42 глава
42 глава
Даша
Остаток дня почти полностью я проревела, а ночь провела в какой-то полудреме, то и дело проваливаясь в тревожные, рваные сны. Каждые полчаса прислушивалась к звукам в подъезде, но там было тихо.
Утром я заставила себя встать пораньше. Умылась ледяной водой, чтобы скрыть следы бессонницы и вчерашней истерики, и пошла на кухню варить овсянку.
В просторной квартире сестры стояла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов. Я была, можно сказать, одна, не считая нашей с Таней лежачей бабушки, которая жила в дальней комнате.
Обычно, когда муж Тани как сейчас уезжал в командировки, а она сама заступала на суточные дежурства в клинику, сестра нанимала сиделку. Но сейчас, пока я перебралась к ним, я твёрдо заявила, что сама возьму на себя эти обязанности. Мне просто жизненно необходимо было быть полезной, занять руки и голову, чтобы не сойти с ума от собственных мыслей.
Положив кашу в тарелку, я прошла в бабушкину комнату, помогла ей приподняться на подушках и принялась терпеливо кормить с ложечки. Это монотонное занятие успокаивало, и я даже смогла ненадолго окунуться воспоминаниями в то время, когда мы с Таней и бабушкой жили втроём, и мы с сестрой вот так же за ней ухаживали.
В прихожей щелкнул замок, похоже, Таня вернулась со смены.
Я вышла навстречу с пустой тарелкой и замерла. Сестра стягивала кроссовки, а у её ног стояли два объемных крафтовых пакета из дорогого супермаркета.
- Артём решил из командировки доставку заказать для нас? - удивилась я.
- Если бы, - Таня устало выдохнула и потерла переносицу. - Это твой ухажер. Сидит в машине у подъезда, бледный как поганка. Я мимо шла, он выскочил, всучил мне пакеты со словами: «Передайте Даше, пожалуйста. Ей сейчас нужны витамины». Я даже рот открыть не успела, как он их на скамейку поставил и отошёл.
Внутри всё сжалось. Я подошла ближе, заглянув внутрь: свежая клубника, голубика, гранаты, орехи, фермерский творог, красная рыба. Сверху лежал белый прямоугольник картона. Я вытащила его дрожащими пальцами.
Размашистым почерком Максима было выведено несколько предложений: «Даша, прости меня еще раз. Я знаю, что никакие слова не загладят мою вину, и не буду навязываться или торопить тебя. Но я просто с ума схожу от мыслей о тебе и ребёнке. Пожалуйста, не отказывайся от продуктов, вам с малышом сейчас очень нужны витамины и силы. Злись на меня, но береги себя. Я буду рядом столько, сколько потребуется. Если захочешь поговорить, номер у меня не изменился. Люблю».
От последнего слова заныло внутри. Зачем он так? Специально издевался надо мной?
- Я не буду это есть, - я бросила записку на тумбочку, чувствуя, как к горлу подступает ком. - И ты в следующий раз не бери. Пусть забирает свои подачки.
- Ой, Даша, не начинай, - отмахнулась Таня, подхватывая пакеты и неся их на кухню. – Понятно, что он виноват, и как любой мужик он начал искупать вину доступными и понятными ему способами. Клубнику я выкидывать не собираюсь, бабушке сделаю с творогом, ей полезно и она любит такое. А рыбу запеку нам на обед сегодня. И в чём-то он прав: тебе сейчас о ребенке думать надо, а не о том, как тебе сделали больно.
- Но… Я думала, ты на моей стороне!
- А я всегда на твоей стороне. – Таня повернулась ко мне, тепло улыбнувшись. – Только вот думаю, что ты такая же горячая по характеру, как и я. А так лучше решения не принимать, поверь моему опыту. Любая медаль имеет две стороны. Он точно был не прав, но разве не заслуживает человек второго шанса? Особенно с учётом того, что в будущем родится ребёнок, и он его отец, от этого уже никуда не деться…
Следующие три дня превратились в странную позиционную войну.
Максим держал слово: он больше не звонил в дверь, не пытался прорваться силой, не докучал звонками. Но его присутствие ощущалось постоянно. Я подходила к окну и видела его внедорожник, припаркованный на другой стороне улицы. Иногда он выходил подышать воздухом, ежась от промозглого московского ветра, и подолгу смотрел на наши окна. Курьеры привозили пакеты от него каждый день: свежие фрукты, соки, выпечку из пекарни.
Я злилась. Злилась на него за это упрямство, злилась на Таню, которая невозмутимо принимала доставки, и еще больше злилась на себя, потому что каждый раз, видя его ссутулившиеся плечи во дворе, едва сдерживалась, чтобы не сбежать по лестнице вниз.
На четвертый день Таня пришла со смены совершенно разбитой.
- Всё, меня нет. Я труп, - пробормотала она, едва разувшись. - В отделении завал, две экстренные операции подряд. Если дом не горит - не буди.
Сестра рухнула на свою кровать и уснула, едва коснувшись головой подушки.
Я же, чтобы чем-то заняться, помыла посуду, протерла пыль на кухне, стараясь загрузить себя рутиной. Налила стакан воды и потянулась к верхней полке за полотенцем.
И тут это случилось.
Резкая, тянущая боль резанула по низу живота с такой силой, что я охнула, согнувшись пополам. Стакан выскользнул из ослабевших пальцев, с оглушительным звоном разбившись о кафель. Осколки брызнули во все стороны, вода растеклась лужей.
Я вцепилась в край столешницы, тяжело дыша.
«Спокойно. Это просто тонус. Так бывает», - попыталась успокоить себя я, но живот тут же скрутило новым, куда более сильным спазмом. В поясницу словно вонзили горячую спицу.
Животный, первобытный страх за малыша накрыл меня с головой. Мысли заметались. Разбудить Таню? Она после тяжелейших суток, спит так, что из пушки не разбудишь, да и чем она поможет дома без оборудования и медикаментов? Вызвать скорую? Пока они доедут по пробкам...
Голова соображала плохо, паника вытеснила все остальные эмоции.
Я, спотыкаясь, выбежала в прихожую. Дрожащими руками кое-как накинула куртку прямо на домашнюю одежду, всунула босые ноги в резиновые тапки, которые Таня выставила, чтобы взять с собой завтра на смену.
Нужно в больницу. Срочно.
Задыхаясь от боли и страха, я щелкнула замками и распахнула входную дверь, собираясь броситься к лифту, и чуть не врезалась прямо в широкую грудь.
Максим стоял на площадке. В расстегнутом пальто, с двумя бумажными стаканчиками кофе в руках, видимо, только что поднялся с улицы.
Увидев меня, бледную как мел, растрепанную, согнувшуюся пополам и судорожно сжимающую живот руками, он мгновенно выронил кофе на бетонный пол. Темная жидкость брызнула на его ботинки, но он даже не опустил взгляд.
- Даша… - его лицо побелело от ужаса. Он в один прыжок оказался рядом, перехватывая меня поперек спины. - Что? Что болит?!
- Максим… - я вцепилась побелевшими пальцами в лацканы его пальто, окончательно капитулируя перед страхом. По щекам градом покатились слезы. - Пожалуйста… помоги. Надо в больницу…
Он не задал больше ни единого вопроса. Подхватил меня на руки, как пушинку, прижал к себе так крепко, словно пытался закрыть собой от всего мира, и бросился вниз по ступеням.