Глава 22

Саша

Наша квартира с порога укутывает меня родным запахом. Я дома… На стильной вешалке в прихожей висит мамина кофта, а на полке лежит кепка, в которой папа обычно бегает по утрам. Так их не хватает сейчас обоих. На меня снова давит чувством полного одиночества и нос щиплет от слёз, но заплакать не даёт сопение полуголого Рафаэла у меня за спиной.

– Так вот как живут вкусняшки, – легко усмехается Сэм.

Меня всегда раздражало это его обращение к девушкам как к конфетам или пирожным, а сейчас вызывает нервную улыбку. Штормит страшно и опять немного морозит.

– Спасибо, что помогли, – снимаю с плеч куртку и отдаю Рафаэлю. – Футболку тоже сейчас верну. Подожди.

– Себе оставь. Спасть в ней будеш-шь, – провокационно скалится Соколов и трёт верхнюю губу кончиком языка. – Красивые девочки в мужских футболках – это стра-ш-шно сексуально.

От его фирменного шипения опять сводит зубы, а наша уютная прихожая уже до отказа наполнилась очень специфической энергетикой Падших.

– Могу дать футболку отца, она должна тебе подойти, – предлагаю Рафу.

– Ой, – его перекашивает, и глаза закатываются под прикрытое верхнее веко. – Ещё треники батины мне предложи, – губы снова кривятся в чуть надменной усмешке. – Так доеду, – вешает куртку на предплечье.

По моим рукам бегут мурашки, и тонкие светлые волоски встают дыбом. Братья так следят за ними, будто это они рулят сейчас моим состоянием. Отчасти, наверное, так и есть. Именно благодаря Соколам я всё ещё стою на ногах и не скатилась в очередную истерику. Они умудряются гасить её одним своим присутствием.

– А х-хотите кофе? – стукнув зубами от озноба, неожиданно для самой себя предлагаю близнецам, пытаясь таким образом оттянуть своё падение мокрым лицом в подушку.

– Я хочу посмотреть, какие постеры висят у твоей кровати. Уверен, они там есть. И ещё уверен, что это не музыкальные барби-группы. А потом можно кофе, – Рафаэль смотрит на меня с вызовом.

– А я тебе говорю, брат, что там именно такие группы. И ещё что-то мультяшное, – поддевает Сэм и тоже смотрит на меня.

– Вы успели поспорить? – доходит до моего воспалённого мозга.

– Угу, – отвечают хором и даже кивают синхронно. Честно говоря, смотрится жутковато.

– Тогда вы оба проиграли. Или выиграли, – пожимаю плечами. – Решайте сами.

– Показывай, – склонив голову к плечу, Раф продолжает прожигать меня своими карими глазами.

Подбирает с пола сумку с моими вещами и вопросительно дёргает бровью, мол куда тащить?

Вздохнув, веду этих двоих за собой. Постеры действительно есть. И тачки, и яркие мультяшные, пара анимэшных. А ещё куча фоток на булавках. С тех же гонок с Климом. И всё, меня опять надламывает. Плечи содрогаются, и по щекам стекает солёная вода. Нервными движениями вытираю лицо, но оно снова намокает. Ко мне возвращается чувство невыносимой уязвимости. Я ощущаю себя голой перед парнями, с вывернутым наизнанку сердцем. Вот, смотрите. Все смотрите, как мне больно!

– Эй, красивая, хорош, – тихо просит один из Соколов. Их образы опять расплываются перед глазами.

– Сэм, найди нам кофе, – просит второй.

– Т-там кухня, – машу рукой в пространстве.

– Разберёмся, – отвечает, по-видимому, Самаэль, потому что он меня не трогает, всегда смотрит со стороны, а вот Раф позволяет себе распускать руки. И эти руки сейчас нагло меня обнимают, рывком втрамбовывая в голый торс.

Пытаюсь выкрутиться.

– Бля-а-а, – злится Раф. – Стой спокойно! – рычит и сжимает меня крепче. – Просто стой вот так. Я ничего не делаю, – говорит он.

Я стою, уткнувшись мокрым носом ему в плечо, и тихо реву, периодически всхлипывая.

– Ненавижу женские слёзы, – бубнит он себе под нос. – Хер пойми, чё с вами делать, с такими неадекватными.

На кухне раздаётся грохот и мат. Сквозь слёзы прорывается иррациональный, совсем неэстетичный смех. Раф тоже ржёт.

– Дебил, бля… Сэм, ты сломал кофеварку?! – орёт он.

Идём на кухню смотреть, что случилось. По дороге шмыгаю носом и тыльной стороной ладони тру мокрые щёки. По полу рассыпаны зёрна кофе. В волосах у очень недовольного Самаэля тоже кофе.

– Вот скажи мне, вкусняш-ш-шка, – шипит он, встряхивая головой и роняя кофе с волос на пол, – кто, блядь, додумался, поставить банку с незакрученной крышкой на самую верхнюю полку?!

– Я, наверное, – у меня правда так бывает. Когда тороплюсь в универ, а родителей уже нет дома, могу забыть закрутить крышку.

И эта ситуация снова разбавляет пустоту внутри меня хоть какими-то эмоциями. На самом деле, если снять видео, как легендарные Соколы, матерясь и угорая друг над другом, подметают рассыпанный кофе на моей кухне и всё же заправляют кофеварку, можно неплохо заработать. Но я просто смотрю на это с ощущением стороннего наблюдателя и мысленно благодарю вселенную за то, что в такой момент она послала мне именно этих двоих.

Кофе пьём уже в тишине. Мне надо где-то найти силы зарядить телефон и позвонить тёте Тане. Некрасиво вышло по отношению к родителям Зорина. Я просто сбежала из их дома. Но находиться там было бы пыткой.

Близнецы собираются уходить. Раф поправляет куртку на голых плечах, Сэм подмигивает и плотоядно улыбается. Сегодня я их не боюсь. Сегодня они меня спасли.

– Спасибо, – тихо повторяю им.

Братья синхронно хмыкают, одновременно дёргают правым уголком губ и выходят в подъезд. Закрываю за ними дверь. Разворачиваюсь, облокачиваюсь на стену и стекаю по ней на пол. Вытягиваю ноги, закрываю лицо ладонями и опять реву.

Да что же это?!

Почему так больно?!

Зато тепло.

Поднимаюсь, стягиваю с вешалки мамину кофту, кутаюсь в неё поверх футболки Рафаэля и ухожу к себе в комнату. Как-то надо это всё пережить. И ещё бы в душ. Потом…

Ложусь на свою кровать, утыкаюсь носом в родную подушку, подтягиваю колени к животу и ругаю себя, Клима, снова себя, свои чувства к нему. Тихо вою от того, что потеряла его, а он потерял меня. Растоптал, сделал выбор, выставив меня на улицу. Зорин, у тебя крыша поехала?! За что ты так со мной?!

Всё, всё. Тихо. Дышать.

Вдох, выдох. Ещё раз. Вдох…

Звонок в дверь с силой ударяет по нервам. Содрогнувшись всем телом, плотнее кутаюсь в мамину кофту и спускаю ноги с кровати, надеясь, что это не Клим и одновременно, что это именно он. Мне просто, наверное, хочется посмотреть ему в глаза. И каких-то объяснений. Не для того, чтобы простить, а чтобы для себя понять, почему он так поступил.

Открываю и отшатываюсь. Яков Степанович Зорин на моём пороге.

– З-здравствуйте, – судорожно выдыхаю и отвожу взгляд.

Он проходит в прихожую, закрывает за собой дверь.

– Привет, Саш, – тепло и по-доброму. – Поговорим? – отрицательно кручу головой. – Мой засранец обидел? – молчу. – Разберёмся. Сашк, я теперь даже не знаю, как просить тебя вернуться, – проводит ладонью по волосам, как обычно делает Клим. И меня это так сильно задевает внутри, что опять до боли скручивает живот.

– Не надо просить, дядь Яш. Я не поеду. Я хочу жить здесь. Я справлюсь сама.

– Ты понимаешь, что я просто не имею права оставить вверенного мне ребёнка в таком состоянии? – мягко спрашивает папа Зориных.

– Со мной всё хорошо, – поднимаю подбородок выше. – Я останусь дома, дядь Яш.

– Да я уже понял, – вздыхает Яков Степанович, разглядывая мой убитый вид. – Давай так, Саша. Я тебе бойца хорошего пригнал из своей служебной охраны. Ты дверь в квартиру не запирай. Парень в подъезде побудет, присмотрит за тобой. Обещаю, ты его даже не заметишь. Могу остаться сам, но что-то мне подсказывает, ты этого сейчас не захочешь. Я прав? – киваю. – Отцу твоему я позвоню…

– Не надо! – вскрикиваю, перебив его. – Там мама…

– Знаю, не дурак. Ты… – он закрывает глаза и качает головой, думая о чём-то своём. – Попробуй поспать, ладно? А я буду думать, что мне с вами делать.

– Ничего не надо, дядь Яш. Мы сами разберёмся.

Не хочу я никого в это впутывать. У меня вообще колени подгибаются. Я хочу под одеяло и никого не видеть, ни с кем не говорить. Можно мне так, пожалуйста?

– Как тебя оставить, а, ребёнок? – пожимаю плечами.

Откуда мне знать. Как-то оставьте. Мне очень надо.

– На связи будь, – просит Яков Степанович.

– Телефон на зарядке.

– Включи, Саш! – злится, но явно не на меня.

– Включу.

– Вашу ж мать! – сжимает руку в кулак и глухо бьёт им в стену. – Что ж вы творите, дети?!