Глава 16 – Ангелина

У меня оборвалось дыхание, когда я прочла содержимое. Этим строчкам было много лет, наш классный руководитель под новый год любила проводить подобного рода развлечения. Она выдавала всем лист бумаги и конверт, а мы писали свои пожелания. Конверты подписывали, заклеивали и возвращали Людмиле Аркадьевне. Обычно классная уносила их в свой кабинет, она хранила разную мелочь, связанную со своими учениками в качестве памятных вещей. Но никому и в голову не приходило рыться в этих вещах. – Это было в седьмом классе, – возмущенно отчеканила в свою защиту. На листке бумаге я тогда написала: «Хочу ощутить вкус мужских губ. Надеюсь, в этом году обязательно случится мой первый поцелуй». И в конце зачем-то добавила «Ангелина А.», вот же дурочка. Как же стыдно было это читать. – Мне все равно, – Яр пожал плечами, и я поняла: ему реально нет дела ни до меня, ни до моих желаний. Зато целой школе было весело, особенно если учесть, что всю прошлую неделю мне проходу не давал сам Дава, местная знаменитость. Может, не будь его в этой цепочке, никто бы так и не отреагировал, да и вообще не нашел письмо столетней давности. – Я уже! Я! Целовалась! – зачем-то выпалила, а потом поняла, как это глупо прозвучало и поджала губы. Ярослав наклонился ко мне, запах его парфюма с нотками черной смородины и кардамона повис в воздухе. И если минутой ранее я ощущала, как по спине бегают мурашки от уличной прохлады, то сейчас мне не хватало воздуха. Я неуверенно сглотнула, разглядывая с высоты своего роста этого парня. Он был слишком близко. Его теплое дыхание касалось моей кожи, пробуждая непонятное волнение в груди. – Мне поздравить тебя? – с нескрываемым весельем уточнил Громов. – Или пожалеть? – Лучше сделай шаг назад, – потупив взгляд, прошептала я. – Ты выглядишь растерянной, – вместо шага к отступлению, Ярослав еще больше наклонился, будто пытался что-то рассмотреть. – Глупости. – И сердечко бьется громко: тук-тук-тук, – пропел он, да так язвительно, что у меня аж кулаки сжались. – Ничего не бьется, если только у тебя! – набрав полные легкие воздуха, я сама сделала шаг назад и гордо задрала подбородок. – Только при Сане так не красней, – наконец Ярослав выпрямился, и только теперь я заметила, как по его лицу скатывались капли дождя – медленно, будто очерчивая красивый контур вдоль подбородка и острых скул. Короткие каштановые волосы окончательно промокли. – Иначе он сразу догадается, что сломил твои баррикады. – Скажи честно, зачем весь этот цирк? Цветы, игрушка, приглашения. Вы что, поспорили на меня или ты так мне за что-то мстишь? – В этой пищевой цепи я лишний, к счастью, – Яр приподнял голову, вдыхая свежий воздух. На его одежде уже было множество мелких влажных точек. Я взглянула на себя и поняла, что пора бы уходить под крышу, иначе моя рубашка совсем намокнет и станет прозрачной. – Ясно, – буркнула я, развернулась и только собралась уходить, как Громов вдруг окликнул меня. – Постой, у меня тут еще кое-что есть. – Вторая записка или очередная идиотская шутка? – Хуже! – он сократил между нами расстояние, держа руки в карманах джинсов. – Помнишь моего странного друга Серегу? – Помню. – У него день рождения на этой неделе, и он очень хочет, чтобы ты… – Яр громко выдохнул, скривив от недовольства губы. Будто ему самому было не очень приятно произносить эту реплику. – Пришла его поздравить. – Я? – Да, он запросил тебя в качестве подарка, и я пообещал, что приложу все усилия. Не знаю, сколько секунд я молчала, растерянно хлопая ресницами и забыв о дожде. В голове не укладывалось, зачем едва знакомому человеку так нужно видеть меня на своем дне рождения. Мало одного странного парня, так теперь еще один будет? Ярослав, видимо, заметил мое негодование и поспешил дополнить свою пылкую речь: – Ты не думай, дело не в симпатии или типа того. Просто… – он снова замялся, словно подбирал правильные слова. – У Сереги нет друзей. Никого, кроме меня. Обычно он и не стремится сблизиться с кем-то, но с тобой ему было весело. Нашел лишние уши для идиотских шуток, – Яр хмыкнул. Я вспомнила, как Сережа потешался над ним, и вдруг улыбнулась. – Я… могу я подумать? – Подходи к двенадцати к «Печорину» в субботу. – Что? Эй, я не сказала «да». – У тебя скоро промокнет рубашка и это добавит казусов к твоему приключению с запиской, – взгляд Громова скользнул вдоль моей шеи, потом ниже, по ключицам, пока не достиг груди. Это было так странно. Словно меня медленно раздевают, касаются кожи и проходятся по открытым участкам пальцами, покрытыми шипами. В этом взгляде не было ничего пошлого, но в то же время он окутывал дурманом, от которого могла закружиться голова. Раньше со мной подобного не происходило, поэтому я жутко смутилась и, скрестив руки на груди, помчалась прочь. Скорее под крышу. Лишь бы кофточка окончательно не сделалась прозрачной. А когда я наконец-то оказалась в теплом помещении, то подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела девушка, чьи щеки покрывал яркий румянец. Заскочив в уборную, я плеснула водой на лицо, стараясь привести себя в чувство. «Ничего такого не произошло, чтобы под ногами вдруг пропала устойчивая земля. Это дурацкие выходки Ярослава, самоуверенного хоккеиста, у которого в голове сплошные опилки. Не стоит настолько бурно реагировать на обычные взгляды. Он так на всех смотрит»,– убеждала я себя. Однако, когда поднялась на свой этаж, мне уже было не до Громова. В нашем классе шел бурный диалог между моей Лилей, Женькой и Асей. Я, конечно, никогда не любила подслушивать, но сейчас, услышав первые слов, не смогла игнорировать. – Как же так получилось, что про это письмо прознали? – вялым голосом спросила Лиля. – Да, это ужасно, – уж больно наигранно вздохнула Ася. И я сразу поняла – ее рук дело. – Если Лина узнает, что это я проболталась про письмо… Блин! Да и оно же старое. Мы тогда в седьмом или восьмом классе были. – Ты же говорила, она и сейчас… – Ася сделала паузу, будто вроде и хотела озвучить вслух фразу, а вроде и переживала на ее счет. Опять же фальшиво. Все в этой звездной девушке было ненастоящим. – Да, но… – Лилька блеяла как пятиклассница. А я… я просто облокотилась на стену и попыталась как-то осмыслить услышанное. Моя лучшая подруга разболтала этим выдрам про мой опыт, вернее, его отсутствие, про наши желания, которые мы загадывали. Хотя нет, скорее только про мои: вряд ли о своем сокровенном Ильина стала бы трепаться. И на меня вдруг накатила такая обида, злость. Я дорожила нашей дружбой, готова была за Лильку в огонь и в воду. А она променяла меня на тусовку с популярными ребятами. Уверена, даже не задумываясь. Глаза будто застлала пелена, губы дрогнули. Это была стрела в спину, острая и очень толстая. Эта стрела задела самый главный орган, она раздробила его, как пуля. Мне хотелось закричать: «Верните мою лучшую подругу, я так люблю ее и не могу потерять». Однако вместо этого я лишь прикрыла ладонью рот и сдержала слезы. «Я сильная… Я справлюсь.»