считай, что Алёна теперь моя жена. А я не люблю, когда надо мной или моими близкими шутят — я сразу остановил шутника, Алёна и так вся красная жалась к моему плечу не решаясь поднять взгляд на ветерана.

— Когда же вы успели поженится?

— А считай, что прямо сейчас. Понятно? В Каменногорск вернёмся, заявление подадим.

— Всё понятно, что же тут не понятного? Это хорошо! Дело молодое, нужное! Красивая пара вышла. Так вы что, гулять пойдёте? Может вместе?

— Пойдём пообедаем, завтрак мы пропустили, за обедом решим.

Мы зашли ко мне в номер, я, теперь уже никого не смущаясь переоделся, и мы отправились обедать. Весь день мы втроём провели, рассматривая достопримечательности Москвы. Филлипыч присоединился к нам. Я выступал гидом, показывая своим спутникам интересные места и проводя краткие лекции по каждой достопримечательности. В своё время, я очень интересовался историей своего родного города. Вечером, забрав из номера свои вещи, я перебрался к Алёне.

— Ты так интересно всё рассказывал, и знаешь всё, как будто родился и жил в Москве — я коренной москвич, подумал я, ещё бы мне про свой город не знать.

— Поверь мне, радость моя, у москвичей нет времени ходить по экскурсиям и музеям, они порой, знают о своём городе гораздо меньше, чем какой ни будь провинциальный житель. А я вообще, очень читать люблю и именно про историю, ну и ещё про технику конечно.

— Как мы жить дальше будем Кирилл? Ты вернёшься в своё охотхозяйство, а я в свою деревню.

— Хорошо мы жить будем. Ты извини меня, но в свою деревню ты больше не вернёшься, если только родителей проведать и вещи собрать. Ну так в месте съездим, надо же мне с тестем и тёщей познакомится. Тебе учится надо. Поступишь в институт. Жить будем у меня. У меня большой участок с садом и огромный, каменный дом со всеми удобствами, прямо на берегу реки, тебе понравится. Обустроишь его, как сама захочешь. Как приедем в Каменногорск, сразу подадим заявление в ЗАГС.

— Как скажешь Кирюша. Так все неожиданно случилось, до сих пор голова кругом. Но я не о чем не жалею — Алёна доверчиво прижалась ко мне — ты знаешь, я всегда чего-то боялась, боялась подвести родителей, потом начальство, а потом появился ты, и я теперь ничего не боюсь. Только коровок моих жалко, как они без меня будут?

— Нормально будут. Себя пожалей. Ты что, всю жизнь дояркой работать собралась? Всё, что могла, ты уже сделала, и тебя за это наградили. Всё! Дай возможность другим, себя проявить. Я тебе скажу, что дальше будет, если сейчас не уйдёшь. Это конечно почетный труд, но очень тяжёлый, через пару лет, от твоей красоты не останется и следа, а я этого не допущу. Такую прелесть беречь надо.

— Да, я бывало, спину после смены разогнуть не могла и руки постоянно красные от мыла и холодной воды. Хорошо Кирюша, я теперь буду делать всё, что ты скажешь. Я хорошей женой буду, меня мама и бабушка всему научили. И за хозяйством смотреть, и кушать готовить, воды принести, стирать, шить, убираться дома.

— Не переживай Солнышко, много работать по дому тебе не придётся, сама всё увидишь. Он хоть и большой, два этажа, но я всё же изобретатель — я усмехнулся — обустроил его для удобства. Работы там конечно ещё много, я его только в прошлом году построил, но основное всё сделано. Хозяйства у меня нет, да и не надо нам его, наверное, из живности, только мой охотничий пёс. Огород маленький всё же есть, но всё остальное — это красивый сад, беседка, банька на берегу реки, причал. Там очень красиво, тебе понравится.

— Ты рассказываешь так, как будто у тебя там сказочный дворец — засмеялась Алёна.

— Дворец-не дворец, но что-то похожее — я рассмеялся — я люблю комфортно жить, когда дома, да и на охотничьем участке своём стараюсь по максимуму с удобствами устроится.