44 глава

44 глава

Я смотрела в его глаза, воспаленные от бессонных ночей и сегодняшнего пережитого ужаса, и понимала, что у меня просто не было сил прогнать его. Да я и не хотела.

Вся моя злость, вся обида, которую я так старательно культивировала последние дни, сейчас казались чем-то мелким и незначительным по сравнению с тем, что мы едва не потеряли.

- Оставайся, - тихо ответила я, чувствуя, как вместе с этим словом из груди уходит колючий ком.

Максим шумно выдохнул, словно я только что помиловала его перед казнью. Он снял пиджак, небрежно бросив его на спинку стула, пододвинул тяжелое кресло вплотную к моей кровати и с ещё одним вздохом опустился в него.

Осторожно, словно боясь, что я в любую секунду могу передумать и отдернуть руку, взял мои пальцы в свои ладони. От его рук исходило тепло, а меня вдруг начала бить мелкая дрожь - то ли отходящего адреналина, то ли от действия капельницы.

- Я чуть не сошел с ума, когда увидел тебя там, в коридоре, - нарушил тишину Максим. Его голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. Он поднес мою руку к губам и прижался долгим поцелуем к запястью, там, где бился пульс. - Даша, клянусь тебе, я готов был сдохнуть прямо на той лестничной клетке, только бы забрать эту боль себе.

- Сейчас всё хорошо, - прошептала я, чувствуя, как веки тяжелеют. - Врач сказал, что малышу ничего не угрожает. Это главное.

Максим кивнул, не сводя с меня потемневшего взгляда. Он помолчал несколько минут, собираясь с мыслями.

- Я должен тебе объяснить, - наконец произнес он, глядя мне прямо в глаза. - Не оправдаться. Оправдания тому, как я себя повел, нет. Я просто хочу, чтобы ты поняла, что происходило в моей голове, когда ты сказала о ребенке.

Я чуть повернула голову на подушке, показывая, что слушаю.

- Когда врачи несколько лет назад вынесли мне этот диагноз… бесплодие… - Максим скрипнул зубами, и на его скулах снова заходили желваки. - Для мужика это звучит как приговор. Это бьет по самому больному, по твоей мужской состоятельности. Я объездил разные клиники, консультировался со светилами медицины которых находил, через знакомых. И везде мне говорили одно и то же: шансов практически нет. Ноль целых, хрен десятых.

Он горько усмехнулся и опустил взгляд на наши сплетенные руки. Его большой палец машинально поглаживал мою кожу.

- Я привык с этим жить. Смирился, закопал это глубоко внутри, убедил себя, что мне и так нормально. Семья распалась, и я заполнил себя работой, бизнесом, короткими связями… А потом в моей жизни появилась ты. И всё перевернулось. Я начал думать о том, что не мог тебя потерять из-за своей несостоятельности… Даже прокручивал варианты, которые мог предложить, если ты очень мечтала стать матерью. Донорство, усыновление… Я готовился к этому разговору. Собирался сказать тебе правду, но всё оттягивал момент. И вдруг ты стоишь передо мной, и говоришь, что беременна.

Максим поднял на меня глаза, и в них плескалась застарелая, рвущая душу боль.

- У меня в голове произошло короткое замыкание. Разум отключился полностью. Остались только голые факты, которые мне годами вдалбливали врачи, и уязвленное, больное эго. Моя первая мысль была не о чуде. Моя первая мысль была о том, что я бракованный, а ты… ты просто нашла нормального, здорового мужика. Я испугался. До одури испугался, что сказка закончилась, и я тебя теряю.

- И поэтому ты решил ударить первым? - тихо спросила я, чувствуя, как предательски дрожит голос.

- Да, - не стал отпираться он, качнув головой. - Повел себя как последний урод. Вместо того чтобы обнять тебя, поверить своей женщине, я позволил комплексам и ревности уничтожить самый счастливый момент в моей жизни. Я так боялся оказаться обманутым идиотом, что стал тираном. Прости меня, маленькая. Пожалуйста, прости. Я знаю, что не заслуживаю, но… я постараюсь искупить свою вину. Всю жизнь буду искупать.

Только сейчас, слушая его сбивчивую, пропитанную болью исповедь, я по-настоящему поняла его. Поняла, насколько глубоко сидела в нем эта заноза, насколько сильно он был травмирован своим диагнозом. Это не было недоверием ко мне лично, это было тотальное неверие в то, что судьба может дать ему такой подарок.

Слезы снова застелили глаза, но на этот раз они не обжигали горечью.

Я высвободила одну руку из его хватки и медленно потянулась к его лицу. Коснулась напряженной щеки, провела большим пальцем по линии скулы, стирая невидимую преграду, которая стояла между нами все эти дни. Заставляя его поверить, что я здесь, я его слышу и принимаю. Максим закрыл глаза, прижимаясь лицом к моей ладони, как большой, уставший зверь, который наконец-то нашел дом.

- Ты идиот, Касьянов, - прошептала я с грустной улыбкой. - Тебе нужно было просто поговорить со мной. Поделиться своими страхами, а не строить из себя непробиваемую стену.

- Я знаю, - хрипло ответил он, перехватывая мою руку и целуя раскрытую ладонь. - Я больше никогда в тебе не усомнюсь. Ни на секунду. Клянусь.

В палате снова повисла тишина, но теперь она была другой. Не напряженной, а исцеляющей. Я чувствовала, как вместе с ровным стуком моего сердца окончательно уходит обида, уступая место покою.

Тишину нарушил вибрирующий звук. Максим вздрогнул, достал телефон из кармана брюк и, взглянув на экран, виновато посмотрел на меня.

- Это Таня. Я написал ей сообщение из коридора, пока тебе ставили капельницу, чтобы она не сходила с ума, когда проснется и увидит пустую квартиру.

Он нажал на кнопку ответа и сразу включил громкую связь.

- Касьянов, ты какого чёрта меня не разбудил?! - раздался из динамика взволнованный голос сестры. - Даша как? Что врачи говорят? Я только проснулась, увидела разбитый стакан, воду на полу, чуть инфаркт не получила, пока твое сообщение не прочитала!

- Я здесь, Тань, всё хорошо, - подала голос я, стараясь говорить бодро.

- Слава богу! Даша, ты мне седых волос добавила, - шумно выдохнула Таня. На заднем фоне послышался голос бабушки, и сестра торопливо добавила: - Я бы примчалась прямо сейчас, но сама понимаешь, бабулю оставить не с кем.

- Никуда не надо мчаться, тебе самой нужно отдохнуть после смены, - вмешался Максим. Тон его стал уверенным, хозяйским. - Я всё контролирую. Врачи сказали, что это просто тонус. Мы в хорошей клинике, у Даши отдельная палата, капельницы уже поставили. Я останусь с ней на ночь.

Повисла короткая пауза. Я прямо видела, как Таня на другом конце провода удовлетворенно кивает.

- Поняла тебя. Ладно. Раз так… доверяю ее тебе. Глаз с неё не спускай, завтра утром созвонимся, узнаю, что нужно привезти. Дашунь, целую, отдыхай.

Звонок отключился. Максим отложил телефон на тумбочку и снова повернулся ко мне. Взгляд его стал теплее, тревога немного отступила.

Он перевел глаза с моего лица ниже, туда, где под тонким больничным одеялом скрывался наш ребенок. Тот самый малыш, чье сердцебиение заставило этого сильного мужчину плакать всего пару часов назад.

Он нерешительно занес руку над моим животом, но остановился в миллиметре от ткани, словно спрашивая разрешения. Боясь спугнуть этот момент.

Я накрыла его крупную, горячую ладонь своей и сама опустила её себе на живот.

Максим судорожно выдохнул. Он гладил меня так осторожно и трепетно, будто держал в руках величайшее сокровище мира. И в этот момент, глядя на то, с какой невероятной нежностью он прикасается ко мне, я окончательно поняла: война была окончена.

Слабость брала свое, глаза закрывались. Я чувствовала, как Максим поправляет одеяло, укрывая меня лучше, а затем его губы касаются моего виска.

- Спи, моя хорошая. Я буду охранять ваш сон, и больше никогда никуда не уйду.

Я провалилась в сон, всё еще чувствуя тепло его руки на своем животе, твердо зная, что теперь мы со всем справимся. Вместе.