Глава 18

Глава 18

ИРИНА

Женечка замечает меня сразу и, тут же расплывшись в улыбке, направляется навстречу.

– Ириша! – читаю по губам.

– Привет, дорогая, – чмокаю ее в щеку, приобнимая в ответ, после чего выпрямляюсь. – Шикарно выглядишь, хоть саму замуж выдавай.

Встретившись взглядом с переминающимся в паре шагов подполковником, задумчиво поглядывающим на тетушку, делаю вывод, что мои слова вполне могут оказаться пророческими. Кажется, новоявленный ухажер совсем не против.

Вот что волшебная сила чар любимой родственницы делает после всего пары часов применения.

Красотка, нечего сказать!

Надо ей посоветовать вести курсы по охмурению. Уверена, спрос будет о-го-го.

Да и почему нет, если даже сейчас, когда Женя смеется и отмахивается от моих слов, а сама то и дело бросает в сторону кавалера взгляды лисы-плутовки, знающей безопасный путь в курятник, Олисов «плывет», как мальчишка, и отслеживает каждый её жест.

М-да, тётушка у меня – огонь!

Кстати, о свадьбе…

Идея-то гениальная, и все больше мне нравится. Мало того, что переключу внимание сводницы со своей персоны в иное русло, так еще и гарантированно от души гульну на мероприятии.

Вот уж где явно не будет скуки, снобов с постными рожами лицами, и сборищ ради обсуждения дел и заключения важных сделок. Народ придет веселиться и будет веселиться. А все тошные зануды вроде Маруси застрянут еще на фейсконтроле. Как вурдалаки на линии, нарисованной солью.

Отправив Игорюшу (господи, спасибо умению держать лицо, иначе ржала б аки конь, глядя как важный и грузный медведь-подполковник расплывается в умильной улыбке, слыша воркование понравившейся ему женщины) за шампанским, тетушка, не изменяя своим привычкам, устраивает мне привычный блиц-опрос.

«Как заграница? Понравилась? О, я рада!.. А Будапешт? Впечатлил? Прекрасно!.. Случайно не красивыми мужчинами? Нет? Почему? Все стремные?.. Не все? Через одного? О, да, правильно, наши лучше! Подтверждаю… Кстати, а как дела на личном фронте у подружки, с которой ты летала? За-а-амужем? Ох, какая милая девочка!.. А муж хороший? Прекрасный? М-м-мм, замечательный мальчик!.. А друзья у него есть? Как это – не знаю?! Надо знать. И не всех подряд, а только неженатых. Почему не спросила? А чем ты занималась столько дней? Естественно, отдых – это хорошо, Ирочка, но и о себе думать надо. Нет, дорогая, я не шучу! А давай мы прямо сейчас позвоним нашей милой Ульяне и попросим разузнать ее все подробнее…»

Боже, как я радуюсь возвращению медвежонка-Игорюши, кто бы знал!

– Люблю шампанское, – обращаюсь к нему с улыбкой, пока мою родственницу отвлекают другие гости, – а вы?

– Коньяк. Но только по праздникам, – серьезно отвечает Олисов, приглаживая согнутым указательным пальцем усы.

Скашиваю глаза в сторону тетушки, разговаривающей от нас в паре шагов, но завороженно наблюдающей за этим с виду совершенно обычным жестом, и решаю укрепить позиции.

– А вы знаете, Игорь Олегович, Женечка тоже предпочитает этот благородный напиток, который почему-то считается мужским… Но главное, м-м-мм, она умеет его использовать в готовке. Вы бы только знали, какие пропитки для тортов она делает на его основе, пальчики оближешь. А мясо… Вы едите мясо? – понижаю голос, создавая видимость приватной беседы.

– Коне-е-ечно.

Аллилуйя!!!

– Так это замечательно! – взмахиваю одной рукой. Второй не могу, держу бокал. – Значит, вам непременно нужно напроситься в гости к Евгении Леонидовне и попробовать ее запечённое в духовке мясо под коньячным соусом. Гарантирую, шедевр!

– М-да?

– Не сомневайтесь. Она готовит, как бог! А какие борщи варит… ложка стоит! А жареная картошечка с хрустящей корочкой, посыпанная свежим лучком. А слабосоленая селедочка собственного приготовления…

Ого, у кого-то кадык дергается!

– Как, Ирочка, вы вкусно рассказываете…

– Вот, да, – печально вздыхаю, – только говорить и умею. К сожалению, руками я точно не в тетушку пошла. Растут не оттуда. А вот она – мастерица. Но знаете в чем особая печаль?

Олисов сводит вместе брови, становится серьезным, готовым решать все печали зазнобы… М-да, все же Женечка – просто вау! Приворожила мужика одной левой.

– В чем же, Ира? – наклоняется ближе, чтобы не пропустить ни слова.

– Печаль в том, что никто не ценит ее шедевров, – тяжко вздыхаю. – Сережа не может. Его невеста, – киваю в сторону Бестужевой, – заставляет питаться травой. Иначе ругается. А я… эх, я вечно сижу на диетах.

Тьфу-тьфу-тьфу три раза на всякие глупости!

– И куда ж всё добро уходит?

Ой, кому-то явно жаль трудов Женечки.

Замечательно… мышка почти в клетке!

– Тетушка раздает всё соседям и друзьям, но часто… выкидывает, – складываю бровки домиком и киваю на удивленное лицо своего собеседника.

– Не порядок!

– Вот-вот.

– Нужно это исправлять!

– Совершенно с вами согласна…

– А о чем это вы тут шепчетесь?

От нового допроса любимой родственницы, вернувшейся к нам и заметившей переглядывания с ее кавалером, спасает телефонный звонок.

– Простите, это важно, – вру, не краснея, и тут же принимаю вызов. – Добрый день, Ольга Леонидовна! Рада вас слышать!

– Э-э-э, Ирусь. Я что не вовремя? – шепчет Олька, будто ее голос может кому-то помешать. – Могу перезвонить.

– Ни в коем случае! Все документы почти готовы. Обещаю, мы засудим вашего кобеля-мужа и заберем причитающуюся нам половину имущества.

– У тебя проблемы? – Сорокина в очередной раз моментально улавливает суть.

Бинго!

– Совершенно верно.

– Тогда сбегай, где бы ты ни была.

– Именно так я собираюсь сделать, – киваю с важным видом, потом жестом показываю наблюдающей за мной тетушке, что дела-дела, и быстренько сваливаю. Благо, укромных мест кругом предостаточно.

– Колись, что случилось?

В трех словах описываю Ольке приключения, после чего интересуюсь:

– Ты просто так позвонила, чтобы поболтать, или…

– Максимка в больнице.

– Чего?

Торможу на ходу, будто в стену влетаю.

– Кто-то слегка избил Сидорова, Ир. Гематомы по всему телу, сломаны несколько ребер и обе руки, пробита голова.

– Хренасе! – морщусь. – И что он говорит?

– Ничего не помнит.

– Пипец! Что-то я сомневаюсь…

– Я тоже. Поэтому, дорогая, будь осторожна. Ну так, на всякий случай. Кто знает, вдруг это может быть как-то связано с твоим увольнением.

Облизываю губы, выдыхаю.

Такая мысль и мне приходит в голову.

– Конечно, Олька. Обязательно буду.

В жаркий летний день вдруг резко становится холодно. Растираю предплечья, осматриваюсь, будто за мной кто-то может сейчас наблюдать... Потом отмахиваюсь. Даже если это проделки Аль Мади, здесь его быть не может.

– Кстати, если есть минутка, расскажи, как жених с невестой оценили твой подарок. Понравился?

Мысленно благодарю бывшую коллегу за хорошую попытку сменить разговор… и поддаюсь.

– О, они его еще не видели, – усмехаюсь. – Думаю, сделают это завтра… или послезав…

– Ира!!! Это что еще за ерунда в коробке?! – раздается визгливый вопль из-за спины, обрывающий меня на полуслове.

– Упс, похоже я ошиблась. Ольчик, перезвоню, – сбрасываю вызов и медленно оборачиваюсь.

Красная, как рак, Маруся стоит, сжимая кулаки, а за ее спиной Сережка с деревянным ящиком в руках пытается подавить смех.

Пытается тщетно… не выдерживает и гогочет в голос.

Тоже хочется улыбнуться.

Ужасно сильно.

Идеальная Маруся во всклокоченном состоянии – это ржачно. Будто принцессе нечаянно поправили корону… лопатой.

– Сережа, прекрати! Не вижу ничего веселого в этом… этом… ужасе! – тыкает пальцем в коробку капризуля. Ух, как ее трясет! – Это мерзость! Фу!

– Нет, Мариночка. Это не фу! Это возможность найти с партнером новые точки соприкосновения, – врубаю строгий голос, каким обычно разговариваю с истеричными клиентами. – Вот смотри. Сережка тебя сейчас не слушается, а ты берешь, вот эту плеточку, – достаю из кем-то вскрытой коробки аксессуар и взмахиваю им, – да как по заду ему… и не только по заду… шлёп-шлёп!.. А вдруг вам понравится? Увлечетесь… и скандал закончится жарким сексом! М-м-ммм… классно же, правда?!

– Ты…

– Или еще вариант, – перебиваю мстительно. – Вот ты сейчас орешь, как потерпевшая, или дома так же орешь, а Сергуня хочет тебя заткнуть. Он берет вот этот леденец, – достаю кляп на резиночках, – а потом ту же плетку… И пока ты сосешь… он тебя…

– ИДИОТКА!!!

Нервы Бестужевой сдают раньше, чем я успею озвучить все фантазии, какие приходят в голову.

Зато Платонов не сдерживается. Плюхнув короб на землю, прикрывает глаза ладонью и ржет, стирая слезы.

– Ириш, я же говорил, как сильно тебя люблю? – интересуется спустя пару минут беспрерывного хохота, когда получается отдышаться.

– Я не против, если ты будешь это говорить постоянно, – разрешаю великодушно.

Подхожу к братишке поближе и позволяю себя обнять. Потом все же интересуюсь:

– Кстати, а кому пришла идея открыть подарки сейчас? Обычно же это делается позже.

– Кому-кому, Марусе, естественно, – фыркает Платонов. – Ты ее задела. Она захотела тебе отомстить, высмеяв подарок. Я не успел ей помешать.

– Я испортила праздник? – морщу нос.

– Забей, разберемся.

Задираю голову вверх, смотрю любимому родственнику в глаза и только одного не понимаю:

– Ёнь, неужели ты ее, правда, так сильно любишь, что… готов к такому серьезному шагу, как брак?

– Не переживай, сестренка, – поглаживает меня по спине и целует в макушку, – всё будет хорошо.