22 глава
22 глава
Воздух между нами стал словно густым и наэлектризованным, и казалось, что сейчас посыплются искры от нашего напряжения.
Максим Игоревич смотрел на мои губы, и в его взгляде читалась такая неприкрытая, темная жажда, что у меня подкосились колени.
Он медленно склонился ко мне, сокращая те несколько сантиметров, что нас разделяли. Я забыла, как дышать. Забыла про то, что мы в музее, про коллег, про здравый смысл. Глаза закрылись сами собой, а сердце заколотилось о ребра с такой силой, словно пыталось пробить грудную клетку.
- Даш? Даша, ты где?
Голос Александра, усиленный эхом пустых коридоров, прозвучал как гром среди ясного неба.
Я резко распахнула глаза, Максим Игоревич замер. Какую-то долю секунды он смотрел на меня с нечитаемым, почти болезненным выражением, а затем тяжело сглотнул и отстранился.
В одно мгновение его лицо изменилось. Темный, обжигающий взгляд погас, уступив место привычному ледяному спокойствию. Он оттолкнулся от стены, убрал руки в карманы брюк и чуть повернул голову в сторону, откуда уже раздавался звук шагов.
Спустя мгновение в дверях зала показался Саша.
- А, вот вы где, - он смерил нас подозрительным взглядом, словно почувствовав странную атмосферу. - Группа уже на выход пошла. А вы тут…
- Изучаем экспонаты, Александр, - ровно, без единой эмоции ответил Касьянов. В его голосе не было ни капли того хриплого напряжения, что звучало секунду назад. - Идёмте.
Максим Игоревич развернулся, и чеканным шагом направился к выходу, даже не взглянув на меня. А я осталась стоять, вжимаясь в стену и пытаясь унять предательскую дрожь в руках. Губы горели, словно он всё-таки меня поцеловал.
- Пойдем? - Саша подошел ближе и попытался взять меня за руку, но я поспешно схватилась за ремешок сумки обеими руками. - Ты чего такая бледная? Замерзла?
- Да. Прохладно здесь что-то, - соврала я, - я слышала, в музеях специально такую температуру поддерживать, чтобы лучше хранились экспонаты. – Добавила я ещё зачем-то, наверное, чтобы скрыть волнение. Когда я волновалась, я могла как молчать, словно воды в рот набрала, так и болтать безумолку.
Остаток дня превратился в изощренную пытку.
После музея мы всей группой отправились в небольшое местное кафе. Сергей Петрович сдвинул два стола, и так вышло, что мы с Сашей оказались прямо напротив Максима Игоревича.
Если бы существовал чемпионат по навязчивой заботе, Александр забрал бы все золотые медали. Он пододвигал мне салфетки, предлагал попробовать свой салат, спрашивал, не дует ли мне от окна, и постоянно пытался невзначай коснуться моего плеча, или приобнять меня. Я отвечала односложно, чувствуя себя так, словно пока я зажигала с любовником, за мной наблюдал ревнивый муж.
Это всё из-за взгляда директора! Касьянов пил свой черный кофе, молча слушал байки физрука и смотрел на нас с Сашей. Точнее, он смотрел сквозь нас. Его взгляд был холодным, полным скрытой насмешки и чего-то еще, от чего у меня кусок не лез в горло.
Казалось, он каждую секунду напоминал мне о том, что произошло в том зале. О том, как легко я расплавилась под его взглядом, и что не стоило мне сейчас принимать знаки внимания от других мужчин.
Как же всё это было сложно! Ну вот чего ему было от меня надо? Не мог, разве, сказать прямым текстом, чтобы я не мучилась?
И с Сашей над было что-то делать, пока всё не зашло слишком далеко. Как-то деликатно ему намекнуть, что больше, чем друзьями, нам с ним не быть.
Когда мы наконец завершили нашу экскурсионную программы, и вышли на улицу из очередного музея, солнце уже клонилось к закату.
Я первая забралась в наш микроавтобус, забившись на свое место у окна. Хотелось просто закрыть глаза, воткнуть в уши наушники и очнуться уже дома, в своей безопасной кровати.
Но у мироздания на этот счет были другие планы.
Водитель, кажется, его звали Василий, повернул ключ зажигания, раздался натужный кашель мотора, потом какой-то металлический скрежет, и тишина…
- Приехали, - мрачно констатировал водитель, открывая дверь и вылезая наружу.
Следующие полчаса мы провели на улице, наблюдая, как Василий и Сергей Петрович с фонариками от телефонов копаются под капотом. С каждой минутой становилось всё холоднее, а на душе тревожнее, потому что дело с места не двигалось.
- Генератор полетел, - наконец вынес вердикт водитель, вытирая перемазанные в масле руки ветошью. - Сегодня не поедем. Тут запчасть нужна, до завтрашнего утра ничего не сделаю.
По толпе учителей пронесся недовольный гул.
- А рейсовые автобусы? - спросила Лена.
Максим Игоревич, всё это время стоявший чуть в стороне с телефоном в руке, поднял голову.
- Последний рейсовый ушел сорок минут назад. Электрички в нашу сторону отсюда не ходят.
- И что делать? - растерянно пискнула я, плотнее запахивая легкую куртку, которую на счастье догадалась захватить с собой.
- Ночевать здесь, - спокойно ответил Касьянов, убирая телефон во внутренний карман куртки. - В паре кварталов отсюда есть гостиница «Провинция». Я только что с ними связался, свободные номера пока имеются. Берем вещи и идем, пока нас окончательно не заморозило. Завтра утром, как только починят автобус, вернемся.
Саша тут же оказался рядом и ободряюще коснулся моего локтя.
- Не переживай, Даш. Заодно город вечером посмотрим. Я с тобой, всё будет хорошо.
Я нервно сглотнула, глядя на то, как Максим Игоревич доставал из микроавтобуса свою дорожную сумку.
Мы застряли в чужом городе на всю ночь, и что-то мне подсказывало, что ночь ожидалась интересной… Как минимум меня не оставят фантазии о том, что могло бы произойти в том зале, если бы не зашёл Саша. И споры с самой собой, не почудилось ли мне вообще всё это.