Глава 39 – Ангелина

Ярик написал мне часа через три, сказал, что доехал к себе и спросил, как обстановка дома. Сложно было поверить, что теперь мы вроде как… Хотя… Я до сих пор не знала, в каком статусе я для него – девушки или той, с кем можно поцеловаться развлечения ради? Стоп! Яр – не Дава, это я уже успела уяснить. Зря вообще надумала себе что-то плохое про Громова. Конечно, его поведение или вот эти высокомерные взгляды, высказывания на мой счет, добавляли масла в огонь моей фантазии. Но теперь я понимаю, что Ярослав не просто хороший, он придерживается определенных принципов, и в его привычки устроить спектакль в главной роли с лучшим другом не входит. Как и не входят и отношения в духе «поигрался и забыл». В любом случае, мне нужно просто подождать или потом задать вопросы, которые меня интересуют. Чего накручивать себя лишний раз? На следующий день мама сообщила, что мы снова едем в школу вместе. Она хотела, чтобы Юрий и Вадима подвез, но брат слег с простудой. Оказалось, ночью у него поднялась температура, а мама, как и полагается, просидела рядом с кроватью сына. Самое забавное: Вадим утром, несмотря на плохое самочувствие, весь светился. Он даже кофе заварил на всех. – Ты чего такой счастливый? – спросила я за завтраком. Брат наклонился ко мне, отодвигая чай с малиной и прошептал: – Ничего. – Как маленький, – усмехнулась я. – Нормальный, – надулся он. А потом, смотря на довольное выражение лица Вадима, на то, как мама целует его в лоб, проверяя, не горячий ли тот, как подает ему таблетки и делает компресс, я поняла: она давно вот так не заботилась о нас. Мы уже были взрослыми, могли сами и таблетку в рот положить, и градусник под мышку сунуть. И если я болела частенько, то Вадим наоборот – от силы раз в год. Он был у нас крепким орешком, готовым побороться с любым вирусом. Однако даже такой взрослый орешек мечтал вновь стать ребенком, которого будет хоть пару часов опекать мама. Это было умилительное зрелище. В школу в этот раз я собиралась словно на парад: взяла новые тени, подвела глаза, румянами оттенила щеки и на губы нанесла матовую помаду морковного цвета. Вместо привычных брюк надела черную юбку с высоким поясом, сверху тонкую белую кофточку с V-образным вырезом. Покрутилась перед зеркалом, поправила распущенные пряди и, довольная собой, улыбнулась. – С ума сойти, – прокомментировал Вадим, провожая нас на пороге. На парковке во дворе нас уже ждал старенький Лексус Юрия. Однако не только он там был. В районе детской площадки, вырисовывая восьмеркой круги, ходил Ярослав. В черной кожанке, джинсах и кедах – он выглядел как всегда стильно. – Это как понимать? – нахмурилась мама при виде Громова. Хотела бы я и сама знать, как! Яр мне не говорил, что будет ждать перед школой. Хотя в сердце сразу сладко кольнуло, словно там распустились цветы. Подпрыгнула бы от радости, да вовремя вспомнила, как глупо это будет выглядеть. Поэтому я лишь сдержанно улыбнулась. – Для меня самой сюрприз, правда, – постаралась оправдаться я. Тем временем Ярослав заметил нас с мамой и двинулся в нашу сторону. Он шел вразвалочку, словно могучий лев, вальяжно передвигаясь по завоеванной территории. Одним словом , уверенности Яру было не занимать. – Добрый день, – поздоровался Громов. – Уж не знаю, добрый ли, – недовольно поджала губы мама. Она явно не планировала, что все сложится таким образом. – Вас так погода огорчила? – выгнул бровь Яр, хотя, казалось, ему глубоко наплевать на мамино настроение. – Если вы, Ярослав, влияете на погоду, то да, она меня огорчила. – На что я только не влияю, поэтому предлагаю заключить перемирие. Иначе вечный дождь вам обеспечен. Глаза мамы расширились, словно две монетки. Мне показалось, ее задел ответ Яра. Не особо уважительный, местами с насмешкой. Она не привыкла к такому отношению к ней, надо будет попросить Громова вести себя мягче. – Не опоздайте в школу, – прошептала мама и вдруг развернулась и ушла к машине Юрия. Я была в шоке, что она так легко отпустила меня с Ярославом: говорила же, что он ей не нравится. Мы с ним переглянулись, а затем Яр сделал шаг ко мне, подался вперед и поцеловал меня в щеку. От прикосновения его холодных губ по телу побежали мурашки. Я смущенно склонила голову, сдерживая улыбку, которая возникла от потока чувств, что захватывали меня. Никогда подобного не было, это что-то невероятное. – Пошли, мамина дочка, – сказал Яр. И мы стали спускаться на главную улочку, которая вела в сторону школы. Шли просто рядом, болтали о разном, но не держались за руки. А мне так хотелось ощутить тепло его ладони. Буквально в пятистах метрах от школы я не выдержала и сама взяла его руку и переплела наши пальцы. Сжала крепко их и отвернулась к дороге, чтобы скрыть от него свои полыхающие щеки. – А ты умеешь удивлять, – тут же отозвался Яр. Он посмотрел на наши сцепленные руки,– я ощущала это интуитивно, кожа вспыхнула пламенем от его взгляда. Поэтому я поспешила перевести тему. – Я слышала, завтра у вас игра? – О, да, – он тут же изменился в голосе и стал серьезным. – Приходи, если любишь смотреть, как мужики гоняются за шайбой. – Приду! – согласилась я. Раньше мне не нравился хоккей, но теперь даже интересно увидеть Яра другим. – Займешь мне место? – Обязательно. Будешь одна или с братом? – он боковым зрением поглядывал на меня, а я думала, какие на вкус сегодня у него губы. Они выглядели безумно чувственными и притягательными. Кажется, у меня окончательно сломались тормоза. – Одна, Вадим болеет. – Уж не хитростью ли? – Увы, от его болезни помогает Терафлю, – хихикнула я. – Интересно, что помогает от моей болезни, – задумчиво произнес Яр. – Наверное, я. – Хотелось бы поспорить, но, кажется, ты права. Я так и не поняла, пошутил Громов или был серьезен, но обижаться не стала. В конце концов, мы оба еще не до конца осознали, что между нами. Пожалуй, это нормально, – находиться в смятении, особенно парням, особенно – Яру. Интересно, он когда-нибудь влюблялся по-настоящему? Когда мы пришли в школу, в очередной раз поймали на себе тысячу изучающих взглядов. Даже встретили Сашу в коридоре, от которого за версту несло дорогими, но ужасно приторными духами. К моему удивлению, Дава поздоровался, одарив меня дружелюбной улыбкой, и стал задавать будничные вопросы из серии: «Как дела?», «Как вам погода?», «Придешь на нашу игру?». Я отвечала односложно, то и дело поглядывая на Ярослава. Он же вообще не смотрел на своего лучшего друга, и хотя внешне Громов оставался закрытой книгой, мне вдруг показалось, в нем что-то изменилось. Словно Яр скрывал за маской равнодушия вспыхнувшее пламя в отношении Давы. Неужели я перессорила их? В горле комом осел неприятный осадок. – Что с тобой? – спросил Громов, когда мы остались одни и подошли к моему кабинету. – Соскучилась по твоей улыбке, – съехала с темы я. – Девочка моя, – он положил ладонь мне на поясницу, а сам наклонился и замер возле моего уха. Его дыхание пробуждало во мне искорки, от которых не иначе как плавилась кожа. – Моя улыбка – вещь редкая, и ее надо заслужить. – И что мне надо сделать? – подыграла я ему, обхватывая руками вокруг талии. Быть в объятиях Ярослава мне, безусловно, нравилось. Они сводили с ума, от них подкашивались ноги. – Может, снова спрячешься со мной в шкафу в раздевалке? – томным голосом ответил Яр. Он обхватил губами мочку моего уха и прикусил ее. Божечки! Я превратилась в растопленный шоколад, мне до чертиков захотелось поцеловать Ярослава. Что он творил со мной? Было стыдно, но хотелось продолжения. – Подумаю, – уклончиво прошептала я. – Беги, Абрамова, – сказал Яр, и магия нашей близости вмиг рассыпалась, подобно звездам, что падали летом в метеорном потоке. – Угу, – коротко кивнула я и шмыгнула в кабинет под его пристальным взглядом.