Глава 41

Глава 41

ИРИНА

– Ирина Николаевна, у нас форс-мажор. Покупатель вламывает проценты за просрочку. Вот только вина не совсем наша, в доп. соглашении есть нюансы. В общем, срочно нужна ваша консультация.

Нестеров рвет с места в карьер, стоит взять трубку.

Утро понедельника. Часы показывают без пятнадцати восемь. Я еще только продираю глаза, потому что один неутомимый мужчина не давал спать полночи, взыскивая проценты за «простой», а кто-то уже во всю рулит огромным бизнесом…

Очень хочется забить на трудягу и выторговать у совести еще один дополнительный день отдыха, тем более, Михаил на этом настаивает, но отказать Нестерову, человеку, в свое время пошедшему мне на весомые уступки, никак не могу.

– Олег Михайлович, доброе утро, – приветствую собеседника. Откидываюсь на подушку и одним глазом наблюдаю за Самковым, выходящим из ванной комнаты.

Появляется он красиво. В одном не особо большом полотенчике, обмотанном вокруг бедер. На загорелой коже сверкают прозрачные капельки воды… влажные волосы взлохмачены в творческом беспорядке… в темных глазах черти пляшут румбу…

Жадно осматриваю крепкие ноги, поджарое тело, жилистую шею. Поднимаюсь к лицу. Уголок его рта игриво взлетает вверх.

Вот же дьявольский искуситель. Знает, зараза, как на меня действует и специально провоцирует, играя бровями.

Сглатываю вмиг пересохшим горлом и прячу глаза за ресницами, чтобы не сбиваться с правильных рабочих мыслей. С этим мужчиной они у меня моментально превращаются в кисель с привкусом эротики, что сейчас совершенно не в тему.

Слышу громкий хмык (ну еще бы Миша не заметил мой маневр), однако, усердно перебарывая желание поддаться искушению, включаю деловой тон и продолжаю разговор:

– Если совсем подгорает, Олег Михайлович, скидывайте мне скрины документов на почту. Но если в запасе всё же есть полтора часа времени, предлагаю меня дождаться. Я подъеду, изучу бумаги на месте и переговорю с непосредственными исполнителями.

– Последний вариант был бы идеален, – Нестеров не скрывает довольных ноток. – Я буду вас ждать.

– Пропуск? – уточняю немаловажную деталь, которая может сожрать приличное количество драгоценного времени.

– К вашему прибытию он будет готов. Мой помощник встретит и передаст.

– Отлично.

Благодарю и, отключив вызов, еще минуту лежу неподвижно.

Понимаю, что не стоит тянуть резину, надо вставать и собираться, чтобы потом не носиться вкриули, боясь не выполнить обещание, но… но все равно лежу. Хочется еще чуть-чуть покайфовать в той умиротворённой неге, что хранит эта спальня.

Почему-то кажется, момент обнаженности, не тел, наших эмоций, именно вот этот, когда мы, перестав улыбаться, серьезно и безотрывно смотрим друг другу в глаза – не просто очень важен, он бесценен.

– Миш, – отмираю первой, понимая, что тянуть дальше – уже преступление, – я все же поеду на судоремонтный, помогу им. А к обеду постараюсь вернуться в офис.

– Пообедаем вместе?

– С удовольствием, – заверяю сипло.

Некоторое время трачу на утренние водные процедуры и сборы, а уже в кухне, где заботливый Михаил, сварив нам обоим бодрящий напиток, заставляет спокойно сесть и позавтракать, интересуюсь:

– Ты у кадровички выяснил то, о чем я просила?

– Про Пряхину говоришь?

– Угу, – киваю.

– Пока нет, Галина Михайловна брала несколько дней за свой счет. Сегодня выйдет и я узнаю, Ир.

– Хорошо, – соглашаюсь. – Но не забудь.

– Ладно. Но, может, поделишься уже, что не так?

– Рано, – отмахиваюсь. – Я хочу быть уверена до конца.

И в этом есть резон. Потому что интересует меня не столько Светлана, преступную заинтересованность которой мы уже выяснили, сколько та крыса, кто хитро осталась в тени.

А именно Шувалова. Та, в чьем подчинении недолгое время находилась нанятая Аль Мади шпионка.

Слишком уж гладко получилось засунуть в супернавороченную контору человечка с улицы. Значит, кто-то помог. А кто? По моим представлениям, к этому приложила свою холеную ручку Ангелина, влюбленная в Самкова. Да и повод у нее имелся весомый – меня убрать.

Логично?

Очень.

Но все равно это лишь домыслы. А Миша – прежде всего адвокат. Он верит не голословным обвинениям, а фактам. Во всем. Тем более, в отношении коллег, с которыми работает дольше, чем знает меня.

Поэтому я не спешу. Выжидаю. Вот в обед приеду в офис, выясню важные детали, сложу всю информацию в кучку, систематизирую, а потом уже выдам Самкову полную версию событий. Нет у меня сомнений, что Пряхина и Шувалова связаны, и если первая – всего лишь проходная пешка, то предательство второй без сомнений сильно ударит по доверяющему ей Михаилу.

– Ой, опаздываю. Всё, я побежала, – почти вприпрыжку споласкиваю чашку и целую Самкова в щеку.

Дергаюсь к двери и...

– Стоп, красивая.

Самков перехватывает, не успеваю я возмутиться, и набрасывается на мои губы. Жесткий напор сменяется нежностью, стоит только поддаться, увлечься и, забыв о спешке, потянуться к нему самой, прижаться плотнее и обнять за шею покрепче.

– Вот так-то лучше, самостоятельная моя, – урчит он довольным котом, отрываясь спустя… несколько минут. – А теперь беги.

Дает царское позволение. Но уже на выходе добавляет.

– Набери меня на громкой, пока будешь в дороге. Хочу послушать, что ты успела нарыть в документах Платонова.

– Уверен, что нарыла? – не могу не подколоть.

– Ты-то? Конечно, да.

Подмигивает.

– Ладно, позвоню, – киваю, довольная похвалой, прозвучавшей между строк, и готовая обсуждать вопросы, связанные с братишкой, в любое время дня и ночи.

И действительно обсуждаю, пока добираюсь, толкаясь в утренних пробках, на судостроительный завод. Вот только быстро там разобраться с делами не выходит. Первая половина дня пролетает, как один миг. За ней проходит обед и еще несколько рабочих часов.

Освобождаюсь лишь около четырех.

Созваниваюсь с Михаилом и выслушиваю его просьбу вместо возвращения в контору заехать в суд за документами. Соглашаюсь и по пути набираю Ольку, с которой тысячу лет из-за всех выпавших разом перипетий не виделась.

– А давай пересечемся, Ир. Я как раз тоже выдвинулась в том же направлении, – жизнерадостно предлагает бывшая коллега.

– Буду только рада, Оль, – с радостью соглашаюсь, а еще несколько часов спустя тащу ее посидеть в кафешке.

Тем более, что от Михаила приходит сообщение информирующее, что он раньше восьми никак не освободится.

– Ну рассказывай, прелесть моя, отчего так загадочно сияют твои красивые глазки? – подначивает Сорокина, устав перемывать косточки братьям Сидоровым, нашему общему раньше начальству. – Неужто успела влюбиться, пока не виделись?

– А если и так? – решаю быть откровенной.

– Только не говори, что к этому имеет отношение восточный ловелас, который тебя цветами и фруктами заваливал, – издеваясь, прикалывается хулиганка.

– Не поминай черта, еще появится, – отмахиваюсь, раздумывая стоит ли постучать по столу или трех плевков за левое плечо будет достаточно. – Это всего лишь тот, кому я съездила в челюсть, когда мы с тобой ходили отдохнуть в клуб.

– Тот хам под два метра ростом?

– Ага.

– Да ну, брешешь?

Вытаращивает на меня глаза.

– Да вот те крест!

Подыгрываю и рассказываю, упуская многие детали, как познакомились на помолвке братишки. Про Сергея тоже рассказываю, ведь оказывается, Олька внимательно следит за делами моего родственника и очень за него переживает.

Время пролетает незаметно. Болтаем обо всем понемногу, прикалываемся друг над дружкой, перемываем косточки общим знакомым. Уже собираемся расходиться, когда меня окликают.

– Ирина, можно тебя на пару слов?

Честное слово, первая мысль – это не меня зовут.

Вторая – да ну, бред и глюк. Разве может Светлане, бывшей любовнице Самкова, от меня что-то понадобиться?

Но это действительно оказывается она. И обращается она тоже ко мне.

– Вы что-то хотели? – перехожу на вы, не желая сокращать дистанцию с этой дамой.

– Да, Ирина, это важно. Касается моего брата и его нападения на тебя… – рыжая красотка заламывает руки и кажется испуганной, но в то же время при Ольке говорить отказывается. – Прошу, удели мне всего пять минуточек. Пожалуйста. Большего не надо.

Не то чтобы я ее боюсь. Время еще не позднее, да и народ в скверике, где мы сидим в уличном кафе, гуляет. Просто принципиально отказываюсь идти с ней к машине, куда она указывает рукой.

– Если это так важно, то можем поговорить за соседним столиком, – высказываю максимальную уступку, на которую готова пойти.

– Ну хотя бы давай выйдем. Вот сюда… к деревьям. Я… я просто не хочу при всех…