45 глава

45 глава

Эти несколько дней в клинике доказали мне одну простую истину: если Максим Касьянов берет что-то под свой контроль, он делает это с пугающей, но в какой-то мере даже приятной одержимостью.

Он фактически поселился в моей палате. Каждое утро я просыпалась и видела его в кресле в углу: он тихо стучал по клавишам ноутбука, решая рабочие вопросы на удаленке, но стоило мне лишь пошевелиться, как он тут же откладывал дела в сторону.

Максим следил за тем, чтобы я ела не только больничную еду. Каждый день на тумбочке появлялись свежие фрукты, мои любимые десерты и горячие сытные обеды. Он контролировал приём витаминов лучше любой медсестры, подолгу гладил меня по волосам, пока я засыпала, и ни разу не дал усомниться в том, что теперь я и наш малыш были в абсолютной безопасности.

Угроза миновала, показатели пришли в норму, и врач, наконец-то, дал добро на выписку и дорогу домой, строго-настрого наказав беречь себя и избегать любых стрессов.

Максим приехал забирать меня с самого утра. Помог одеться, сам осторожно застегнул молнию на куртке, и нес мою легкую сумку с вещами так, словно в ней лежали хрустальные вазы.

- Как самочувствие? - спросил он уже в машине, выруливая с территории клиники. Он бросал на меня внимательные взгляды каждую минуту, словно сканируя на наличие недомоганий.

- Максим, я прекрасно себя чувствую, - со смешком ответила я. - Врач же сказал, что я здорова. И беременность - это не болезнь.

- Врач сказал, что тебе нужен покой, - непререкаемым тоном отозвался он. - И я намерен этот покой обеспечить. Сейчас заедем к твоим за вещами, попрощаемся, и сразу домой, чтобы ты поскорее могла отдохнуть.

И никаких уточнений, что значит «домой». Но, по настрою Максима я и так понимала, что, похоже, очень скоро могла к нему переехать.

Как только мы зашли в квартиру сестры, Таня, вытирая руки полотенцем, сразу вышла в прихожую. Взгляд её тут же метнулся к Максиму, который молча стоял у меня за спиной, возвышаясь над нами. Сестра прищурилась, оценивающе оглядывая его с ног до головы.

- Ну, проходите, гости дорогие, - протянула Таня, не скрывая легкой иронии. - Чай пить будете перед дорогой? Пироги только из духовки.

- Обязательно, - Максим, к моему удивлению, не стал отказываться или торопить нас. Он помог мне раздеться и уверенно прошел на кухню, ведя себя в чужом доме так, словно бывал здесь каждый день.

- Я к бабушке зайду, - шепнула я Тане.

Я заглянула в спальню. Бабушка полулежала на кровати, обложенная подушками, и в выцветших глазах, когда она увидела меня, заблестели слезы радости.

- Дашенька! Слава богу, выписали! Иди сюда, моя хорошая.

Я присела на край постели и порывисто обняла её, чувствуя, как пахнет от неё знакомым с детства теплом.

- Всё хорошо, бабуль. Мы с Максимом помирились и едем домой.

Пока я общалась с бабушкой, Таня с Максимом в коридоре о чём-то разговаривали.

Я не собиралась подслушивать, но так уж получилось, что когда я вышла из комнаты бабушки, они меня не видели из-за угла, и я непроизвольно стала свидетельницей их разговора.

- Значит так, Касьянов, - голос Тани звучал тихо, но очень внушительно. - Я не знаю, что там у вас за страсти кипят, и как вы мирились. Даша тебя простила, и это её право. Но я скажу тебе один раз.

Я замерла.

- Если ты ещё раз доведёшь её до такого состояния, - чеканила Таня каждое слово, - если она из-за тебя прольёт хоть одну слезинку… Я приеду и лично тебе ноги выдерну. И мне будет плевать, какой у тебя там статус, должность и связи. Понял? У меня тоже всё подобное имеется.

Повисла короткая пауза. Я уже представила, как Максим смерит её своим фирменным ледяным взглядом. Но его ответ прозвучал на удивление спокойно и серьёзно.

- Понял, Татьяна. И можешь быть уверена, я скорее себе ноги выдерну сам, чем позволю ей снова когда-либо плакать из-за меня.

- Ловлю на слове, - удовлетворенно хмыкнула сестра.

Когда мы прощались, Таня обняла меня так крепко, что у меня захрустели ребра, но на душе стало на удивление легко и спокойно.

Долгая дорога домой на машине Максима прошла на удивление гладко. Он вел максимально аккуратно, часто делал остановки, чтобы я могла размяться, и следил, чтобы мне было комфортно.

В родном городе мы ненадолго заехали ко мне, но только чтобы я собрала себе сумку с необходимыми на первое время вещами. Дальше он настоял, что нам необходимо было жить вместе, чтобы он мог обо мне заботиться, а раз его квартира была больше, то я должна была переехать к нему.

Я устала с дороги, и понимала, что спорить было бесполезно. Так что, покорно собрав небольшую сумку, просто поехала за своим любимым. Ведь я, в общем-то, была вовсе не против.

А уже на следующий день, вопреки его протестам, я решила выйти на работу в школу. Дома сидеть мне было бы невыносимо скучно, да и соскучилась я по своей привычной суете.

В учительскую я заходила с легким волнением. О том, что я всерьез собиралась уволиться, во всей школе знала только Оля. Для остальных коллег мой внезапный отъезд значился как «больничный».

Касьянов никому не позволил пустить слухи, поэтому встретили меня совершенно обыденно.

- Дарья Сергеевна, с возвращением! - первой меня заметила учительница истории. - Мы уж думали, вы нас насовсем покинули.

- Никак нет, вернулась в полном здравии, - с улыбкой ответила я, снимая пальто.

Мне нужно было закрыть еще один важный вопрос как можно скорее, чтобы уж наверняка чувствовать себя спокойно. На большой перемене я направилась в приемную.

Оля сидела за компьютером, печатая какой-то приказ. Увидев меня, она на секунду замерла, ее пальцы зависли над клавиатурой, а во взгляде читалась целая буря эмоций: обида, растерянность и, кажется, искренняя радость, которую она пыталась скрыть.

- Привет, - тихо сказала я, прикрывая за собой дверь.

Я понимала её эмоции. Пропала, ничего ей не рассказала, не звонила…

- Явилась, - Оля откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. - А я думала, ты теперь только телеграммами с простыми смертными общаешься.

- Оль, прости меня. Пожалуйста, - я подошла ближе, чувствуя себя ужасно виноватой. – Я знаю, что вела себя как дура, что не выходила с тобой на связь. И знаю, что ты переживала…

Оля поджала губы, сверля меня взглядом. А потом шумно выдохнула и потерла переносицу.

- Дура и есть, - буркнула она, но тон ее уже не был таким колючим. - Я же чуть с ума не сошла, когда ты мне тот листок с заявлением всучила и пропала! А этот… - она кивнула на массивную дверь кабинета директора. - Ходил тут чернее тучи, рявкал на всех. Твоё заявление он, кстати, порвал. Просто в мелкие клочья изодрал прямо передо мной, как только прочитал. В отдел кадров оно так и не попало. Никто в школе даже не знает, что ты увольняться собиралась.

- Всё было… сложно, - я слабо улыбнулась, чувствуя, как щемит сердце от ее слов. Максим не отпустил меня даже тогда. - Но сейчас всё хорошо. Мы поговорили.

Оля внимательно посмотрела на мое лицо, на глаза, которые, я знала, теперь светились совсем иначе.

- Значит, вы снова вместе, - она наконец улыбнулась, и я с облегчением выдохнула.

- Вместе.

- Ладно, прощена. Но с тебя подробный рассказ и огромный торт. И чтобы больше никаких секретов, Соколова!

- Договорились, - я рассмеялась, чувствуя, как последний камень падает с души. – Тогда для тебя сенсация. Знает только Максим и моя сестра. Я бер…

Дальше был слышен только Олин визг, и мы так долго обнимались, что я чуть не опоздала на урок.

Вечером мы приехали в квартиру Максима. После шумной школы и эмоциональных разговоров его тихая квартира казалась настоящим убежищем.

Касьянов не пустил меня на кухню. Сам заказал ужин, сам заварил мой любимый чай. Мы сидели на диване, я откинулась на его грудь, слушая ровный стук его сердца. Моя рука покоилась на животе, и его ладонь, по привычке, накрывала мою.

- Знаешь, о чем я думал все эти дни? - тихо нарушил тишину Максим, зарываясь носом в мои волосы.

- Мм? - я прикрыла глаза от удовольствия.

- О том, что я потратил слишком много времени на страхи. На глупые сомнения, - он осторожно отстранил меня от себя, заставляя сесть прямо, и заглянул в глаза.

Он потянулся к карману брюк.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела в его руках маленькую бархатную коробочку.

- Даша, - его голос слегка дрогнул, но прозвучал твердо. - Я не умею говорить красивых речей. Я просто знаю, что без тебя моя жизнь - это пустота. Ты принесла в неё свет и смысл. Ты подарила мне чудо, в которое я даже не смел верить.

Он открыл коробочку. Кольцо было изящным, с небольшим, но чистым бриллиантом, который сверкнул в тусклом свете торшера.

- Я хочу засыпать и просыпаться с тобой каждый день. Хочу вместе растить нашего ребенка. Будь моей женой, Даша. Выйдешь за меня?

Я не планировала сегодня плакать, но слёзы всё-таки брызнули из глаз. Я смотрела на этого сильного, сложного, но такого любимого мужчину, и понимала, что все испытания стоили этого единственного момента.

- Да, - прошептала я, всхлипывая. - Да, Максим. Я согласна!

Он выдохнул так, словно задерживал дыхание несколько минут, аккуратно надел кольцо мне на палец и притянул к себе, целуя так нежно и глубоко, что у меня закружилась голова, и не осталось никаких сомнений, что нас ждёт только долгое-долгое и безграничное счастье!