Глава 17

Утро было ужасным, так как у Тайлера Гейта будильник играет не стандартную пищалку, а тяжелый рок, от которого я резко подскочила и испуганно стала искать причину таких страшных звуков. Наверное, рванула бы вообще в другой конец нашей небольшой комнаты, но удержала тяжелая рука капитана, что тут же пригвоздил меня к жёсткому матрасу. Второй рукой он достал телефон, выключил его, и, притянув меня поближе, уткнулся в затылок, явно намереваясь спать дальше. Я же после такого грубого пробуждения, лишь клипала глазами и пыталась отойти от шока.

Ну, для начала, такой выбор будильника был слишком неожиданным. Дальше — Гейт вроде проснулся, но выключил и намеревался спать дальше, как ни в чем не бывало. Видимо, привык.

Ещё кровать, которая сперва казалась хоть и коротковатой, но достаточно широкой, теперь была уж больно узкой. Потому что отодвинуться мне было некуда.

— Тай, нам пора собираться и ехать. И позавтракать не помешало бы, — говорю тихо, так как по не совсем равномерному и спокойному дыханию понимаю, что он ещё не отключился, а только делает вид, дабы безнаказанно меня и дальше тискать.

— Давай ещё немного полежим, — хрипит он сонно, сжимая меня чуточку сильнее. Я же закусываю губу, сдерживая довольную лыбу. Какая же он прелесть!

— Кровать неудобная и я хочу кушать, — снова разум берет верх над эмоциями, хотя и хочется вновь задремать в его объятиях. — И вообще, ты жаркий, отпусти, — всё же не выдерживаю и пытаюсь освободиться. Но куда там. С ним мне не тягаться вообще. Он словно застыл каменным изваянием и не шелохнулся, как бы я не дергалась.

— Не ёрзай, котенок, — словно ушат ледяной воды, дежавю и осознание того, что снова всё повторяется. Замираю и стараюсь дышать спокойно. И снова он возбужден и не скрывает этого совершенно. Бесстыдник! Тайлер тихо смеет куда-то в шею, словно довольный урчащий огроменный кот. — Хорошая девочка.

Едва не дергаюсь от обращения, от которого за пару дней успела отвыкнуть. Он надо мной наглым образом издевается! Ну, что же, тогда продолжим дальше нашу игру «Доведи до».

Ох, если бы мне неделю назад сказали, что я на подобное решусь, я бы послала всех куда подальше и на подольше. Но сейчас сама, сгорая от стыда, но поддетая странным игривым настроением, что мне не присуще, прижалась к нему поближе. Более плотно ощущая его возбуждение. Гейт тут же перестал смеяться и притих. Я даже услышала, как он тяжело сглотнул, тем самым вызывая у меня победный оскал.

— Это что ты сейчас… — начал было мужчина, но я, воспользовавшись его заминкой, выскользнула из кольца рук и развернулась, дабы увидеть его удивленное лицо.

Не скрывая своей радости от маленькой пакости, улыбнулась довольно.

— Итак, доброе утро наступило, и, как и говорила ранее, нам пора, — говорю бодро, осознавая только сейчас, что, несмотря на раннее время, я отлично выспалась и ощущала себя полной энергии.

Его ноздри широко раздулись ещё несколько раз. Пару секунд он сверлил меня тяжелым взглядом, потом прикрыл глаза и медленно выдохнул. Умница, взял себя под контроль.

— Можешь сходить в душ первым, тебе нужнее, — тяну как бы между прочим, открыто намекая на то, что ему нужно уединиться, дабы снять утреннее напряжение. Думаю, вечером, когда я уже уснула, он сам себя и удовлетворял, просто я не слышала.

Гейт поднялся, медленно и хищно-грациозно пошел к стулу, где лежали его аккуратно сложенные вещи. И прикрываться ничем даже и не думал, явно не стыдясь своего стояка.

Ну а я что? Я тут совершенно не причем. Думала, что во время фотосессии уже нагляделась на него в одних трусах. Но нет, видимо, оказалось мало, потому что снова не могла взгляд от него оторвать.

И непонятно даже, кто в этом раунде победил. Он или я?

Перед тем, как закрыть за собой дверь, он так соблазнительно улыбнулся, что сердце в пятки грохнулось.

— Хочешь мне помочь и потереть… спинку? — добил меня окончательно, а я снова не знала, что ответить и как адекватно на него реагировать.

— Думаю, — вновь кусая губы, улыбаюсь ещё шире, так как мимолетная растерянность прошла, — ты и сам за столько лет научился со всем справляться.

Его грудь поднялась немного выше, будто он набирал воздуха побольше, и я вновь опустила взгляд на пресс и ниже пояса. Всё же, смутившись, покачала головой. Мы как подростки, честное слово.

Но он идеален везде, тут не поспоришь и ни к чему не придерешься. Я-то, насмотревшись на множество подкачанных торсов, которые потом же и рисовала, могла сравнить и сделать выводы. Ох, как иногда с Грейс мы спорили, у кого кубики выглядят более привлекательно! А потом сами с себя смеялись, так осознавали, что тратили около двух часов на споры ни о чём.

Опомнившись, быстро переодеваюсь, прячу импровизированную пижаму обратно в сумку и привожу волосы в порядок, стоя возле небольшого, немного мутного зеркала, висящего на стене.

Хм, а без очков вроде выгляжу не так уж и плохо, как казалось ещё в студенческие годы. Но так к ним привыкла, что даже будучи без них, тянулась их поправить. Да и с линзами слишком быстро уставали глаза. И снимать их всегда для меня было настоящей пыткой.

Обычно же сижу дома, и в линзах особо не нуждаюсь. Тем более, что люблю снять очки и помассировать лицо после тяжелого заказа. Это уже как ритуал, который помогает расслабиться, и который я позволяю себе лишь после того, как закончу рисунок полностью. Если не поленюсь и не забуду, куплю себе снова и попытаюсь в очередной раз привыкнуть носить линзы.

Приведя себя в более-менее нормальный вид, придирчиво осматриваю наш дряхлый номер. Днём он выглядит ещё более убого, чем ночью. Морщусь, так как улавливаю едкий запах уже сто раз использованного подсолнечного масла. Видимо, кухня заработала и решили, как всегда и везде, приготовить жаренную картошку.

Я её люблю похомячить, но после деликатесов, которые попробовала благодаря новой работе, осознала простую вещь — более полезная еда тоже может быть вкусной. Так что решила немного изменить свой рацион, хотя от пиццы я точно никогда не откажусь. Это одно из чудесных творений богов, никак иначе.

Услышав из ванны приглушенный рык, зависла. Ох… Даже мыслей нет, как бы можно было описать этот низкий, немного протяжный звук, от которого внутри всё сжалось, а фантазия тут же едва в обморок не упала от экстаза.

Сглатываю и пытаюсь выкинуть это из головы. Но куда там. В ушах на повторе слышу снова и снова, сама заливаюсь краской, словно школьница, впервые увидевшая порно. Главное не представлять его голым, в душе, и как он сбрасывает утреннее «напряжение».

От мокрых мыслей отвлекает мобильник, которому я искренне благодарна за то, что вырвал из задумчивости, да и из ступора тоже вырвал моментально.

Номер не подписан, хмурюсь, но всё же решаю ответить.

— Кэтрин, — голос Грейс режет по ушам. Сразу понимаю, что хрипит она явно из-за того, что почти всю ночь плакала. И сидит наверняка сейчас растрепанная, опухшая и красная, с мешками под глазами и печальным взглядом.

Первым делом хочется бросить трубку, но понимаю, что вечно бегать от неё не получится. Тяжело вздыхаю, хотя внутри чешется раздражение. Больно и неприятно было больше всего мне, но Родригес, как всегда, выставляет жертвой себя, словно это я бесчувственная скотина.

— Чего тебе? — выдавливаю из себя кое-как, и совершенно не скрываю своё недовольство.

— Я приеду с Ричардом на дня три раньше, — явно обрадовавшись, что я не сразу же послала её куда подальше, немного оживилась. У меня же в голове всё смешалось. С одной стороны — это замечательно.

На три дня меньше испытания выдержки. А с другой — на три дня меньше времени, чтобы провести с Тайлером и насладиться им сполна. Хотя, мне, наверное, всегда его будет мало. Я слишком жадная в этом плане.

— Это хорошо, — выдыхаю, прикрывая глаза на несколько секунд, чтобы взять себя в руки.

— И у меня к тебе просьба, — после этих слов меня всегда начинает трястись, и в этот раз подруга снова бьет не в бровь, а в глаз. — Мы с Ричи будем жить вместе. В квартире же хватит места на троих, правда?

Конечно, места хватит, но мне будет дико некомфортно. Впустить чужого человека не просто в круг своего общения, а на личную территорию — это довольно тяжело.

— Хватит, — отвечаю как можно спокойнее, а сама осознаю, что мои мысли и планы, которые я собиралась оттянуть на потом, должны быть реализованы в ближайшее время. И теперь я точно знаю, что мне нужно делать. В голове моток мыслей наконец-то распутывается и даже на душе становится немного легче. Но лишь на мгновенье, так как я понимаю, как мне будет тяжело. — Когда именно собираетесь вернуться? — главное не выдать себя. Но так как эта ведьма сейчас слишком эмоционально истощена, то ничего не заподозрит уж точно.

— Приедем поздно, — голос вновь начинает звенеть от радостных ноток, на заднем фоне слышу мужской голос, тихо говорящий о том, что всё образумилось, как он и предрекал. Видимо, и есть новоиспеченный муженек, у которого стальные нервы, раз даже после истерики Грейс не свалил от неё, а остался с поддержкой. Что же, видимо, он хороший человек. — Поэтому ты нас не жди, ложись спать. И утром будем тише воды, чтобы тебя не разбудить. Я уже сама отправлюсь на работу утром, и муженек тоже по делам мотаться будет, — тараторит счастливо, стараясь меня этими новостями задобрить. И я понимаю — да, всё складывается лучше некуда.

— Хорошо, договорились, — настроение поднялось выше некуда. Злиться на неё смысла то и нет. Грейс не переделать, да и мучиться теперь с ней буду не я. Надо сообщить об этом её родителям, чтобы перестали периодически кидать мне деньги на карту.

Гейту, конечно же, об этом говорить не буду. Пусть ему будет приятный сюрприз, когда вместо меня явится его законная помощница.

За разговором и мыслями, совсем не замечаю, что Гейт уже вышел. Правда, особо бодрой и приветливой улыбки он мне так и не подарил. Лишь сверлил тяжелым взглядом, молча упрекая во всех грехах человечества. Я же лучезарно ему улыбаюсь, ощущая новый прилив сил. Видимо, представляя свой тихий, спокойный и долгожданный отдых в одиночестве, пробудила запасные резервы для противостояния этому харизматичному засранцу.

Мужчина удивленно хлопнул ресницами и его брови поползли вверх. Кажется, он ожидал, что я буду хотя бы какое-то время стесняться и держаться от него как можно дальше. А тут веду себя, как ни в чём не бывало, и шарахаться даже и не планирую. Что же, видимо, в этот раз всё же победа на моей стороне.

— Если ты готов, то поехали уже. Кушать хочется, — вещи собраны, мы и не раскладывались особо. Желудок начинал тихо недовольно булькать, требуя своего. Вечером ведь съела меньше, так как хотела быть уверенной в сытости начальника. — И кто-то обещал что-то приличное, — напоминаю как бы между прочим, беря сумку и рюкзак в руки, желая покинуть это место как можно скорее. И тут даже фена не было, чтобы капитан мог высушить волосы. Так что хотелось поскорее оказаться в машине, где и то поприятнее будет.

Почти открываю дверь, как её легко и быстро захлопывает обратно босс, заключая меня в капкам между деревянной поверхностью и его телом. Горячее дыхание опаляет ухо, а его аромат бьет по рецепторам так, что едва ли крышу не сносит.

— Когда время придёт, я тебя не пощажу, — говорит он тихо, но эта нескрываемая «угроза» и сладость предвкушения в каждой гласной, вызывают лишь дрожь вдоль спины. Решаю голову не поворачивать, чтобы не сорваться случайно.

— Может, это время придёт уже совсем скоро? — и откуда столько смелости и умение делать голос не скрипуче-противным, а кокетливым? Я даже ощущаю, что мужчина перестал даже дышать. Женское самолюбие, которое я обычно закрывала в дальней комнате разума, вырвалось, выбив все двери и замки с ноги, радостно зубоскаля.

— Кэтрин, — руки капитана обвиваются вокруг моей талии, прижимая к мужчине. Короткий и быстрый поцелуй в шею, вызывает нервный смешок. Иногда я забываю, что на самом деле не просто играю с огнём, но и хожу по тонкому лезвию. И терпение Тайлера Гейта не бесконечно.

— Ты хочешь пиццу взять в машину и кушать в дороге, или найти что-то приличное и позавтракать цивильно? — так как он замолчал, просто обнимая меня со спины, решила в очередной раз свернуть с опасной дорожки, сменив тему на еду. Конечно же, еда всегда спасет. Это уже научно мной доказано.

Гейт смеется мне в затылок, туда же целомудренной целует и отпускает меня, подхватывая не только свои вещи, но и мои.

— Если ты не против, то я не отказался бы от пиццы, — всё же дает ответ, идя к машине. Я же быстро достаю телефон из кармана, который засунула на автомате, как только Тайлер вышел из душа. Надо найти что-то более-менее приличное на нашем пути, чтобы случайно не отравиться.

К счастью, нужное находится сразу же. Меня за руль не пускают, и сперва я наивно думаю, что это из-за вчерашнего. Мол, ещё не отдохнула нормально после нескольких часов вождения. Но потом Гейт меня удивляет. И по лукавому прищуру понимаю, что он решил отыграться на мне за все выходки и фразочки, которые я бесстрашно кидала в лицо последние два дня.

— Я буду вести машину, а ты меня кормить, — нагло заявляет, и я понимаю, что он не спрашивает моего мнения, просто ставит перед фактом. И явно замышляет что-то ещё.

Если будет касаться губами моих пальцев, я сама на него наброшусь. Правда, хотя и не пробовала подобного раньше, но, думаю, в машине нам будет не очень удобно. Кхм, опять меня несет в степи эротических фантазий.

Собираюсь с духом, киваю ему согласно, и в итоге кормлю его достаточно аккуратно, не давая никакого шанса спровоцировать меня или вызывать очередную волну возбуждения.

По недовольно поджатым губам понимаю, что победа снова на моей стороне, и провернуть свою пакость у него не получилось, хотя пицца и закончилась. Он пробухтел что-то о том, что я скоро буду зацеловала до потери пульса, сжал посильнее руль и, надувшись, стал смотреть только на дорогу.

Большой Бука на меня обиделся, прелесть какая!

Едва сдерживаю смешок, понимая, что дальше играть на нервах нельзя, иначе могу и пожалеть. Когда он обиделся на меня впервые, мне было неуютно от его молчания и казалось, что ледяная стена отталкивает от него куда подальше. И хотя виноватой я себя не ощущала ни тогда, ни сейчас, разница всё же имеется.

Не зная повадки Гейта в свои первые дни (боги, я словно с ним уже пять лет минимум ношусь), не знала как себя вести и боялась ляпнуть лишнего. Но сейчас растерянности или опасений не возникло совершенно. Он немного подуется, но со временем остынет, успокоится и, когда предложит что-то, нужно будет просто согласиться и поблагодарить. Тогда вообще растает и будет снова в нормальном состоянии. Ещё, возможно, я немного привыкла к его близости, мимике и некоторым повадкам, и он уже не казался таким уж и устрашающим, как тогда.

— Обедать мы не будем, ты уж прости, — как я и предсказывала, капитан поумерил обиду свою детскую. И, когда мы менялись местами, решил немного просветить. — Мама всегда наготавливает много, и хочет, чтобы съедалось как можно больше. Поэтому будет лучше, если мы приедем туда действительно голодными, — он неловко чешет затылок, а я лишь умиленно улыбаюсь. Заботливый какой. Знает, что почти каждой матери приятно, когда на её готовку накидываются с аппетитом, вот и решил её порадовать. Мелочь, но сразу понятно с каким трепетом и заботой он к ней относится.

— Ничего, — устраиваясь поудобнее, мимолётно смотрю ему в глаза. Ещё один пункт — он любит смотреть в глаза того, с кем общается. Видимо, так лучше видны настоящие эмоции и мысли человека. Возможно, как мне кажется, ему нравится прямолинейность и открытость. Наверняка не раз к нему в друзья подбивались всякие парнокопытные дураки и хитрожопые лисицы.

— И ещё кое-что, — улыбнувшись лишь уголками губ, но так, что появились ямочки, а я завела машину и плавно тронулась с места. — Моя родня весьма шумная и активная, но если ты покажешь или скажешь, что тебе что-то не нравится, сразу оставят в покое, ничуть не обидевшись. Поэтому, если что, можешь не стесняться или бояться, лады?

Ути, бука стал таким милым и очаровательным, заботливым лапулей, что аж сердце защемило. Так бы и полезла к нему обниматься. И плевать, что и коробка передач на пути, и руль тоже мешал.

Но, я же умею сдерживать свои порывы, особенно столь идиотские. Поэтому лишь снова киваю головой и отворачиваюсь на дорогу, банально желая скрыть своё смущение. Ну не проявлял никто ко мне такой осторожности и нежности раньше, вот поэтому сердечко и трепещет, словно вот-вот готово выломать грудную клетку и метнуться прямо к нему.

Брр, было бы тогда много крови…