Глава 38

Глава 38

ИРИНА

Сложность действительно появляется, но не сразу, а к вечеру, и не та, про которую я думаю, пока нахожусь в офисе.

К слову, на рабочем месте мы с Самковым торчим до семи часов. Михаил занимается увольнением Пряхиной, проводит пару ранее согласованных встреч с клиентами и, раскидывая текучку, попутно консультирует коллег, как стоит раскручивать то или иное дело, в зависимости от конечных целей.

Я же, засев в своем кабинете, сначала наслаждаюсь поздним обедом из ресторана, который заказывает «жених», узнав, что поесть пораньше я времени не нашла, а позже занимаюсь почти тем же, что и он: разгребаю бесконечные запросы, готовлю ответы и веду телефонные переговоры. Затем вместе с Ломтевой согласовываю график на предстоящую рабочую неделю.

– Милен, подскажи, а Света когда в конторе появилась? – интересуюсь у помощницы.

Естественно, этот нюанс я легко могла бы выяснить непосредственно у Самкова… но, во-первых, до этого времени нужно еще как-то дожить, а я хочу знать всё уже сейчас. Во-вторых, Михаилу и так придется напрягаться, когда я стану пытать его вопросами, связанными с братишкой, а позже теми, что касаются наших друзей и Аль Мади. В-третьих, девочки – это всегда и прежде всего девочки. Мы и поболтать любим с подробностями, перемыв косточки не только главным персонажам сплетен, но всем остальным, кого случайно по ходу болтовни зацепим. Да и ситуацию видим немного иначе, нежели скупой на слова и эмоции сильный пол.

– Так через день, Ирина Николаевна, как вы в командировку улетели, – информирует меня Милена.

– Вот как, – удивляюсь странному совпадению.

Хотя какое же оно странное, если задуматься. То, что девчонку направили вынюхивать информацию, мы уже выяснили, а время попадания в контору не так уж и принципиально. Важна была сама цель.

– Молодая она, – отмечаю между тем еще один немаловажный момент.

– Потому что вчерашняя студентка, – уверенно объясняет помощница. – Она же только в этом году защитилась. Вот и встал вопрос ребром: либо назад в глухую провинцию возвращаться, где работу днем с огнем без блата не сыщешь, либо здесь за что-то цепляться. А здесь тоже непросто. Нужно и пропитание себе обеспечить, и жилье снять, которое стоит в разы дороже, чем общага, где Светка всю учебу обитала. Да и работы пусть в большом городе навалом, но без опыта тоже не особо с распростертыми руками ждут.

Хм, звучит логично, да и интересно слышать важные факты из биографии нашей шпионки, вот только…

– А ты откуда так много знаешь?

Интересуюсь без наезда, но не скрываю удивления. Умеет, однако, Ломтева добывать информацию. Что само по себе для будущего адвоката, в которые стремится пробиться девушка, очень важное качество.

– Ой, случайно вышло, – признается она, качая головой, – мы же день молодежи в прошлую пятницу после работы отмечали. Собрались все помощники и спонтанно сразу после офиса пошли посидеть в кафе. Вот там она и разговорилась под рюмку чая.

Под рюмку чая…

Усмехаюсь по-доброму.

Да… многие любят поболтать под рюмку чая… особенно если чай забористо крепкий, или опрокидывают несколько рюмок подряд под не особо сытную закуску.

– Ясно, – киваю, а затем решаю на удачу поинтересоваться еще. – Милен, а разве в контору Самкова так запросто можно попасть? Я думала, здесь отбор должен быть приличным.

Выпучивает глаза и моментально соглашается:

– Так он приличный, – затем хмурится. – Еще какой. Я почти полгода ждала, чтобы иметь возможность подать резюме повторно, как только на сайте новая вакансия появилась.

Так-так-так… Ломтева полгода ждала места с красным дипломом. А Пряхину с посредственным синим взяли сразу… ну, раз вчерашняя студента.

Интересно, однако. И подозрительно…

Надо будет обязательно обдумать этот момент. Может, действительно была потребность в помощниках.

А кстати…

– Милен, а по поводу штата… он у нас укомплектован? Или как?

– Укомплектован полностью, – заверяет девушка с такой уверенностью, будто до сих пор на сайте поиска работы все вакансии отслеживает. И этот вопрос знает назубок.

– Тогда я не совсем понимаю, – признаюсь в потере логики. – Пряхина – чья-то протеже? Или в резерве стояла?

– Нет, вроде, – качает она головой, – не то и не то. – На минуту задумывается, а затем вновь подкидывает информацию для размышления. – Ее на место Татьяны Чижиковой взяли, помощницы Шуваловой.

О, как.

– К Ангелине? – мгновенно вспоминаю аховую блондинку, возненавидевшую меня с первого дня, потому что уж очень ей не понравилась занятость Михаила.

Впрочем, я сама недалеко во взаимном неприятии утопала. До сих пор ее противное мурлыканье в ушах звенит с томным придыханием: «Михаил, у меня текучка…» Тьфу, кошка драная!

– Да, к ней, – развивает мысль Милена. – Уж не знаю, что они там не поделили, Шувалова и Чижикова, но Геля, ой, прошу прощения, Ангелина Жановна буквально вынудила Татьяну уволиться, написав по собственному желанию, а уже на следующий день пришла Светлана.

Шустро как.

– Понятно, – киваю задумчиво.

Благодарю Ломтеву за помощь и отпускаю отдыхать. Сама же откидываюсь в кресле и погружаюсь в мысли, дожидаясь, когда «жених» закончит свои дела и позовет выдвигаться ближе к дому.

Ангелина… Ангелина… единственная, с кем я так и не смогла найти общий язык.

Если та же Милена, в первую неделю смотревшая на меня волком, со временем приняла наши с Самковым «отношения» и на работе стала заниматься исключительно работой, показав себя очень классным помощником, то Ангелина уверенно продолжила меня игнорировать, равняя с пустым местом. Благо наши направления не пересекались. И так же продолжила пускать пузыри на моего жениха, пусть и фиктивного, а попутно заигрывать с ним, строить глазки и во всю транслировать, что без его помощи и консультаций тет-а-тет она в некоторых вопросах совсем-совсем не справится.

И нафига, как говорится, тогда она имеет свою должность? Не проще ли заменить?

Впрочем, Самков – мужик умный, и абы кого держать рядом не станет. Значит, данное положение дел его устраивает, и не мне лезть в его отлаженную кухню со своим уставом.

Однако, когда едем домой, я все же у него одним моментом интересуюсь:

– Миш, а Светлана – протеже Ангелины?

– Нет, – на секунду отрывая взгляд от дороги, поворачивается он ко мне. – Насколько я знаю, она была в базе Галины Михайловны. А что?

– Да так, – пожимаю плечом, хотя мужчина уже не видит, вновь сосредотачиваясь на вождении. И не безосновательно: пробки в нашем направлении под восемь баллов, и пусть уже половина восьмого на часах, рассасываться будто и не собираются. – Просто показалось стран..ным…

Последний слог выдыхаю сквозь зубы. Низ живота прошивает таким болючим спазмом, что дыхание спирает, а живот напрягается, превращаясь в непробиваемый камень.

Че-о-орт, как же не вовремя-то, а?

– Ир, что такое? – Самков реагирует мгновенно. – Тебе плохо?

Мне звездец, как плохо, но самое поганое, что это лишь начало, и дальше будет хуже и хуже…

Но разве ж такое вслух скажешь?

– Нормально, – вру, не краснея, потому что резко бросает в холод.

Даже пальцы леденеют, а на висках выступает пот.

– Ира, правду! – не верит словам, включая поворотник, чтобы съехать на обочину.

Сдаюсь. Не до реверансов сейчас совсем. Да и попытка сидеть с выпрямленной спиной – как испытание каленым железом, которую не выдерживаю.

– Миш, – скукоживаюсь на сидении и обхватываю живот обеими руками. Только не скулить. Только не скулить. – А давай сейчас свернем вот на тот съезд и поедем ко мне. Тут и пробок нет, и… я обещаю, что никуда без твоего ведома из дома не выйду. Честно-честно.

– Нет, – звучит четко и бескомпромиссно. – Мы с тобой это уже обсуждали.

Да бли-и-ин!

– Миш, мне очень надо, – выдавливаю, стараясь говорить ровно, что дается с большим трудом.

– Что случилось? Ты бледная вся, – забывая глядеть на дорогу, внимательно смотрит мне в глаза. – Плохо? Врач нужен? Ир, не молчи! В больницу едем?

Какая, в бездну, больница?!

Зажмуриваюсь, впервые испытывая дикий дискомфорт, потому что не принято такое говорить мужику, но… дьявол! ... а что делать-то?

– Ира, твою ж мать, не пугай меня!

Да что за подстава! И таблеток с собой нет, психую, перерывая подрагивающими пальцами котомку во второй раз.

Черт! Точно, они же закончились еще в прошлый раз. А я, бестолковка, новые купить собиралась, но забыла.

– Не надо в больницу, – выдавливаю сквозь зубы, когда низ живота прошивает новый, более сильный спазм. – В аптеку давай.

Кивает без вопросов и, подрезая, вливается в плотный поток, забивая ближайший аптечный пункт в навигаторе.

– Что тебе взять? – интересуется, паркуясь уже через пять минут, и за руку останавливает, когда я порываюсь идти сама. – Сиди, справлюсь.

– Но…

– Говори, Ира, – обрывает, – иначе сейчас же в больницу поедем.

Кусаю нижнюю губу, ловлю его тяжелый взгляд, не подразумевающий компромисса, и сдаюсь, потому что мне хреново. Нарастает тошнота, а холод резко переходит в жар, подгоняя действовать.

– Прокладки, тампоны и но-шпу.

Ожидаю, что засмеется, отмахнется и скажет: «Ой, нет. Иди-ка ты, милая, за всей этой фигней сама», но он даже в лице не меняется.

– Я быстро, – бросает, отстегивая ремень безопасности, а затем быстрым шагом уносится прочь.

Откидываюсь затылком на подголовник, прикрываю глаза и молюсь всем богам, чтобы хотя бы еще полчаса были только спазмы. Если я испачкаю сидение машины… стыд-то какой, мамочки…

– Ириш, на, держи, – плавая в боли, не замечаю, как Миша возвращается. Но услышав его голос, распахиваю ресницы и вижу перед собой коробочку с таблетками и бутылку воды.

Боже, кого-то во время беременности пробивает на эмоции, а меня во время критических дней.

– Спасибо, – сиплю, стараясь не разреветься от переполняющей душу благодарности.

Самков сам раскрывает коробку, достает блистер, выдавливает на мою ладонь пару штук обезбола и отвинчивает крышку на бутылке.

– Помочь? – придерживает пластик рядом с губами.

– Нет, сама.

– Точно к врачу не поедем? – уточняет, внимательно отслеживая эмоции у меня на лице. Ловит отказ и больше не спорит. – Потерпи немного, постараюсь доехать быстрее.

И действительно это делает. Не проходит и пятнадцати минут, как он паркуется во дворе своей многоэтажки, глушит машину, а затем, вручив пакет с гигиеническими средствами, подхватывает меня на руки и идет к подъезду.

– Миша, с ума сошел? Поставь сейчас же. Зачем? Я сама могу, – шиплю, испытывая не столько неудобство, сколько стеснение.

На руках. Посреди бела дня. В огромном жилом комплексе, где народу пруд пруди… о, боже. Хорошо, что никто меня здесь не знает.

– Дома будешь сама, а сейчас я, – обрубает мужчина, не столько голосом, сколько взглядом. А на упоминание: «Соседи смотрят», лишь фыркает. – Их проблемы, пусть хоть глаза сломают. Чьи проблемы?

Твою ж… Хотя стоит ли удивляться? Это же Самков. Самый охренный и охреневший адвокат этого города.

Как ни странно, принимаю его слова на веру.

Действительно, кому какое дело, чего меня тут носят. Может, у нас брачные игры такие.

Усмехаюсь на секунду, правда, совсем скоро снова сжимаюсь и, уткнувшись носом в шею «жениха», глубоко дышу, переживая новый спазм.

– Ссука, – слышу злое шипение над ухом. – Почему лекарство не помогает?

– Время нужно, – объясняю, чувствуя помимо боли тепло, которое разливается в груди. Так мило, когда за тебя искренне и от души переживают.

– Это каждый раз так? – интересуется он уже позже, когда я, приняв душ и переодевшись, забрасываю грязное белье в машину и включаю стирку.

– Угу, – киваю, соглашаясь. – Иногда чуть лучше, иногда чуть хуже.

– А сейчас какой вариант?

– Средний.

Ну не говорить же, что когда совсем жесть, то и ноги отнимаются, а я, у стеночки согнувшись, могу и полчаса простоять. Но лучше сразу трупиком притвориться и упасть.

Бубнит что-то матерное себе под нос, затем уточняет:

– А вылечить это никак нельзя?

– Не-а, – отрицательно мотаю головой. – Врач говорит, после родов будет легче, а пока только так.

– Так может стоит родить? – выдает «жених» на полном серьезе и подхватывает на руки, чтобы отнести в комнату.