Глава 25

Как только дверь за Соней закрылась, Попов ощутил пустоту, ползущую по его жилищу. Слова девушки здорово кольнули в самое больное место.

«Такой же, как все»

Милая подчиненная быстро наполнила холостяцкую берлогу теплом и уютом. Сама того не понимая, вдохнула счастье в душу самого босса. И жестоко отняла одним-единственным поступком. Дмитрию захотелось разнести весь дом в щепки, но мужчина сдержался. Вылив остатки кофе в раковину, помыл посуду. Мысли раз за разом возвращались к Соне. Если бы попросила прощения, решилась все объяснить, поверил бы? Вопрос доверия стоял остро на протяжении всей жизни Попова.

Его мама всегда учила доверять, пока не доказано обратное. По факту, это сообщение ничего не значит. Но от мысли, что Соню касался другой, Дмитрий терял голову. Сказала же, что между ней и гитаристом ничего нет. Должен был удержать, извиниться и сгладить конфликт. Но не смог. Потому что ему больно, очень больно. Впервые за тридцать два года своей жизни Попов чувствовал столь опустошающую ревность. В вопросах, касающихся Сони, не мог быть объективным, сдержанным. Черт! Набрав номер Жени, стал ждать ответа.

– Попов, какого хрена в такую рань трезвонишь? – спросил друг, – случилось чего?

– Много чего, – хмыкнул Дмитрий, – предлагаю сегодня гульнуть.

– С утра?

– После обеда, пару дел нужно сделать.

Да, он планировал напиться. До беспамятства. Все это время Кекс с осуждением глядел на хозяина. На прогулке собака постоянно норовила сорваться с поводка.

– Я понимаю, что ты скучаешь по ней, – сказал Дмитрий, пытаясь увлечь собаку игрой в мячик, – но нам обоим нужно время.

Но взгляд Кекса был полон тревоги, которая передавалась и Попову. На встречу с Евгением он буквально бежал, не в силах находиться в квартире. С каждой секундой дотошный босс понимал, что Соня стала жертвой его эгоизма и холодности. Обещал защищать ее, а в итоге прогнал в момент, когда она наиболее остро нуждалась в поддержке. Встретившись в любимом кафе, друзья заняли место у барной стойки.

– Ты отвратно выглядишь, уж прости, – сказал Женя, – что стряслось?

– Маму опять забрали в больницу. Снова скачок давления. И эти «профессионалы» даже не знают, что может за этим стоять.

– Может все-таки в частную положишь?

– Она упрямая у меня, – вздохнул Дмитрий, – не хочет, чтобы я тратился. Попробуй отговори.

Женя усмехнулся.

– Зная Клару Алексеевну, неудивительно. Ну а с девушкой что?

Попов залпом выпил огромный бокал пива, затем заказал бутылку виски.

– У, рассказывай.

Дмитрий глядел в одну точку и понимал, что стремительно расползающийся по телу хмель никак не помогает. Просто ощущаемая боль стала будто бы чуть дальше. Он вкратце обрисовал ситуацию с Соней, не забыв упомянуть, что именно к ней Евгений ездил свататься.

– Мир тесен, – выдохнул писатель, осушая бокал с дорогим алкоголем, – так Соня – это твоя подчиненная?

Попов кивнул. Имя, вызывающее трепет в душе, внезапно стало источником бесконечной боли, которую стремительно топил в алкоголе. А она все не тонула. Зараза. Не успел опомниться, как уже разучился стоять на ногах. Все вокруг крутилось, вертелось и кружилось, не позволяя сосредоточить взгляд на чем-то одном. Женя был куда выносливее Дмитрия, поэтому, подхватив друга под руки, вытащил из бара.

– Соня, – бурчал Попов, пока тот вызывал такси.

В ожидании машины мужчины уселись на скамейку рядом с автобусной остановкой. Народу было немного, парочка молодых студентов то и дело оборачивалась, окидывая мужчин взглядом, полным сочувствия. Пожилая женщина и вовсе отошла подальше. Одеты оба были прилично, просто Попов был так пьян, что не мог стоять на ногах. Постепенно темнело, зажигались уличные фонари и казалось, что город только оживает. Евгений вздохнул.

– Ты ее любишь, – шепнул на ухо другу, – подумай хорошенько, может зря дров наломал?

– Соня, – снова выплюнул Дмитрий.

Его глаза закрывались, мужчина перестал осознавать, что вообще происходит. Он жаждал обнять девушку, прижать к себе и никогда не отпускать. Обещал себе стать сильнее, защищать Соню, стать опорой и поддерживать во всем. Ненадолго же его хватило.

– Я просто не создан для отношений, – пробурчало тело под фамилией Попов, которое Женя попытался затолкать в машину.

– Придется мне тебя домой отвезти, – произнес, затем назвал таксисту адрес.

Почти выпав из автомобиля, мужчины, шатаясь, направились к подъезду. На лавочке прямо за самодельным садиком с цветами сидела молодая блондинка. При виде мужчин она вскочила и подбежала к ним.

– Что стряслось. Дима?

– Вы кто? – заплетающимся языком произнес Евгений.

Он старался помочь другу, хоть и сам был мертвецки пьян. Покопавшись в сумке почти что заснувшего Дмитрия, вздохнул.

– Я подруга. Саша. Он мне очень помог недавно, приехала поблагодарить.

Женя с опаской взглянул на девушку. Вроде приятная, глаза чистые-лучистые. Или это ему по-пьяни такое кажется?

– Ладно, Саша, – буркнул он, – помогите дотащить его до постели.

Девушка подхватила Дмитрия под другую руку и вместе с Женей они довели пьяного мужчину до квартиры. Кекс с удивлением смотрел на Евгения, который снимал с друга ботинки и тащил в спальню. А вот Александра псу не понравилась, и он угрожающе зарычал. Она серьезно взглянула на бульдога.

– Я люблю твоего хозяина, – произнесла еле слышно, – лучше не мешай мне.

Кекс поджал хвост и заскулил.

– Так-то лучше, – сухо произнесла девушка и направилась в спальню.

– Давайте, я помогу, – вместе с Женей они раздели тело Попова и уложили в постель.

– Я останусь, прослежу за ним, – вкрадчиво сказала Саша, – вы можете ехать домой.

То ли Женя был слишком пьян, то ли так сильно устал, что лишь кивнул и, шатаясь, вышел из квартиры. Его не покидало странное чувство, что эта девушка опасна, хотя внешне – мила и обаятельна. На мужчину такие уловки не действовали, поэтому решил наутро заехать к другу и проверить, что к чему. Когда Евгений покинул квартиру, Саша побежала в спальню к Дмитрию. Захлопнув дверь перед носом Кекса, она села на постель, очертила кончиками пальцев спящее лицо, затем опустила руку на его грудь.

– Соня, – буркнул Попов, – это ты?

Мужчина явно был невменяем, поэтому сгреб девушку в охапку и притянул к себе.

* * *

Дмитрий проснулся с первыми лучами солнца и страшной мигренью. По голове будто маршировал целый взвод, причем весь одновременно. С трудом держа веки открытыми, он огляделся и попытался вспомнить, что произошло после того, как они заказали вторую бутылку виски. Правая рука нащупала что-то теплое под одеялом. К мужчине постепенно возвращалось обоняние, и он почувствовал чужой запах. Медикаментов и… сорвав одеяло, увидел Александру, калачиком свернувшуюся в постели. Совершенно нагую.

Что он ночью творил? Схватив телефон, Попов стал просматривать исходящие. Нет, ей он точно не звонил. Мужчина вообще редко пил, и никогда не переходил граней дозволенного. Их он устанавливал сам и всегда придерживался. Глянул в мусорное ведро – презерватива не было. Ладно, спокойнее.

– Дима, – прошептала девушка, томно потягиваясь, – уже утро?

На него уставилась пара голубых глаз. Неужели он ее все-таки трахнул? Тело болело так сильно, что с трудом мог передвигаться. За закрытой дверью послышался тихий скрипучий скулеж, затем Кекс аккуратно поскреб когтями. Попов пытался унять растущую панику. Впервые в жизни так сильно набрался, и сразу же такие последствия?

– Саша, – тихо произнес мужчина, – что случилось? Мы…

Она лишь кивнула, пряча взгляд, словно скромница. Но Попов вдруг сильно взбесился. Словно годами выстраиваемая стена холодности пошла жирной трещиной. Ища взглядом ее одежду, он собрал аккуратно сложенные на стуле вещи и кинул в девушку.

– Одевайся и выметайся из моей квартиры.

– Дима, но как же… – глаза увлажнились, но Попову было так плохо, причем не только физически, что плевать на приличия и напускную вежливость.

Сквозь густую пелену похмелья мужчина осознавал, что не мог ничего сделать. Верил себе. А значит, Александра сама каким-то образом очутилась у него дома и влезла в постель. Пока не был готов соображать, как именно она это провернула. Взял полотенце и направился в душ. Надеялся, что не придется выставлять силой. Ярость Попова захлестывала с головой, он вообще слабо понимал, что к чему. В висках сильно стучало, а тело требовало Соню. Он сел в ванной, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Так желал коснуться милой подчиненной, испытывал настоящую ломку. И лишь она могла его исцелить.

Выйдя из душа, мужчина увидел, что Саша его не послушалась. Внутри начала накапливаться огненная лава, готовая вот-вот извергнуться потоком нецензурной брани или даже рукоприкладства.

– Дима, послушай…

– Я сказал тебе выметаться, – прорычал мужчина, заряжая кофеварку, – на каком-то другом языке?

Дмитрий сам себя не узнавал. Тоска, которая стремительно набирала силу, отвергала любую другую женщину, кроме Сони. Снова чувствовал почти физическую необходимость чувствовать свою подчиненную рядом с собой. Присутствие Александры сильно раздражало. Всегда считал себя сдержанным, но сейчас со всех внутренних дверей срывались замки, оголяя то неистовство, которое было заложено с рождения. И которое он подавлял. Саша сделала шаг назад.

– Но мы же…

– Между нами ничего не было, – твердо ответил Попов, стараясь не сорваться.

– Но я тебя люблю… ты так несчастен… – залепетала она и сорвала последний замок.

Схватив девушку за руку, Дмитрия с силой дернул, затем потащил к двери. Схватив ее сумку, вышвырнул Александру. Эта особа стала неприятна. Слишком навязчива.

– Я сказал, что между нами ничего не будет, Саша. Больше не приходи, не беспокой меня. Услышу о тебе еще – сдам в психушку.

Закрывая замок изнутри, ощущал облегчение. Дмитрий чувствовал, что метаморфозы, которые с ним происходили в настоящее время открывают те черты, которые были всегда скрыты. Агрессия, жестокость, грубость. Все это сидело внутри. Потеря любимой подчиненной привела к срыву. Точнее нет. После срыва люди восстанавливаются, но Дмитрий ощущал, что меняется на самом фундаментальном уровне. Резко взяв в руки кофе, залез в телефон. Увидев номер Сони, замер. Что теперь с ними будет? Как работать, если у него от одного ее имени срывает башню?

Раздался звонок в дверь. Ну что ей опять нужно? Рванув в коридор, Попов яростно открыл дверь и увидел Евгения. Тот выглядел мрачнее тучи. Мужчины расположились на кухне, Дмитрий сделал другу кружку крепкого кофе.

– Где та блонда? – спросил с усмешкой Женя.

– Выгнал, – отрезал Попов, – залезла ко мне в кровать. Она еще после Сони не остыла.

– Позвони своей девушке. Разберитесь вы, ты посмотри на себя, – взмолился друг, – ты никогда так не напивался.

– Все когда-нибудь случается впервые.

Евгений замер. Человек, на которого сейчас смотрел, был ему не знаком. Обычно расслабленный и сдержанный, сейчас Дмитрий напоминал гранату, из которой в любой момент могут выдернуть чеку. Это может случиться из-за любой бытовой мелочи. Например, из-за остывшего кофе.

– Я не хочу ее терять, – сказал Попов, – но нужно время понять, подумать. Мне без нее так плохо, что порой дышать сложно. А ведь прошел лишь день. Говорят, что время лечит, но сомневаюсь, что это наш случай.

По дороге на работу он завел Женьку на работу, затем отправился в офис. Как морально ни готовился, как себя ни настраивал, пустой кабинет обрушился на него всей болью мира. Как же сильно скучает по Соне. Ладно, сам во всем виноват и заслуживает эти страдания. Одно электронное письмо напрягло молодого босса. От отдела персонала. Приказ уволить Соню… что?

Возможно, именно сейчас чека и была выдернута, поскольку Попов вскочил со своего места и рванул в круглый зал, в массивный и темный кабинет Левашова-старшего.