35 глава

35 глава

После такого вечера было ожидаемо, что я проснулась с раскалывающейся от боли головой и опухшими, тяжелыми веками.

Кажется, я после своей вечерней, перетекающей в ночную, истерики вырубилась так, что вообще не двигалась пока спала, потому что всё тело затекло.

И, словно жизнь издевалась надо мной, первое, что я увидела, проснувшись и выйдя в коридор, были те самые бордовые розы, так и оставшиеся лежать на пуфике. За ночь они подвяли, потому что я оставила их без воды, и это было как-то… символично, что ли.

В груди тут же больно заныло, но слез больше не было. Похоже, вчера я выплакала всё до последней капли.

Взяв розы, я прошла на кухню, и достала из вазы ещё и пионы, которые выглядели отлично, и были ни в чём не виноваты. Но… все цветы в итоге отправились в мусорное ведро. Я просто не могла на них смотреть.

Выбросив главные триггеры, прошла в ванную и умылась ледяной водой. Посмотрела на свое отражение: бледная кожа, потухший взгляд. Нет, в таком виде появляться перед Касьяновым и что-то ему доказывать я не собиралась. Да и вообще не собиралась, если честно. Хватит с меня унижений на ближайшие сто лет.

Набрала сообщение завучу: «Анна Павловна, доброе утро. Сегодня иду открывать больничный, прошу найти мне замену», и начала действовать дальше. ПО плану, который уже был в моей голове.

Максим мне почти сам лично его озвучил. Точнее, последний пункт плана, но, обо всём по порядку.

Первым делом я оделась и дошла до ближайшей аптеки. Купила еще три теста от разных производителей, вернулась домой и сделала их все. Результат оказался неизменным: на каждом тесте проявились чёткие две полоски.

Но для полного спокойствия мне нужны были неопровержимые медицинские факты. Слова Максима о бесплодии не давали мне покоя. Что, если у меня проблемы со здоровьем? Гормональный сбой?

К девяти утра я уже сидела в коридоре платной клиники, чудом выбив себе окошко на УЗИ по острой боли.

Лежа на кушетке в полумраке кабинета, я до побеления костяшек сжала руки в кулаки, пока врач проводила обследование. Сердце стучало где-то в горле.

- Никаких патологий нет, - наконец нарушила тишину женщина в белом халате, поворачивая ко мне монитор. - Плодное яйцо в полости матки. Беременность маточная, развивается абсолютно нормально. Срок примерно четыре-пять недель. Поздравляю.

Четыре-пять недель. Как раз тот самый день…

Я выдохнула так резко, словно до этого не дышала. Значит врачи, ставившие Касьянову стопроцентный диагноз, ошиблись. Значит, вопреки всем медицинским прогнозам, случилось чудо, в которое он так категорично отказался верить. Во мне действительно росла крошечная жизнь. Его ребенок. Ребенок мужчины, который вчера смешал меня с грязью.

Вместе с подтверждением пришло какое-то ледяное, кристальное спокойствие. Я не собиралась бежать к Максиму, размахивая заключением УЗИ. Если он так легко поверил в то, что я способна была «повесить» на него чужого ребёнка, допустить вообще мысль, что помимо него я была параллельно с другим мужчиной, и даже не попытаться поверить в то, что я говорила, значит, нам с ним точно не по пути.

Итоговым пунктом моего плана была школа.

Я приехала туда ко второму уроку, специально подгадав время так, чтобы коридоры были пустыми. Проскользнув в пустую учительскую, достала из принтера чистый лист бумаги и быстро, не давая себе времени на сомнения, написала заявление по собственному желанию. Аккуратно сложила его пополам.

Идти в приемную, а уж тем более заходить в кабинет директора, я не могла. Меня начинало мелко трясти от одной мысли о возможной встрече.

Мне повезло: Олю я перехватила на выходе из учительской.

- Даша? - она удивленно округлила глаза. - А Анна Павловна сказала, что ты на больничном, я тебе уже звонить хотела! Слушай, ну ты и правда выглядишь ужасно... Бледная как моль.

- Оль, сделай мне одолжение, - я перебила её заботливое щебетание и протянула ей сложенный лист. - Положи это на стол директору. Только лично на стол, хорошо?

Оля нахмурилась, нерешительно забирая бумагу.

- А что там? - ее глаза расширились, когда она развернула лист и прочитала первые строки. - Даш… это что? Ты с ума сошла? Что-то случилось вчера после того, как я ушла?!

Я знала, что она искренне переживает за меня, но сейчас любое расспрашивание было подобно ковырянию открытой раны.

- Оля, пожалуйста, - мой голос сорвался, и я судорожно сглотнула подступивший ком. - Не спрашивай ни о чем, я чуть позже тебе расскажу, обещаю. Сейчас мне слишком тяжело. Если я начну рассказывать, я разрыдаюсь прямо здесь. Просто передай ему это, ладно?

Подруга замолчала. Она внимательно посмотрела в мои глаза и серьезно кивнула.

- Хорошо. Но ты мне всё расскажешь, когда будешь готова?

- Спасибо, - я слабо улыбнулась ей, развернулась и почти бегом бросилась к выходу.

Только оказавшись на улице, я смогла нормально вдохнуть. Я шла по аллее прочь от школы, чувствуя, как обрывается невидимая нить, связывавшая меня с этим местом.

Столько лет проработала, мне нравилась профессия, школа, всё устраивало, кто же мог подумать, что всё сложится вот так…

У самых ворот я не выдержала. Остановилась и обернулась.

Мой взгляд скользнул по входу в школу, потом по фасаду и замер на окнах третьего этажа. Окна кабинета директора.

Сердце пропустило болезненный удар: мне показалось, что за плотной тканью стоит темный мужской силуэт. Будто кто-то чуть отодвинул штору и неотрывно наблюдает за мной.

Я моргнула, отгоняя наваждение. Наверное, просто игра света или мое больное воображение. Да и какая теперь разница?

Я отвернулась и решительно зашагала прочь.

Домой я не поехала, а сразу вызвала такси на вокзал, в моменте приняв ещё одно решение.

Мне нужно было сбежать из этого города, туда, где меня не будут судить. Где меня обнимут, нальют горячего чая и просто выслушают.

Мне нужна была моя старшая сестра и её безусловная поддержка, которая сейчас требовалась мне как кислород.

- Мне один билет до Москвы, - тихо, но твердо сказала я в окошко кассы. - На ближайший поезд, пожалуйста.