Глава 4

5 лет спустя

Агата стояла около дорогого ресторана в центре и пыталась вызвать такси. Оказалась она тут случайно, весь день бегала, закупалась к празднику, а потом выползла из очередного и поняла, что покупки не дотащит. Нужна машина, причем немедленно. Пакеты хоть для нее, как орчанки, не тяжелые, но до того объемные получились, что всё из рук валится. Беспокоить Илью или детей, чтобы забрали, ей не хотелось — да и как тогда она сумеет подарки спрятать?

Потому просто остановилась у ближайшего удобного для остановки автомобиля места.

Вот только конец декабря выдался снежным, дороги замело так, что никакая техника не справлялась, и водители один за другим отказывались брать заказ.

Она выбрала тариф подороже, но не успела нажать вызов, как дверь заведения открылась, и на пороге показались администратор вместе с охранником, пытающиеся вывести скандалящую парочку. Вернее, скандалила в паре только девушка. Миниатюрная хрупкая на вид брюнетка бойко о чем-то спорила и вот-вот была готова пустить в ход и кулаки. Одетая в короткую куртку, стильные кожаные штаны и высокие сапоги на шнуровке, она казалась одновременно такой хрупкой, утонченной — и взрывной до предела. Словно бомба в красивой упаковке. Внешне — куколка, а внутри — разрывной снаряд.

— Вика, всё хорошо. Ничего страшного, пожалуйста, идем отсюда, — пытался урезонить ее молодой белокурый парень.

— Ничего страшного? Как они посмели тебя оскорблять?! — не сдавалась девушка. — Вы думаете, это сойдет вам с рук? Думаете, мы просто проглотим такое отношение?..

Она опасно надвинулась на охранника, словно вообще его не боялась. Грациозно, легкой походкой.

— Любимая, не стоит на них тратить свое время, лучше пойдем.

Сотрудники ресторана, едва уличив момент, скрылись за дверьми заведения, в то время как ее парню (если это был, конечно, ее парень) пришлось взять весь огонь на себя.

— Ты это так оставишь? Если ты сам за себя постоять не можешь, то я за тебя стоять буду, понял? Я тебя в обиду не дам! — Она скрестила руки на груди.

— Не переживай, мы прямо сейчас напишем на них жалобу.

— Жалобу? — В глазах девушки появилось нехорошее пламя. — Да я просто спалю этот ресторан к чертовой матери.

Парень на этих словах покосился на Агату, но орчанка сделала вид, что очень увлечена телефоном и вообще никого не слышит и не видит, а больше поблизости никого и не нашлось, кто мог бы их подслушивать.

Девушка казалась ей удивительно знакомой. Как будто Агата знала точно такую же вспыльчивую натуру когда-то давным-давно. Чувство дежавю не покидало, и манеры, и жесты, и интонации словно принадлежали кому-то другому. Но среди своих знакомых Агата так быстро не смогла вспомнить никого похожего, а потому не стала даже задумываться над этим.

— Ох, Вик, давай ты остынешь и потом еще раз все обсудим, хорошо? И вообще, мы же моим родителям обещали, что пораньше сегодня придём.

— Пф… Всё равно я им не нравлюсь.

— Главное, что ты мне нравишься. Мне ведь с тобой жить, а не моим родителям. — С теплотой произнес парень и посмотрел при этом на свою спутницу так, что Агата невольно улыбнулась. И как только такие непохожие люди вместе сходятся?

— Ой, да. Хорошо, что квартиру нашли, не то б, наверное, поубивали бы друг друга, — фыркнула девушка. — Я бы точно прирезала твою маму, особенно когда она начинает зудеть по поводу того, что я неправильно мою полы…

— Вик! — возмутился парень.

— Ну что? Я шучу! — хихикнула она, а потом вдруг остановилась. — Смотри, какой песик. Какой миленький. Мирон, давай его себе заберем. Он, наверное, бездомный.

На той стороне дороги показалась маленькая собачонка без поводка, беспородный смесок.

— Вик, ну, тебе чего, меня, что ли, мало? Какая собака? Я ведь лучше. И у этой вообще ошейник, а вон и хозяин идет.

Мимо прошел невзрачного вида мужчина в серой куртке, и собачка радостно поспешила за ним.

— Ты днем на работе, все вечера на учебе пропадешь. Когда я прихожу, меня и встретить некому… — что еще говорила девушка, Агата уже не слышала, парочка ушла далеко от нее.

Женщина улыбнулась этим двоим, проводив их взглядом, и уже снова вернулась к телефону, когда краем глаза заметила, что рядом, буквально в метре, остановилась какая-то машина. Подняла лицо — розовый лимузин.

Вроде бы ничего странного. Мало ли какие вычурные тачки рядом с пафосными местами тормозят. Но внутри закопошилось недоброе предчувствие.

Сунув телефон в карман, орчанка решила, что лучше всё же закажет такси от другого места. Вот только не успела сделать и пару шагов, как дверь ресторана позади нее снова распахнулась.

— Госпожа уже-не-Адрон! Надо же, какая удивительная и неожиданная встреча, — хихикнул стоящий на крыльце Нику Альбеску.

Последний раз она видела его около тридцати лет назад, но вампир был всё тот же. Белые растрепанные волосы, сумасшедший блеск в глазах и кровавые слезинки (а ведь на балу, где они встретились, Агата решила, что он их специально для бала нарисовал, но похоже тату было постоянным).

Несмотря на зиму и снег, на нем была лишь зеленая рубашка и тонкие белые брюки.

Он подбежал к ней и распахнул перед Агатой дверцу лимузина.

— Ох, ну, куда пешком с такими пакетами. — Он приложил ладони к щекам и покачал головой. — Садись, подвезу.

— Спасибо, но я лучше сама, — сглотнула Агата, попытавшись обойти вампира по кругу.

Нику ничуть не изменился в лице, лишь улыбка стала шире.

— Как жаль, я расстроюсь, что такая прекрасная женщина мне отказала, и перестану следить за своими пленниками. Они убегут и таких дел наворотят. — Он натурально всхлипнул и принялся вытирать с лица слезы. — Горе мне горе.

Агата от этого представления опешила, даже рот от удивления приоткрыла, но с места тем не менее не сдвинулась. В ее окружении так искреннее и навзрыд рыдала только маленькая внучка.

«Это он про Серпа? Тот всё еще жив? Но Илья говорил, Нику его не сможет отпустить, даже если захочет…»

Нику быстро надоело ломать комедию, уже через полминуты он поднял на нее абсолютно сухое лицо, закатил глаза и произнес уже нормальным голосом:

— Ты все еще должна мне услугу, не забыла? Садись, обсудим детали, и свободна.

— Не забыла, — медленно кивнула ему Агата. Можно было бы сказать, что она не помнит. Они не заключали контракта, не давали друг другу клятв и обетов.

Вот только договоренности в мире нечисти, даже ничем не скрепленные, всегда значили больше, чем в мире людей. Да и сказать кому-то вроде Нику Альбеску, что не помнишь об общих уговорах -- равносильно тому, что вынести себе смертный приговор.

«У Нику Альбеску договор с арбитрами. Они не позволили бы ему расхаживать по улицам, если бы он мог творить, что захочет», — попыталась успокоить она сама себя.

И тем не менее древний оставался древним, сумасшедшим и злопамятным как они все. Не стоило делать из него врага. Руки вампира длинные, они везде дотянутся. Не самолично отомстит, так через кого-нибудь.

— Хорошо. — кивнула она, наконец, решившись, и залезла в салон лимузина.

Ее пакеты заняли половину всех сидений.

«Как только в руках у меня все умещались…» — отстранённо подумала она прежде, чем Альбеску сел за ней следом.

Дверь машины захлопнулась.

— Тебя домой? — по-свойски спросил подросток, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Адрес можешь не называть, я и так знаю. — И, не дожидаясь ответа, он дернул шторку, отделяющую от водительского сидения, крикнул ее домашний адрес, а затем снова ее закрыл. — Кстати, как тебе парочка, которые передо мной из забегаловки вышли? Милашки, правда?

«Забегаловка…» — она мысленно отметила про себя презрительное название одного из самых дорогих мест города, а потом вдруг до нее дошло.

— Так это из-за тебя тех двоих выгнали? — выпалила она.

Что задумал этот дьявол? Хочет что-то сделать с этими ребятами? А ведь Агата даже не рассмотрела их толком. Нужно обязательно сообщить Илье, предупредить, спасти…

— Из-за меня? Я что, по-твоему, универсальный козел отпущения? Валите всё на бедного несчастного Нику. Я к ним даже близко не подходил. Только глазками смотрел и не трогал. — Он покрутил перед носом у Агаты своими ладонями, при этом часто хлопая глазами.

— Зачем тогда ты на них смотрел? — не удержалась от вопроса она.

— О, я для этих двоих что-то вроде демона-хранителя. Задолжал им еще с прошлой жизни. Теперь вот отдуваюсь, — он печально вздохнул. — Вот такой вот я хороший. Ты ведь тоже очень хорошая, правда, госпожа уже-не-Адрон?

— Что ты имеешь ввиду?

Его глаза засверкали, в голосе послышались маниакальные нотки, а руки он сжимал так, словно едва сдерживается, чтобы не раскинуть их в стороны с радостными возгласами.

— Не буду ходить вокруг да около. Дело в том, что твой бывший муж, все еще жив. И мне очень хочется, чтобы ты пришла и навестила его, но не одна, а со своей новой пассией. — Он на миг остановился, будто ждал, что Агата что-то скажет, но, не дождавшись продолжил. — Хочется, чтобы вы сообщили ему радостные новости о себе, обнялись при нем, поцеловались, в общем, успокоили старину Адрона своим счастливым внешним видом, что жизнь у вас хороша, и ему не о чем волноваться. Семья без него справляется.

Агата на мгновение представила себе эту сцену, и ее буквально передернуло. Нет, она уже давно больше не жалела Серпа. Но специально глумиться? Это было бесчеловечно и отвратительно.

— Это и есть услуга, о которой ты просишь? — сухо спросила она.

— Что? — Возмутился Нику. — О, нет, нет, нет. Это я жест доброй воли с моей стороны. Безвозмездный. — Он предвкушающее заулыбался. — Ну так как, придёшь? Неужели сама не хочешь?

Агата мотнула головой.

— Нет. Не хочу его видеть. И знать о нем ничего не хочу.

— Тююю…. — Нику сложил губы трубочкой. — Так ты значит еще не в курсе, да? Ну ничего.

— О чем не в курсе?

— Ну, как же. О его способе борьбы с вечностью. Наверное, грустно совсем не знать, с кем живешь, да? Вроде муж, а вроде чужак, хи-хи.

— Что?

Он и раньше изъяснялся непонятно, вкладывая в слова некий потаенный смысл (вон, как с демоном-хранителем какой-то парочки), и Агата переспросила, не особо надеясь на конкретику. Она её и не получила.

— Нет-нет-нет. Никаких спойлеров, я и так ляпнул лишнего, — замотал головой вампир. — Но, если надумаешь прийти, то до конца недели мы в городе. Я бы свалил и раньше, но ведь иначе одна влюбленная альбиноска мне весь мозг выклюет, а у меня с головой и так напряженно. — Он снова попытался состроить какую-то рожицу, — В общем, просто подходи к фургончикам, поймай кого-нибудь из персонала. Скажешь, чтобы ко мне проводили.

— Буду иметь ввиду, — сухо кивнула Агата. Про себя она уже решила, что ни за что даже близко к проклятому цирку не приблизится. — Это всё, о чем ты хотел поговорить?

— Нет, конечно, — он полез куда-то под сидение и вытащил оттуда большую красивую коробку, украшенную розовым бантом. — Это подарок для твоей внучки. Я хочу, чтобы ты его вручила и проследила, чтобы его у нее не забрали.

Первая мысль Агаты — это какая-то дурацкая шутка. Сейчас последует очередной взрыв смеха сумасшедшего древнего, он начнет гримасничать в своей излюбленной манере.

Зачем бы ему просить такое в качестве услуги? Зачем ему сдалась ее пятилетняя внучка?

Нику надоело держать коробку, и он сунул ее прямо Агате в руки.

— Держи давай, необязательно говорить девочке, кто просил передать. Можешь сказать, что сама выбирала. Или этот, как его… О! — его глаза зажглись весельем, он поднял указательный палец вверх. — Дед Мороз!

Вот теперь-то он дал волю смеху.

— Что там? — Она потянулась открыть, но подросток больно шлепнул ее по пальцам.

— Эй, это на Новый год!

— Но как я могу дать внучке непонятно что? — по спине прошел нервный озноб. Дитрих с Таей ее убьют. И правильно сделают. А если она не выполнит просьбу древнего — умрет уже она. Может, конечно, и не умрет… но жизнь Альбеску осложнить может знатно.

— Это обычная игрушка. Человеческая. Без капли магии, — закатил глаза парень. — Будешь дома, можешь проверить на любые чары. Только бант не помни, я его полчаса привязывал.

Агата засомневалась, перебирая в голове причины для отказа, которые показались бы логичными, но при этом не затронули тонкую душевную организацию вампира. Понятно же, что просто сказать “нет” она не может. Обещание она давала. Ритуал провела. Со стороны Нику договоренность была выполнена на все сто процентов. Пора платить по счетам.

Значит, нужно попытаться как-то осторожно отказаться от подарка. Возможно, он и не представляет опасности — но узнавать наверняка Агате не хочется. Речь всё же шла об её внучке.

— Я думала, твоя просьба будет касаться меня самой, — осторожно сказала она, не собираясь соглашаться. — Я готова исполнить почти любое твое требование. Но не впутывай мою семью, прошу тебя.

— Ты ставишь мне условия? С чего бы это? — удивился вампир. — Когда мы заключали соглашение, я уточнил лишь тот нюанс, что не попрошу у тебя ничего, что не было бы в твоих силах. Это не будет никому вредить ни прямо, ни косвенно. Дословно помню, — постучал себя по виску. — Ты сама согласилась. Разве нет?

Он прав. Полностью.

Агата была наивна и молода, разве могла бы она предугадать последствия? Дело даже не в самом подарке, а в том, что Альбеску получил над ней власть. Отказать ему — навлечь беду. Согласиться — принять непонятный дар из рук опаснейшего вампира.

— И всё же, зачем тебе что-то дарить Виолетте?

— Виолетта, — повторил Нику, будто попробовал на вкус. — Какое сладенькое имя. Госпожа-уже-не-Адрон, не ищи потаенных смыслов в банальных вещах. Это обычный подарок, не более того. Очень красивый, хи-хи, но и только. Когда-то давно я имел один неприятный инцидент с родителями Летты, — специально исковеркал он имя, — но теперь хочу как-то сгладить первое негативное впечатление. Не такой уж я и монстр, каким меня все считают.

В том, что он говорит правду, она почему-то не сомневалась. И это немного успокоило. Древняя нечисть типа Альбеску всегда сдерживает свои обещания. Подарок не вредит кому-либо ни прямо, ни косвенно — но это только сам подарок. Ведь понятно же, что вред может быть и не в нем самом. Или не вред, а какая-нибудь магия, которая вроде как и неплохая, но добра не принесет.

Нику Альбеску слишком хорошо умеет играть со словами, чтобы доверять им всецело.

Коробку она, и правда, проверит, как и ее содержимое. Только не сама, а попросит Дитриха. Вот уж кто точно разбирается в заковыристых темных артефактах. Если что-то будет не так — точно почувствует.

— Слушай, если ты действительно так хочешь знать, зачем мне твоя внучка, то… — заулыбался вампир. — Я тебе с радостью расскажу, — он сделал драматическую паузу. — В обмен на еще парочку должков, которые с тебя стребую. Ну, что? По рукам? — Он протянул ей узкую ладонь.

Нет уж, хватит с нее сомнительных сделок.

— Каких конкретно должков? Я хочу знать сейчас, а не по факту.

Она бы, может, и согласилась — спокойствие семьи дороже, — но следующие слова Нику заставили её отшатнуться как от ядовитой змеи.

— Хм, например, заключить со мной контрактик на душу… совсем безобидный. Что? Нет? — Альбеску изображал озадаченность и даже обиду, вот только глаза его были абсолютно пусты. Кажется, он и не думал, что она согласится. — Какое несчастье, какое несчастье. Что ж, тогда оставлю свое при себе.

Еще какой-то путь они проделали в тишине, и все это время внутри Агаты происходила борьба. Одна ее часть говорила, что у нее нет выхода, а вторая — требовала наплевать на все договоренности и отказаться. Всё же у нее есть Илья, неужели он не защитит их семью от вампира?

Хотя арбитры тоже чтут сделки. Вполне возможно, Макаров лишь разведет руками. Мол, сама согласилась. Принимай результат своих решений.

К тому моменту, когда машина Альбеску остановилась — Агата уже понимала, что выбора у неё нет. Она может минимизировать последствия и узнать наверняка о подарке заранее, но не более того.

— Я проверю подарок, и если там действительно не окажется ничего опасного, и это будет просто игрушка — то я отдам ее внучке.

— И проследишь, чтобы никакие тети, дяди, родители и прочие твари не отобрали, ясно? — с неожиданным жаром рявкнул Нику, словно это у него в этот момент кто-то что-то хотел отнять.

— Хорошо… — сказать было проще, чем сделать. — Прослежу. Но на этом всё — я больше не буду тебе ничего должна.

— Конечно, конечно. — Снова переменился вампир, на этот раз изображая улыбку и благодушие. — Я ведь порядочная тварь, держу свое слово. Маленькая пустяковая услуга, и всё. Мы квиты. Знаешь, что? Я даже больше скажу! Если вдруг твоей внучке не понравится мой подарок — уберите его куда подальше и забудьте. Выкидывать не дам, но назад требовать не буду. Как тебе такое? Стал бы монстр так поступать, а?

Лимузин остановился. Агата глянула в окно — приехали, припарковались во дворе ее дома. Дверь автоматически открылась.

Нику изобразил вычурный жест руками, указывая на выход.

— Надеюсь, не увидимся, — пробормотала Агата, вылезая вместе со своими пакетами, к которым теперь прибавилась еще и увесистая подарочная коробка.

— Моя провидица никогда не ошибается, — хихикнул вампир. — Так что увидимся.

Агата растерянно на него оглянулась: о чем это он?

— Никаких спойлеров… — загадочно произнес Альбеску, после чего закрывшаяся дверь заслонила его от орчанки.

В квартиру Агата зашла в растрепанных чувствах, взвинченная до предела. Бросила сумки и пакеты прямо в коридоре, схватила злополучную коробку с бантом и первым делом отнесла ее в спальню, сунула под кровать. Потом, чуть подумав, достала и перепрятала на шкаф. Потом снова достала, положила на тумбочку.

Агата побарабанила по ней пальцами.

Смысл ее прятать?

Завтра канун Нового года, тридцать первое декабря. Под одной крышей соберется вся ее семья, а она чувствует себя так, словно притащила бомбу с часовым механизмом на праздник.

Достав из кармана телефон, набрала номер младшего сына.

«Орочьи боги, да я даже не разделась, так и стою в куртке!»

В первую очередь надо было рассказать всё Дитриху. Ведь речь шла о его дочери.

Агата представила, как бы она отреагировала, притащи её мама некую опасную куклу со словами:

— Да тут древний вампир передал мальчишкам, но вроде бы он пообещал, что вреда эта кукла никому не причинит.

Её вновь передернуло от ужаса. Жутко хотелось не сообщать Дитриху вообще, но Агата понимала, что малодушие не поможет — лишь навредит. Она с тяжелым вздохом (никаких больше сделок с древним!) набрала номер сына.

— Мамуль, привет! — раздался его голос уже спустя пару гудков. — Ты немного не вовремя я тут… Ай, мавки болотные! — послышался звук бьющегося стекла. — В общем, я тебе перезвоню.

— Стой! Дитрих, не отключайся, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты ко мне приехал. Сможешь?

— Что-то стряслось? — заволновался сын.

— Не уверена, но я… — Она прикрыла глаза, но всё же произнесла. — Я только что видела Нику Альбеску, со мной всё в порядке, я дома, но мне нужна твоя помощь.

Голос Дитриха стал сосредоточенным и серьезным:

— Буду через двадцать минут.

Агата не находила себе места. Мерила кругами кухню, смотря за коробкой, которая стояла в центре обеденного стола. Ей казалось, что оттуда сейчас донесется зловещий смех Нику Альбеску, и сам вампир выпрыгнут как черт из табакерки.

Правильнее сказать — не какой-то там обычный черт, а могущественный вампир собственной персоной.

Бр-р-р.

Дитрих приехал минута в минуту.

— Рассказывай, — велел он, усевшись на стул и посматривая на коробку без особого интереса. — Этот псих тебе угрожал? Он что-то сделал? Куда-то пригласил? Если в его цирк — не вздумай ходить, даже не приближайся. Поняла?

— Он никуда меня не приглашал. Он подарил мне… это, — указала она на коробку. — Точнее — не мне.

— А кому?

— Твоей дочери.

— Мама, ты шутишь? — медленно переспросил Дит.

— Если бы.

Начать пришлось с самого начала. С ритуала «Сопереживание», на который согласилась Агата много лет назад. В ту пору Дитрих только-только появился на свет, а в их браке с Серпом холодало всё сильнее (отношения испортились ещё до рождения третьего сына, но в какой-то момент терпеть жесткость мужа стало совсем невыносимо) — и Агата, очертя голову, поддалась на искушение.

Тогда ей всё казалось правильным, а любая жертва стоила результата.

Она не думала, что платить придется таким образом. Рассчитывала, что вампир потребует что-то от неё самой. Так было бы справедливо.

Агата внезапно задумалась над тем, как символична оплата. Она использовала ритуал не ради себя, а во благо семьи — вот и получила «ответную реакцию», которая касалась этой самой семьи.

Себя-то не жалко.

А вот маленькую внучку… Дитриха… Таю…

Агата едва сдержала слезы, которые чуть не хлынули при мысли о том, что придется испытывать её домочадцам, если подарок всё же окажется опасным.

По мере того, как Агата рассказывала, Дитрих мрачнел всё сильнее. Её сын всегда отличался предельным спокойствием и каменной выдержкой — но сейчас ей хотелось, чтобы он начал ругаться. Проявлять эмоции. Колотить кулаком по столу. А не сидеть вот так, невидящим взглядом смотря в пол.

Когда Агата закончила, сын глянул уже на неё. Как-то печально и даже обиженно, словно задавал ей невысказанный вопрос: “За что ты так с нами поступила?”

Вслух же Дитрих произнес:

— Мам, скажи, в какие еще передряги ты умудрилась влипнуть за свою жизнь? Кого нам следует опасаться? И сколько еще у тебя долгов перед Альбеску? Мне так, на будущее.

— Дит…

— Что Дит? Я не могу выбросить его подарок в мусорное ведро. Но принять его — это подвергнуть возможной опасности мою дочь. Хорошо, допустим, жизни её ничего не угрожает. Душа надежно защищена. А вот в остальном… Да зачем он вообще захотел ей что-то подарить?!

Дитрих всё же выругался, коротко, но емко.

— Он сказал, дескать, у вас с ним произошла нехорошая история несколько лет назад, и он пытается таким образом сгладить первое негативное впечатление.

— Нику Альбеску? Сгладить? — Дит фыркнул. — Впрочем, мы действительно имели «удовольствие» познакомиться с цирком Альбеску, когда Таисия была беременна…

Он передернулся, будто вспомнил о чем-то ужасном.

— Там что-то случилось?

— Нет. Не случилось. Не будем об этом. Верится с трудом, что спустя столько лет в Альбеску проснулась совесть, но лучше бы он действительно заглаживал вину таким странным образом. Говорят же, что он безумец. Вдруг это очередное его сумасшествие?

Агата не стала напирать с вопросами. Приставать к сыну, подсунув ему «кота в мешке», было бы неправильно.

— Нику разрешил избавиться от подарка, если тот не придется по душе Виолетте, — напомнила она об этой лазейке.

— Ты предлагаешь убедить пятилетнюю девочку, что вот в этой красивой коробке будет что-то плохое? Да она влюбится и не отдаст подарок из чистой вредности, — Дитрих безрадостно хмыкнул и потянулся к столу. — Что там хоть внутри?

Агата развела руками. Она не открывала. Альбеску дал понять, что эта вещь принадлежит её внучке — а потому не пыталась проявить излишнее любопытство.

— Давай вскроем, — предложил сын. — Может, там какая-нибудь мерзость типа обезглавленной летучей мыши. Было бы очень неплохо.

Но Агата кинулась на защиту коробки.

— Он запретил портить бант. Её должна вскрыть сама Виолетта.

Дитрих скрежетнул зубами.

— Ладно, тогда отдам ребятам из «Цербера», они проведут экспертизу без вскрытия. Посмотрят магический фон, просветят на аппаратах. А то вдруг там что-то такое, что нужно незамедлительно обращаться к арбитрам. А ты домой притащила, — добавил он с укоризной.

— А что мне оставалось сделать? Кстати, насчет арбитров! Я же могу обратиться к Илье… совсем о нем не подумала.

По правде, так и было. Она настолько не привыкла обращаться к Макарову по его работе, что даже в голове не закрылось мысли, что всё можно решить через теневую юстицию.

Агата, правда, не знала, о чем конкретно попросит его. Но он и сам арбитр, большая шишка — должен же хоть чем-то помочь. Можно хотя бы попросить его проследить, чтобы Нику Альбеску никак не дотянулся до её домочадцев. Ни своими, ни чужими руками.

— Давай для начала посмотрят мои специалисты. Тогда будет понятно, чего вообще ожидать, — сказал Дит. — Вот бы там была чья-нибудь отрубленная голова… — повторил он с надеждой.

Сын ушел, пообещав к новогоднему ужину раздобыть всю информацию. Агате оставалось только согласиться. Хоть на душе у неё и было неспокойно, но она всё чаще перематывала в голове разговор с Альбеску и пыталась убедить себя, что вроде как он не казался кровожадным психом, когда отдавал коробку. Наоборот, вступил с ней в диалог, напомнил об условиях сделки, поклялся не приставать, если дар не придется по вкусу.

Может, ему для чего-то нужно сотрудничество с Дитрихом, вот и пытается загладить вину? А что через дочку — ну, так вампир всегда был с чудинкой.

Стоит ли опасаться безобидного подарка?

И так ли он безобиден, как хочет представить древний?