Глава 22

Дамир

Немая сцена. Я перевожу взгляд с хмурящегося Дани на Аниту, которая обнимает себя руками, словно ей холодно, с Аниты на улыбающуюся Сашку — и так по кругу.

Мой мозг, до недавних пор прекрасно работавший, вдруг перестает функционировать, полностью отключаясь от реальности.

И ведь подсознательно я все прекрасно понимаю.

Сложно не понять, на самом деле. Особенно когда мальчик, который стоит передо мной, совсем недавно сам пришел ко мне и сказал, что он мой сын.

Но разум отказывается принимать информацию. Ведь это… бесчеловечно — скрывать от меня моего же ребенка.

— Закрой дверь, Дамир, — первой нарушает тишину Анита.

— Я никуда не уйду, — заявляю слишком грубо, даже Саша перестает улыбаться.

— Не надо уходить, — уже мягче говорит Анита. — Проходи и закрой дверь, с лестничной клетки тянет сквозняком.

Я захожу в небольшую квартиру, закрываю за собой дверь.

— У нас принято разуваться, — хозяйка поднимает бровь.

А у нас принято не скрывать детей от отцов. За это и статью схлопотать можно.

Но я проглатываю готовые вырваться слова и разуваюсь.

— Так, Саня, ты голодная? — с улыбкой спрашивает Анита у Сашки.

— Как волк! — выкрикивает Саня и рычит.

Анита заливисто смеется, а я… стою, как идиот, и смотрю на эту, мать ее, идиллию, хотя хочется вырвать себе все волосы на башке и обматерить девушку.

— Тогда иди на кухню, нам сейчас должны привезти пиццу. Ты ешь пиццу и наггетсы?

— Я их обожаю! — широко улыбается Саша.

Анита уводит детей на кухню. Меня никто не приглашает, видимо посчитав, что я сам разберусь, что делать.

Вот только я нихрена не могу разобраться в том, что сейчас происходит. А главное — не понимаю, что делать дальше.

Заторможенно иду за детьми и на пороге кухни зависаю, наблюдая, как Анита воркует над ними.

— Дамир, — оборачивается ко мне, — в дверь позвонили, это пиццу привезли. Открой, пожалуйста.

Я будто смотрю на себя со стороны. На то, как послушно открываю дверь, как забираю заказ и отношу его на кухню.

Анита раскрывает коробки и пакеты, расставляет все на столе, включает на телевизоре, который висит тут же на стене, мультики и говорит детям.

— Вы пока обедайте, а потом, Дань, покажешь свою комнату Саше, хорошо?

— Понял, мам, — кивает Даня, хмурясь и поглядывая на меня.

Я помню, как признал, что мальчик похож на меня. Но сейчас, когда он хмурится, я всматриваюсь в него более пристально. Много общих черт, разрез глаз, их цвет.

Похож…

— Дамир, пойдем, — Анита проходит мимо меня, и я, как пес на привязи, плетусь за ней.

Она заходит в комнату, по всей видимости ее спальню, и отходит к стене, молча смотрит на меня.

— Какого черта ты не сказала мне? — спрашиваю.

Мой голос звучит надломленно и потеряно, совсем не по-мужски. Но именно так я себя сейчас и чувствую — растерянным, как будто я ребенок, который еще ничего не понимает в жизни.

— После всего, что было? — Анита спрашивает холодно, без сарказма и кривых улыбочек. — Дамир, тогда ты мне наговорил много всего… Да и не только ты, сам помнишь.

Анита пожимает плечами, отворачивается от меня.

— Но должна признаться, что я собиралась рассказать. Я была уже на пятом месяце и случайно встретила Сусанну. Хотела у нее узнать, как ты, чтобы понять, нужен ли тебе этот ребенок. Но она снова кинулась на меня с кулаками.

— Сусанна? — округляю глаза. — Напала на беременную тебя?

— В ее оправдание она не знала, что я в положении, на мне была свободная одежда. В общем, я сбежала и поняла, что это знак. Вот и все, — поворачивается ко мне. — Не будет никаких извинений, Дамир. И признаний тоже. Да, я не сказала тебе о ребенке. Но давай начистоту: сложно представить, что ты был бы счастлив, узнав эту новость после всего, что между нами произошло.

— Ты не имела права решать за меня! — выпаливаю, но тут же сдерживаю себя, стараясь говорить тише. — Ты обязана была рассказать мне, неважно, как мы расстались! Я имел право знать, что у меня растет сын!

— Имел право? — вот теперь Анита улыбается. — Ты воспользовался мной. Тебе стало скучно, и ты решил — почему бы не переспать с подругой сестры? Я для тебя была просто подстилкой. Так что нет, Дамир, никакого права на сына ты не имел.

— Мстишь мне за нелюбовь?

— Нелюбовь? Нет, — хмурясь, рассматривает меня. — Я хотела уберечь сына от яда твоей семьи, Дамир. Я хотела уберечь его от правды. И да, я не была до конца уверена, что тебе этот ребенок в принципе нужен. Уж лучше пусть у него вообще не будет отца, чем будет такой, который никогда его не полюбит.

— И что, ты вообще не собиралась мне говорить правду?

— Не собиралась, — качает головой.

— Откуда тогда Даня узнал обо мне?

Анита отходит от стены, отворачиваясь к окну.

— Он нашел мой старый телефон, в котором сохранились наши с тобой фотографии. Сам нашел, сам пришел к тебе, — наклоняет голову набок, но все равно не смотрит на меня. — Я не знала, что он пошел к тебе.

Она сохранила наши фотографии?

— Кто была та девушка, которая забрала Даню?

— Подруга. Прости, я запаниковала тогда. Наверное, уже в тот момент стоило признаться во всем.

Анита оборачивается, обнимает себя за плечи и поднимает на меня взгляд, но он больше не отдает сталью.

— Что ты планируешь дальше делать?

— В смысле что? — выпаливаю. — Хочу официально признать отцовство.

Анита печально улыбается.

— Я не о том, Дамир. Что ты будешь делать с Даней?

Поднимаю взгляд к потолку. Все-таки мой, да? Вот оно как интересно получается. Жил одинокую, скучную жизнь. Работа-дом. А сейчас и дочь со мной, и сын появился.

Эй, там, наверху! Давай все-таки пока притормозим с детьми?

— Я хочу узнать его получше, — возвращаю взгляд к Аните, которая, видимо, переживает в ожидании моего ответа. — Чем он увлекается, что любит?

Она улыбается, кивая.

— Хорошо.

— Я надеюсь, ты не будешь препятствовать установлению отцовства и нашим встречам? — спрашиваю ее резко.

— Обговорим график встреч, и не буду, — кивает.

Шумно выдыхаю и иду на выход из спальни, но, не дойдя до двери, резко оборачиваюсь.

— Какого хрена, Анита? — спрашиваю с болью. — Ты счастлива оттого, что твой сын растет без отца?

— Нет, Дамир, — отвечает мне так же горько. — Я не счастлива оттого, что Даня растет без отца. Но тогда я не видела другого выхода. Ты откровенно послал меня, сказав больше не появляться в твоей жизни. Между нами не осталось ничего. Твоя семья ненавидела меня, а я была зла на тебя и на них. Каким мог вырасти ребенок в этой ненависти?

И я понимаю, что доля правды есть в этой истории. И могу понять Аниту. С трудом, не до конца, но могу.

Одновременно с тем я отказываюсь принять тот факт, что мой сын десять лет рос без меня.

— Сейчас прошлое не имеет значения, Анита. Я имел право знать о сыне. Остальное — твои догадки и теории о том, что может быть, а чего быть не может, — качаю головой. — Я бы никогда не позволил моему сыну расти в атмосфере ненависти. Неважно, что было между нами, но я бы любил его всем сердцем, а с тобой… уверен, ради Дани мы бы нашли способ нормально общаться.

Тяжело вздыхаю и иду к двери.

— Дамир, — зовет Анита, и я оборачиваюсь.

У нее на глазах слезы, и мне хочется задеть ее еще больнее, чтобы до нее дошло, что так, черт возьми, нельзя!

— Даня не скажет тебе, но думаю, он рад, что правда раскрылась. Ему действительно не хватает мужского плеча рядом.

Внутри тановится тепло от этих слов, от осознания, что я кому-то нужен.

— Я постараюсь сделать так, чтобы он не разочаровался в том, что я его отец.