20 глава

20 глава

- Вы ведь не против, если мы уделим немного времени рабочим вопросам? - переспросил Касьянов, глядя на меня так, что отказаться было физически невозможно.

Я лишь коротко кивнула, вжавшись лопатками в жесткую спинку кресла.

Максим Игоревич действительно заговорил о неделе литературы, которая скоро должна была состояться в школе. Подобные тематические предметные недели были нашей традицией.

Он спрашивал о планах, списках, викторинах для пятых классов. Его голос звучал ровно, и выглядел он так, как будто ему действительно всё это было интересно, и нам нужно было обсуждать неделю литературы прямо сейчас.

И бог бы с ним, но проблема была в том, как он сидел, пока задавал свои вопросы.

Автобус был тесным. Расстояние между нашими креслами стремилось к нулю, и на каждом, даже самом незначительном повороте его бедро, обтянутое темной джинсой, прижималось к моей ноге. А поворотов на пути встречалось, надо было заметить, как-то даже слишком много.

От этих, казалось бы, случайных касаний по моему телу пробегал такой разряд тока, что я забывала не только план мероприятий, но и русский алфавит.

Я отвечала односложно: «да», «конечно», «я подготовлю списки». А внутри у меня металась паника.

Зачем он это делал? Всю неделю… да ещё вчера смотрел сквозь меня ледяным взглядом, а сегодня сам сел так близко, что нечем было дышать. Неужели не видел, что я сейчас просто расплавлюсь от напряжения?

Чтобы хоть как-то спастись, я отвернулась к окну.

Прикрыла глаза всего на пару секунд, просто выдохнуть, просто укрыться от его проницательного взгляда и собрать разбегающиеся мысли. Мерный гул мотора успокаивал.

Автобус снова качнуло. Шум трассы почему-то отдалился, растворившись в стуке моего собственного сердца, глаза не хотелось открывать.

- К черту эту литературу, - вдруг тихо, почти хрипло произнес Максим Игоревич прямо над моим ухом.

Я резко повернула голову, забыв, как дышать.

Касьянов больше не смотрел перед собой. Он смотрел на меня, и в его потемневших серых глазах не было ни капли той холодности, которую я видела там всю последнюю неделю. В них было что-то живое, до одури настоящее.

- Максим Игоревич? - еле слышно выдохнула я.

Его рука медленно поднялась. Горячие пальцы осторожно коснулись моей щеки, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. От этого простого, невесомого жеста меня бросило в жар.

Что он делал? Ведь в салоне же были учителя, они всё видели. Прямо за нами сидел Саша…

- Какая же это была ошибка, Даша, - прошептал он, наклоняясь так близко, что я чувствовала тепло его дыхания, и мой сердечный ритм сбился. - Моя главная ошибка - думать, что я смогу держать дистанцию. Смотреть, как этот любитель цифр крутится вокруг тебя, и делать вид, что мне всё равно…

Я не успела ответить. Не успела даже подумать.

Его губы накрыли мои. Мягко, но так жадно, что мир вокруг окончательно перестал существовать.

Не было никакого автобуса, не было коллег, сидевших в паре метров от нас. Был только вкус терпкого кофе, запах кедра, от которого кружилась голова, и его рука, осторожно скользнувшая на мой затылок. Я подалась навстречу, прикрывая глаза и отвечая на поцелуй, чувствуя, как всё внутри завязывается в тугой, сладкий узел…

- Приехали, коллеги! На выход! - громоподобный бас физрука Сергея Петровича ударил по ушам.

Микроавтобус резко дернулся и затормозил.

Я распахнула глаза, судорожно втягивая воздух, словно вынырнула из-под воды. Сладкий туман мгновенно рассеялся.

Перед глазами было мутное окно и серое небо. А моя щека… покоилась на чем-то твердом и обтянутом плотным черным трикотажем.

Я сглотнула и очень медленно, холодея от ужаса, скосила глаза.

Черный джемпер. Широкое плечо.

Моя голова преспокойно лежала на плече Максима Игоревича. Более того, судя по тому, как затекла шея, я бессовестно спала на нем довольно долго.

Боже. Это был сон. Мне всё это приснилось.

Сердце ухнуло куда-то в район кроссовок. Я отшатнулась от его плеча так резко, словно меня обдало кипятком, и с размаху ударилась затылком о холодное стекло автобуса.

- Ой! - вырвалось у меня вместе с испуганным писком.

- Осторожнее, Дарья Сергеевна, - голос Касьянова был спокойным, ровным и чуть хриплым. Настоящим, совсем не таким, как в моём сне, конечно же.

Он повернул ко мне голову. Никаких следов нежности во взгляде, никаких потемневших глаз. Разумеется, я всё ещё оставалась «ошибкой».

Только бы я ничего не бормотала и не говорила во сне… Мое лицо вспыхнуло с такой силой, что, наверное, могло бы с легкостью подпалить салон.

- Я… извините, пожалуйста, Максим Игоревич, я не… Я случайно уснула, простите, что я на вас… свалилась, - забормотала я, чувствуя себя самой неуклюжей идиоткой в истории системы образования.

- Ничего страшного, - невозмутимо ответил он, поднимаясь со своего места. - Вы так сладко спали, было даже немного завидно. И, я всегда рад помочь своим подчинённым.

Что и следовало доказать. Вот кем мы были. Начальник и подчинённая.

В этот момент над нами нависла тень.

- Даш, ну что, идем? - Александр стоял в проходе.

Брюки он кое-как застирал, но на ткани всё равно виднелись подозрительные разводы, отчего вид у математика был слегка помятый и лишенный былого лоска. Он перевел тяжелый взгляд на Касьянова.

- Экскурсия начинается, - добавил Саша, и в его тоне явно читалось желание поскорее увести меня подальше от начальника.

Максим Игоревич бросил на математика короткий, абсолютно нечитаемый взгляд, поправил воротник куртки и молча шагнул в проход, уступая мне дорогу.