Глава 7

Глава 7

ИРИНА

Только сев в машину и попытавшись ее завести, замечаю, как сильно подрагивают пальцы. На кнопку «START» удается нажать лишь со второй попытки.

– Скунс вонючий, – шиплю, наклоняясь к бардачку и выуживая из него упаковку влажных салфеток.

Дергаю за язычок, распечатывая пачку, и достаю сразу несколько штук. Одной здесь явно будет мало.

Вымещая недовольство на ни в чем неповинной тряпке, комкаю ее несколько раз, а затем тщательнейшим образом протираю ладошки с обеих сторон, пока они не краснеют от моих стараний.

И всё равно кажется, что недостаточно хорошо, по-прежнему Сидоровым воняет.

– Приеду, дважды руки с мылом вымою, – бурчу, стараясь успокоится. – Или даже трижды.

Прикрываю глаза и делаю медленный глубокий вдох. Шумно выдыхаю.

Повторяю процесс еще раз. Только после этого разрешаю себе пристегнуться, нажать на педаль газа и плавно покинуть парковку.

Есть у меня такая черта – в эмоционально сложные моменты я стараюсь заморозиться, отключить чувства по максимуму, чтобы мозг, не отвлекаясь на лишнее: панику, психоз или истерику, работал исключительно над решением возникшей проблемы.

Поэтому, когда наступает звездец, я обычно не кричу, не закатываю скандалы, не бью посуду и морды. Просто слушаю, смотрю, улыбаюсь. Веду себя спокойно и выдержанно.

Зато после… после приходит откат.

Неприятный и выматывающий. Как сейчас. Когда нервное напряжение, сжатое в тиски воли, наконец, получает освобождение и разворачивается во всей красе, выражаясь в пульсирующей в висках боли, дергающемся веке и ходящих ходуном руках. И вот тогда я и рычу, и брюзжу, и плююсь ядом, как только могу и умею.

– Ничего, Максимушка, ничего. Радуйся, пока можешь, отмечай сделку, – приговариваю, выворачивая на проспект. – Посмотрим, как завтра запоешь, когда поймешь всю глубину моей подставы. А уж когда Аль Мади прочухает, штрафные санкции тебе цветочками покажутся. Сам за вазелином в аптеку побежишь.

Продумывая свои завтрашние действия, включаю громкую связь и ставлю в набор номер Савранской.

Первая попытка оказывается неудачной. Ульяна трубку не берет. Не сдаюсь и делаю дозвон повторно.

На пятом протяжном гудке почти прихожу к мысли, что планы придется корректировать. Но негромкий щелчок оповещает, соединение всё-таки установлено.

– Привет, Ирин, – тяжело дыша, проговаривает Ульяна. – Извини, что сразу не ответила. На пробежке была и только вернулась.

– Привет, Уль. Ничего страшного. Рада тебя слышать даже с задержкой, – усмехаюсь, сверяясь с маршрутом на гугл-карте, чтобы выбрать тот путь, что будет короче по времени.

Но пятница вечером, как понедельник с утра. Жуткие пробки повсюду, и куча идиотов, пренебрегающих правилами дорожного движения.

– Что-то случилось?

– Да. Мне твоя помощь нужна, – произношу без обиняков, притормаживая на светофоре. – Сможешь оформить мне больничный сегодняшним числом?

– Смогу, – ответ следует практически без раздумий. – Диагноз принципиален?

– Абсолютно нет.

– Надолго?

– Две недели.

– Хм…

– Я увольняюсь, – отвечаю на незаданный вопрос, потому что точно знаю, Уля его и не задаст. Неисправимая скромница.

– Что-то случилось, Ирин? Помощь нужна? Не липовая, настоящая врачебная? Любого специалиста найду. Только скажи.

– Нет, дорогая, спасибо. Клянусь, я полностью здорова, – спешу ее успокоить, чтобы не надумала лишнего и ужасного. – Просто не хочу отрабатывать положенный законом срок на прежнем месте.

– О, ясно, – и снова ни вопроса. – Но всё равно… если что, имей ввиду, я готова.

– Спасибо еще раз, Уль. И не переживай, твое дело я по фирме не проводила. Оформила консультациями. Проблем с Сидоровыми не будет. И мне ничто не помешает вести его дальше. Конечно, если ты сама не передумаешь.

– Вот еще, – слышу уверенный смешок. – Мне совершенно всё равно, числишься ты в конторе или нет. Я лично к тебе за помощью обращалась.

Попрощавшись, скидываю вызов и почти сразу останавливаюсь на очередном светофоре. Пока жду разрешающего сигнала, сверяюсь с навигатором и, увидев зеленый, начинаю перестраиваться в правый ряд для поворота.

Не успеваю.

Какой-то придурок на белом мерседесе на полной скорости выскакивает из крайней левой полосы, чтобы уйти в крайнюю правую, и при этом с громким «хрясь» сносит боковое зеркало с водительской стороны.

И не останавливаясь, уносится прочь.

– Какого черта ты творишь?! – взвываю, смотря на уныло провисшую на тоненьком проводе запчасть. – Кусок идиота! А ну вернись!

Зверея от хамства и произвола, резко даю по газам и выезжаю на автобусную полосу. Пофиг на штрафы, я всё равно догоню и проучу этого негодяя.

Погоня оказывается недолгой. Спустя несколько минут, после следующего перекрестка настигаю обидчика и, поравнявшись с ним, делаю знак остановиться.

Как бы не так. Этот хлыщ и не думает слушаться. Вообще игнорирует мои жесты, чем выбешивает окончательно.

Обогнав его, начинаю выжимать из полосы.

Нагло. Жестко. Принципиально.

Только когда я едва ли не тараню белоснежный бок его мерина, он начинает сбавлять скорость и останавливается.

– Ты совсем с ума сошла? – ревёт брюнет не своим голосом, выпрыгивая из машины.

– А ты с чего сошел, раз в окна смотреть не умеешь? – отвечаю тем же тоном, тоже выскакивая на дорогу.

Подступаю ближе и на секунду теряюсь, задирая голову.

Моя макушка на уровне подбородка этого великана. Разница в наших пропорциях колоссальна… Смотрю снизу-вверх, как дурёха.

Обалдеть, сколько в нем роста? Метр девяносто? Целых два?

Впрочем, пугает не столько фигура, огромной скалой нависающая сверху. Не дикое недовольство напополам с высокомерием, пылающие в прищуренном темном взгляде… а собственная реакция на засранца.

Неожиданная.

Когда наши взгляды пересекаются, испытываю головокружение и ловлю себя на дико неправильной мысли…

Женщины после него вообще выживают?

Представляю его не с какой-то там абстрактной дамой, а с собой. Точнее, себя под ним… или на нем…

Блиииииин…

Мы… подходим друг другу?

Чёрт! Ир-рррр-ра, ты о чем?

Чувствую, как щеки заливает жаром, а в животе что-то оживает.

– Эй, пигалица, чего зависла? Нормальным языком разговаривать умеешь?

Ледяной тон. Напыщенность. Едкая усмешка.

Ах ты задница высокомерная!

Меня перещелкивает.

– Ты в какой шарашкиной конторе права получал? – рявкаю на него, указывая на сломанное зеркало. – Смотри, что наделал!

– Давай-ка тон сбавь. И хамить мне не надо, девочка, – произносит громила с пренебрежением.

Надменность вкупе с оценивающим взглядом заставляет внутри все дрожать от ярости.

– Я-то тон сбавлю, – нервный смешок слетает с губ. – Только твою проблему это не решит, дядя.

Тычу в него пальцем.

– А ты уверена, детка, что у меня есть проблемы? – брюнет складывает руки на груди и растягивает губы в надменной ухмылке. – Хорошо подумала?

Взмахиваю телефоном, который по привычке выхватила из держателя, выходя из машины, и смотрю на него снизу-вверх, посылая убийственный взгляд.

– А зачем мне думать? Сейчас ДПС-ники приедут, вот у них и спросим, – поджимаю губы.

Пытаюсь разблокировать экран, но влажные от напряжения пальцы не слушаются.

– Стерва чёртова!

Слышу рычание и боковым зрением замечаю, что он подходит ближе.

– Сколько тебе нужно? Десять? Двадцать? – произносит заметно тише. – Не надо ДПСников. Я опаздываю.

– Зато я – нет. Будем ждать ментов.

– Не глупи. Пятница. Вечер. мы тут уснуть и выспаться успеем.

– Можешь приступать, – отрываю взгляд от телефона, возвращая ему ухмылку. – Я не передумаю. Дело принципа.

Сжимает зубы и медленно ведет по мне взглядом.

– Слушай, у тебя конкретно сегодня недотр..х? Или это постоянное явление, потому что у твоего папика хер маленький? – прищурившись, выдает предположение. – Ты чего бешеная такая? Говорю ж, денег дам, и гуляй дальше!

От его слов волосы становятся дыбом.

Я говорила, что умею держать эмоции под контролем и сохранять спокойствие в любой ситуации? Чушь!

Не умею.

Я хочу ему врезать. Больно!

– Хамло… – шиплю змеей, тыкая в него пальцем. – Вместо того, чтобы решать проблемы, как нормальный мужик, стоишь и меня оскорбляешь!

– Уши вымой, девочка! Я тебе предлагаю решение – деньги, – рычит, придвигаясь ближе. – Тупишь из нас ты!

– Я похожа на ту, кому нужны твои бабки? – распаляюсь до бела.

И тут самодовольная ухмылка кривит его губы.

– А разве таким, как ты, они не нужны?

У-у-у!

Не знаю, что бесит меня сильнее: гадкие слова незнакомца, норовящие ужалить и попадающие в цель, или нотки веселья в его голосе, но тратить остатки нервов на этого хама желания не испытываю.

– Да подавись ты своими деньгами! – рычу, направляясь к своей машине.

Завожу мотор и, срываясь с места, демонстрирую самоуверенному придурку средний палец.