Глава 5

Праздновать Новый год решили в квартире, где жили Агата и Илья.

Златон приглашал всех себе в свою роскошную столичную квартиру, Дитрих предлагал снять целиком базу отдыха, Платон заикнулся про поместье, но в конечном итоге ее дети сошлись на том, что поедут к маме.

Утро началось с нервного нарезания салатов и готовки, телефон Агата положила рядом с собой — в любой момент мог позвонить Дитрих, рассказать, что же там с проверкой подарка.

Илья уже несколько дней был в командировке и должен был вернуться только ближе к вечеру.

Наверное, это было даже хорошо, потому что объяснить свою нервозность сегодня она бы не смогла — пришлось бы рассказывать правду об Альбеску. А заранее тревожить Макарова не хотелось.

Первыми пришли Платон и Мари. Она тепло поздоровалась с ними и обняла по очереди. Мари чмокнула ее в щеку.

— Агата Эдуардовна, какой божественный запах. Это чем так пахнет?

— Грудинку запекаю, — улыбнулась ей орчанка. — А ты тоже что-то принесла, наготовила? — она кивнула на большую сумку-холодильник, которую девушка приставила к стене.

— Ой, нет. Я же к вам сразу с работы еду. Там зелья, магазин закрыла на праздники, а это зелья, которые не забрали и у которых срок истекает. Оставлять нельзя — испортятся. А так Платон завтра к Ви… — девушка запнулась, — Ну, в общем, он к другу заедет, всё равно с Новым годом поздравлять будет, тот сказал, выкупит все остатки.

— А, ну ладно. — пожала плечами Агата. — Так, может, в холодильник поставить? Или на балкон выставить?

Но Мари уверила ее, что это лишнее.

— Мама, смотри, что я тебе принес, — тут же привлек ее внимание сын. — Нашел наши старые новогодние украшения. — Он протянул Агате пакет, набитый доверху игрушками и мишурой.

Агата невольно улыбнулась, увидев все эти вещи, даже на сердце на мгновение теплее стало. Словно встреча с давно забытым старым другом. Некоторые игрушки разукрашивали её сыновья, другие она купила за границей во время беременности Дитрихом и бережно везла домой. У этих вещей была история. Агата протянула руку, дотронулась до гирлянды, но тут же одернула ее, нахмурившись.

— Они ведь в поместье лежали. Зачем ты туда ездил? — подозрительно спросила она.

Ей всегда казалось, что дети поместье ненавидят. Она сама после истории с домашним арестом перестала там появляться, да и с Ильей у нее уже не было столько времени, чтобы следить там за садом и возделывать грядки. Почему-то казалось, что кто-кто, а Платон уж точно туда по доброй воли не отправится.

— Неужели только из-за украшений? — растрогалась женщина. Он хотел сделать ей приятно, даже несмотря на плохие воспоминания для него об этом месте.

Платон же в ответ отмахнулся:

— Нет, там просто в… — Агата заметила, как Мари наступила Платону на ногу, после чего он резко замолчал.

— Ты что, опять что-то затеял? — ахнула Агата, хватаясь за сердце. — Мари, скажи правду, он что, опять собирается куда-то вляпаться?

— Нет, нет, что вы. Не переживайте, Агата Эдуардовна, — тут же поспешила успокоить ее девушка. — Я за ним слежу. Никакой запрещенной магии.

— Мам, да почему сразу затеял? — возмутился Платон. — Меня Дитрих попросил забрать некоторые книги из библиотеки, вот и всё. Я тут доброе дело делаю, игрушки тебе везу, а ты… — попытался пристыдить он мать, но как-то не очень активно.

Агата переводила взгляд с одной на другого — лица были вполне себе честные. Но все равно вызвали подозрение.

“Надо съездить на праздниках в особняк и лично всё проверить, — подумала Агата, понимая, что дети что-то от неё скрывают. — Лучше — вместе с Ильей. Если найду там что-то запрещенное — я этот дом по камешку разберу, остатки сожгу, а землю продам”.

Вслух Агата говорить ничего не стала. Хотя, конечно, разозлилась она всерьез: сыну как будто мало было провести один год в “Теневерсе”! Решил повторить интересный опыт? И Марьяна с ним заодно: на ногу наступает, глаза ему круглые строит.

Что за неугомонные дети?!

Но она быстро остыла. Съездит, осмотрит дом, в случае чего — продадут, и дело с концом. Платона по ушам она тоже оттаскать успеет. А сегодня — Новый год. Ей и так хватает дурных мыслей по поводу куклы Альбеску.

— Мари я верю. Тебе нет, — пригрозила она пальцем сыну и мотнула головой в сторону гостиной. — Неси украшения туда, будем развешивать.

Закончив с игрушками, Агата снова ушла на кухню, завершать последние приготовления. Мари вызвалась ей помочь.

— Мы думали весной ещё разок в путешествие съездить. Не на год, конечно, месяца на три-четыре максимум, — рассказывала она Агате с улыбкой. — Конечно, придется что-то придумать с питомником. Своих малышек я просто так не оставлю, а абы кому их не доверю. У нас же там пополнение намечается. Джекки беременна.

— Очень рада за Джекки, — без энтузиазма ответила Агата. — Вам бы тоже про детей задуматься, Мари... какое путешествие?

Агате иногда казалось, что она курица-наседка, у которой все разговоры сводятся только к детям или внукам. Но если Дитрих и Тая свою миссию по поддержанию рода Адронов выполнили (хотя могли бы и за вторым малышом сходить), а Злат с Дианой были в процессе планирования, то Платон с Марьяной жили в каком-то другом мире. Вне брака, без даже мыслей о потомстве.

Ещё несколько лет назад они создали питомник маленьких собачек, развели их с десяток, и Мари трепетно относилась к каждой. Иногда Агата ворчливо думала, что, конечно, куда им дети, у них толпа животных, за которыми нужен постоянный присмотр.

Некоторые даже в подгузниках ходят, совсем как младенцы.

— Агата Эдуардовна, — Марьяна сморщила носик, — ну, что вы опять за старое? Мы же не отказываемся с Платоном от детей! Просто чуть-чуть позже. У нас ещё столько всего не сделано. Мы думали съездить на африканский континент. Я бы там редкие травы собирала для зелий. Платон бы работал, он давно хотел плотнее изучить вудические обряды. Не те, которые вредят, а которые исключительно целительские, — быстро объяснилась девушка, увидев, что Агата поджала губы.

— Ну-ну.

— Честно говорю! Агата Эдуардовна, если хотите знать, мы с Платоном решили после возвращения анализы все сдать. После того, как у Дианы со Златоном… ну… не получилось… Может, даже до отъезда сдадим. Мы заранее подготовимся и всё предусмотрим.

Что ж, в этом весь Платон. Обстоятельно подходит даже к вопросам рождения ребенка. Агате оставалось только рукой махнуть. Молодежь всё равно не переубедить.

Вон, Златон тоже оттягивал-оттягивал, всё фыркал, что уж он-то детей наплодит на раз-два, а о проблемах совместимости узнал совсем недавно. К счастью, ничего критичного врачи у них с Дианой не обнаружили, всё поправимо, но…

Агата не стала додумывать мысль, хватит уже вечно быть всем недовольной. А то её Илья уже давно называет бухтящей старушенцией. Но в последние пару недель она вспыхивала даже быстрее обычного, сказывалась подготовка к празднику.

Марьяна расписывала, как они планируют провести новогодние праздники, и Агата слушала её, думая, что всё-таки её сыновья выбрали исключительно хороших девочек. Не каждая свекровь сможет сказать, что её невестка — чудо. Даже если их идеалы в чем-то не сходятся, и невестка с упоением рассказывает о беременности какой-то собачки, которой недавно делали скрининг.

«До чего дошел прогресс. Их теперь и животным делают?» — отстраненно удивлялась Агата.

Позвонили в дверь, и она побежала открывать. Это оказался Дитрих, нагруженный подарками так, что его самого не было видно за пакетами и коробками.

— Тая с Виолеттой внизу, сейчас подойдут, — объяснил он, скидывая всё добро в коридоре.

Среди многообразия цветастых упаковок Агата заметила ту, перевязанную бантом. Принес. Она здесь.

Сердце её екнуло.

— Это значит…

— Всё чисто, — кивнул Дитрих, разуваясь.

Агату такой короткий ответ не устраивал.

— Платоша, помоги Мари на кухне! — крикнула она среднему сыну и потащила младшего в одну из комнат; он едва успел снять с себя второй ботинок и схватить злополучную коробку. — Вы проверили, да?

— С ног до головы, в прямом смысле слова, — усмехнулся Дитрих без особой радости.

В коридоре вновь стало шумно, защебетал детский голос, раздался женский смех. Тая с Виолеттой подошли. Агата прикусила губу.

— И что там?..

— Внутри находится кукла.

— Обычная кукла?

Агата изумленно примолкла. Она всё же ждала от древнего какой-то подлянки. Ну, не мог кто-то типа Нику Альбеску просто подарить девочке красивую куклу… или она совсем зачерствела и стала слишком мнительной?..

Ведь с ритуалом он ей помог вполне нормальным образом. Побочных действий не случилось. С Серпом она прожила «долго и счастливо» много лет, как он и пообещал. Нику не обманул её. Другое дело, что жизнь Агаты не была сахарной — но тут уж сама знала, на что шла.

— Ну, как сказать «обычная». Мы просветили коробку. Внешность куклы подозрительно напоминает самого Альбеску.

— В смысле?

— Его кровавые слезы на щеках, да и черты… короче, очень похожа на нашего дарителя. Сама увидишь. Но в остальном — мы не обнаружили ни-че-го необычного, — кажется, Дитриху самому не нравились результаты экспертизы. — Нет ни скрытой магии, ни артефактов, ни даже отслеживающих или подслушивающих устройств. Это просто чертова кукла. Я бы еще пригласил специалиста по яду, вдруг какая-нибудь отрава подсыпана. Но ты сама сказала, что коробку должна открыть Виолетта. Поэтому взял реагенты с собой. На всякий случай. Сразу же проверю, как она дернет за бант...

— Думаю, это излишне. Яда точно быть не может, — покачала головой Агата. — Я же говорила, Альбеску обещал, что его просьба никому не навредит. Знаешь… Может, Нику действительно думает помириться с тобой? Пусть таким странным образом. Даря куклу, которая выглядит как он сам. Очередная причуда древнего.

— Не знаю, — Дит вздохнул. — Хотелось бы, чтобы всё оказалось так, но верится с трудом. Впрочем, я не вижу, чтобы чья-то смерть приблизилась. Всё как будто бы обычно.

— Это хорошо. Ты сказал Таисии?

— Что сказал? — В комнату зашла Тая, улыбнулась Агате и тепло обняла её. — А, про это, — поморщилась она, увидев коробку. — Сказал. Ну, я так понимаю, выбора у нас особого нет. Выбросить прямо сейчас эту гадость мы не можем, не отдать Виолетте — тоже.

— Остается единственная надежда — если ей не понравится кукла… — Агата говорила мрачно, но решительно.

— Кому в здравом уме может понравиться кто-то с внешностью Нику Альбеску? — попыталась пошутить Тая, но даже её голос звучал грустно. — Тем более маленькой девочке.

— Ну, тогда мы сможем выдохнуть, — кивнул Дитрих. — Ну и, будем откровенны, кукла очень странная. Даже страшная, я бы сказал. Эти кровавые слезы, клоунский наряд. Надеюсь, Виолетта отреагирует правильно. Иначе я даже не знаю, что делать.

— У нас умная дочка, давай доверимся ей, — нехотя согласилась Тая.

В эту секунду дверь распахнулась, и на пороге комнаты застыла сама Виолетта. Одетая в красивое розовое платьице, пышное-пышное, будто сахарная вата, она показала всем мокрые ладошки.

— Мама-мама, я помыла руки после улицы! Как ты и просила! Сама! Потому что я не маленькая, а очень большая. О, привет, бабушка!

— Ага, помыть-то помыла, а полотенцем вытереть? — вздохнула Тая и объяснила Агате: — Да у нас очередной заскок. Отказывается мыться. Раньше всё нормально было, сама умывалась, а теперь каждый раз с капризами и слезами. Вот, пытаюсь напомнить, что большие девочки так не делают.

— Да помыла я! Даже с мылом, — девочка обтерла ладони о платье. — О-о-о, какая красивая коробка. А что там? Это же мне? Я открою? Можно?!

Она с восторженным видом потянулась к банту.

— А разве сейчас полночь? — деланно возмутилась Агата. — Никаких подарков! Рано ещё. Раз ты взрослая, то пойдем, поможешь мне на кухне.

— Жаль, мальчики не смогли прийти, — вздохнула Агата. — Алексей так мои пирожки любит. Надеюсь, Дит, ты их не на работе дежурить оставил? А то знаю я вас, трудоголиков.

— Нет, мам, они с девушкой. Обещали заехать поздравить всех первого числа, — легкомысленно улыбнулся Дитрих, но тут же понял, что сболтнул лишнего.

— С девушкой? Только не говори, что снова с Маринкой… А я-то думаю, чего она такая счастливая последние дни ходит. — Вскинула брови Тая. — Подожди, они что опять… все втроем?

— Эм… Вроде нет, — Дитрих перевел вопросительный взгляд на Платона.

Платон на это только загадочно улыбнулся:

— Пока ничего не могу сказать. Результат нестабильный.

— Да ладно тебе прибедняться, — хлопнул брата по плечу Злат. — Виталик мне рассказывал, что он пытается амулет собрать для близнецов, чтобы результат стабилизировать. Ему подружка какую-то древнюю книгу подогнала, с инструкцией.

— А я-то думал, где он эту схему взял. — Средний сын удивленно округлил глаза, —Откуда бы в закромах Вяземского такая редкость. Теперь ясно, — хмыкнул Платон, улыбнувшись каким-то своим мыслям. — Ой, прости, Диана.

— Да ничего, — улыбнулась Диана, подкладывая мужу еще отбивных. — Я себя давно с этой фамилией не ассоциирую.

Вот только Златон уже навострил уши:

— Что ясно? — вскинулся он. — Ты знаешь с кем он встречается? Мне не говорит, засранец.

— Откуда бы мне знать? — Вид Платона был слишком честным, чтобы хоть кто-нибудь ему поверил. — Он же твой друг.

— Да, вот только он не только мой друг. Моль-то наверняка в курсе.

— А я тогда тут при чем? — закатил глаза Платон. — Иди и спроси у Моли сам. Адрес знаешь.

— Заняться мне нечем. Я просто одного не понимаю: он же придурок, что вы все вообще в нем нашли? — Злат выглядел как большой обиженный ребенок, но было видно, что он больше притворяется, нежели реально возмущен. — Даже ты с ним умудрился подружиться. Что у вас вообще может быть общего?

Платон хлопнул себя по лбу.

— Началось! Злат, уже все в округе знают, что у тебя особые отношения с Виктором. Набей ты ему морду и успокойся, а то мы последние несколько лет только и слушаем о том, какой он плохой.

— Да ну, ещё драться с ним не хватало, он хиленький совсем, с первого удара ляжет, а мне потом совестью мучиться.

— Злат, перестань, — а это уже Диана не выдержала. — У тебя чуть что, сразу Виктор виноват. Знала бы тебя чуть хуже, подумала, что ты к нему ребят просто ревнуешь.

— И ты туда же? — Златон закатил глаза. — Ну, конечно, давайте все его защищать.

— Посмотри на это с другой стороны, — подмигнула ему Диана. — Если бы он не появился в нашей жизни, то я бы тебе никогда не позвонила.

Она явно подтрунивала над мужем, потому что знала, куда давить — эти слова возмутили его до глубины души.

— Всё, хватит, закроем тему. Я больше не могу слушать про Моль!

— Вообще-то ты первым начал этот разговор, — напомнил Платон, не удержавшись от ехидства.

— Поэтому я первым его и завершаю. Мама, обалденные тарталетки. Напомни-ка, с чем они? — резко перевел он тему.

Златон хоть и недолюбливал Виктора, но Агата видела, что реальных обид у него нет. Если и были, то давно стерлись. Он скорее не любил, когда всеобщее внимание обращено не в его сторону.

Дитрих с Таей наблюдали за ними и тихонько посмеивались.

Агата тоже слушала шуточную перепалку детей с улыбкой. Виктор — это тот самый ребенок бесовки, которого Вяземский взял под опеку. После смерти Паука он забрал себе все его дела.

Агата, конечно, не одобряла явно криминальные наклонности Виктора, с другой стороны, Илья рассказывал, что не так давно бес сам сотрудничал с арбитрами. Да и вообще старался присмирить совсем уж отбитую нечисть, которая работает на него, не брался за откровенную мокруху. По крайней мере, так говорил Макаров.

Правды Агата, конечно, не знала. Но ей было приятно осознавать, что тот крошечный ребенок, который заливался слезами в углу комнаты со стриптизершами, пока его мать драила унитазы, всё же добился высот.

Пусть и таких… спорных.

Хоть Агате и не нравилось, что её дети общаются с преемником Паука, но она понимала, что в бизнесе иначе нельзя. Связи должны быть разные. Глупо пытаться оберегать сыновей от всего «зла» в мире (да и такое уж кромешное зло этот Виктор, если сравнивать его с другой нечистью?), главное, чтобы они думали своей головой и умели вовремя остановиться.

Тот же Дитрих тоже заключает контракты не только на душу праведников. Клиенты разные. Да и Злат вряд ли сотрудничает лишь с честными, добропорядочными нелюдями.

По поводу тарталеток Агата ответить не успела, потому что в дверях повернулся ключ. Илья приехал! Она выбежала из-за стола. Илья в коридоре уже снимал ботинки. В руках у него были праздничные пакеты.

— А я всем подарки привез. — Потряс он ими, запечатлевая нежный поцелуй на губах Агаты. — Положи пока под елку, после двенадцати всем вручу.

Когда Агата снова вернулась в гостиную, где и стояла елка, сыновья оттуда как раз выходили, пошли с Ильей поздороваться.

Тая сидели вдвоем с Дианой:

— Прошлый протокол не получился, а в этот раз сразу двух перенесли. Я думала, наоборот, так нельзя. Но врач сказал, что раз расы несовместимые, то только двоих за раз и надо, чтобы они друг друга так сказать «поддерживали». Боже, я сама врач, а объясняю как пятиклассница, — тихим голосом рассказывала Диана, но, увидев, что Агата вошла, резко замолчала.

— Ну ты же не репродуктолог… — попыталась успокоить ее Тая, но тоже оборвала себя, увидев свекровь.

Стало немного обидно, что невестки не хотят при ней разговаривать, но также она испытала и чувство стыда. Кажется, она с этой «детской» темой, действительно перегнула палку, что ее никто теперь не хочет посвящать в подробности. А девочки молодые, пусть пошушукаются.

Поэтому женщина сделала вид, что не слышала их разговор:

— А где Виолетта? — спросила она, намереваясь пойти проверить, где внучка.

— Она с Марьяной в соседней комнате, фотографии собачек смотрят. А еще Марьяна ей рассказывает, как за ними правильно ухаживать, — последнюю фразу Тая произнесла не слишком довольно.

— Виолетточка себе питомца просит? — догадалась Агата.

— Надеюсь, что она послушает, сколько всего надо делать, и передумает. — вздохнула Таисия, но не слишком уверенно.

«Ну да, зная, какая Виолетта упертая и не по годам развитая, вряд ли можно ждать, что она испугается трудностей».

Агата заглянула в комнату. Виолетта, открыв рот от восхищения, слушала Марьяну. Та описывала, «как часто надо вычесывать собачек», и, судя по взгляду девочки, она всё жадно впитывала и запоминала на будущее. Чуда не случится, Тая может даже не надеяться. Малышка точно выпросит себе питомца, и хорошо, если одного.

Папа ей отказать не сможет — Дитрих соглашается на любой каприз дочери.

— Бабушка! — девочка подскочила, увидев Агату. — Представляешь, тетя Мари пообещала нам малыша, которого родит Джекки!

— Это здорово. А тетя Мари готова была отдать щеночка или ты просто выпросила его?

— Конечно, готова! Да, тетя Мари?

Марьяна в извиняющем жесте развела руками, мол, я не могла ей отказать. Ну, оно и неудивительно. Виолетта умудрялась вить веревки из всех членов семьи. Она к каждому находила свой ключик. Ко всем разные, но никто не оставался равнодушен. Возможно, в этом потом и будет заключаться ее дар, а может, это природная сила убеждения, а не магия.

В любом случае, если Виолетта захотела собачку — та у неё будет.

— Бабушка, — внучка подскочила к Агате. — А можно я надену какое-нибудь твое самое красивое украшение? Так хочу встретить новый год нарядной, а мама разрешила только глупые клипсы.

Она уже лукавым взором косила в сторону шкафа, где Агата хранила шкатулки с драгоценностями. Виолетта обожала копаться в них и как-то интуитивно отбирала самые дорогие. Маленькая модница готова была с ног до головы обвеситься бриллиантами.

— Конечно, — улыбнулась Агата, распахивая дверцу шкафчика. — Так, что у нас тут есть… — начала она.

— Агата Эдуардовна! — донесся голос Дианы. — Кажется, у вас свинина горит.

Ох, точно! Она же поставила полчаса назад в духовку мясо и совсем про него забыла.

Агата глянула на Виолетту, которую сейчас было бы не оттащить от шкафа без истерики. Оставлять её одну было сейчас опасно, щедрая внучка раздаст всем своим знакомым по браслетику, только дай ей волю. Потому женщина спросила Марьяну:

— Мари, проследишь?

— Да, конечно же, — кивнула девушка. — Не переживайте. Ваши золотые запасы не будут разворованы, — пошутила она, пока малышка восторженно перебирала украшения и пыталась припрятать что-нибудь в карман, чтобы потом надеть на многочисленных кукол.

Вскоре мясо было спасено (к счастью, сгореть оно не успело, лишь зарумяниться), и семья вернулась за обеденный стол. Виолетта щеголяла новым ожерельем с сапфирами и двумя кольцами, которые слетали с ее маленьких пальчиков.

— Мама, смотри, — сказала она, подходя к Тае, — я еще взяла у бабушки кулончик, но он какой-то странный. Его что, можно открыть? Давай откроем? Вдруг там что-то лежит?

Агата поначалу не обратила внимания на слова внучки, но вдруг её словно прошибло током. Случайного взгляда хватило, чтобы понять, что это за кулон.

— Из какой шкатулки ты взяла этот кулончик? — спросила она тихо.

— Из такой резной, красивенькой. Их там два было, один побольше, а второй поменьше. Ну я побольше взяла, он круче. Баб, открой, а?

— Не стоит, — аккуратно покачала головой Агата.

— Мам, а что там такое? Я у тебя его раньше не видел, — уточнил проницательный Дитрих, пока Виолетта сама пыталась бороться с кулоном.

Конечно, не видел. Она же запрятала шкатулку в самый дальний угол шкафа и никогда не доставала с тех самых пор, как её привез Златон из особняка лет пять назад. Да, точно, прошло пять лет. Они как раз отмечали возвращение Платона из «Теневерса», когда Злат во время ремонта обнаружил шкатулку и вернул её Агате.

Откуда Марьяне было знать, что конкретно эти вещи лучше не доставать? Указаний ей таких не давали. Кулон как кулон, красивый, с ажурной вязью. Разумеется, он заинтересовал Виолетту.

— Там… — как ей не хотелось поднимать тему бывшего мужа за праздничным столом, но все взгляды уже были устремлены в её сторону. — Это наши с Серпом кулоны. Когда мы решили дать нашим отношениям второй шанс, то повторили брачные клятвы и вложили туда свои волосы…

— Фу, гадость какая! — скривилась Виолетта и выставила кулон на протянутой ладони. — Не хочу больше его надевать. Там какие-то старые волосы.

— Волосы? — негромко переспросил Платон, подавшись вперед. — Мам, а конкретно в этом кулоне чьи? Твои или отцовские?

— Отцовские. Я спрятала эти кулоны подальше. Ну, сами понимаете, почему. Выкинуть рука не поднялась, вот они и пылились в глубине шкафа.

— Как интересно. Виолетта, а могу я посмотреть твою находку поближе? — средний сын протянул руку, и девочка с охотой отдала ему неугодное украшение.

Оно ей больше не нравилось.

Платон с легкостью открыл защелку. Взгляд его был сосредоточен, в глазах появился тот самый научный интерес, который Агата узнавала безошибочно.

Комната погрузилась в молчание. Все уже понимали, что Платон что-то задумал, и не хотели его перебивать.

— Мари, — голос его звучал ещё тише, но семья всё прекрасно слышала. — Напомни, какие именно зелья тебе пришлось забрать из лавки?

Мари притащила сумку-холодильник из коридора и, раскрыв, прошлась, называя бутылочки:

— Зелье смены облика, дурманящий отвар, универсальное противоядие, зелье «ночь вдвоем», от похмелья, от зубной боли, зелье родства, жидкая смерть…

— Жидкая смерть разве не запрещенное? — насторожился Илья, уставившись на невестку.

— Оно относится к условно запрещенным. Запрещено изготовление, хранение и распространение в больших количествах. Но в малых дозах это лучшее средство от бессонницы при кошмарах, — ответила она без запинки будто читала по бумажке. — Илья Валерьевич, ну вы чего, — она осуждающе покачала головой. — Тут всего сорок миллилитров, а у моего магазинчика есть лицензия на его изготовление.

Илья хотел сказать еще чего-то, но его перебил Платон.

— Зелье родства — то, что нужно. Златон, позволишь? — Он подошел к старшему брату и, не дожидаясь разрешения, выдернул несколько волосин.

— Ай, ты чего сейчас удумал?! — обижено отскочил от него Злат.

— Не сейчас, давно уже. — Платон быстрым шагом вернулся к столу, на котором стояли зелья. — Мама же рассказывала, что Серп не признавал тебя своим сыном. Вспоминай, она даже тест ДНК делала, чтобы он перестал твердить об этом.

— Да я и сам не раз говорил, когда мы ругались, что он мне не отец. — Злат пожал плечами. — Но что с того?

Агата закатила глаза. Новый год, зачем сейчас эти темы поднимать. И вовсе всё не так было!

— Платон! — с нажимом произнесла его имя, но он и не думал от своего отступать.

— Я знаю Серпа лучше, чем кто-либо из вас. Я можно сказать, — он горько усмехнулся, — в его шкуре побывал. Он бы не стал просто так бросаться словами. Мне уже давно хотелось самому проверить их со Златоном на родство. Мама, я не буду этого делать без твоего разрешения. Я понимаю, что для тебя важна память о ваших отношениях с Серпом. Но в этом нет ничего такого. Тот же тест ДНК, только магический, на истинное родство, а не на кровное. Можно?

На словах про шкуру Дитрих и Злат как-то странно переглянулись. Или это Агата уже во всем подвох видит? Так ведь не зря! Ее столько лет раздражало, когда Серп об этом говорит, так еще и родные дети будут ее невесть в чем подозревать?!

— Вот именно! Ты сам видел тест ДНК! Зачем еще что-то делать? — разозлилась женщина. — Вот уж точно весь в отца! — воскликнула она в сердцах, но Платон и ухом не повел, а остальные его даже и не думали останавливать.

Только ждали её ответа.

— Нет, я запрещаю творить всякие глупости! — подытожила она раздраженно.

Но тут же осознала, что Платон всё равно провернет свой эксперимент. Просто сделает это чуть позже, в сторонке. А семья его поддержит. Вон, даже Илья придвинулся поближе к столу и разве что не кивнул Платону, мол, давай уже.

Агата просто останется как всегда не в курсе происходящего. Ей и так не нравилось, что дети не ставят её в известность своих занятий. А тут Платон спрашивает разрешения, а она запретит? Ну и смысл?

Да и что ей терять? Златон рожден от Серпа Адрона. Иного быть не может. Точка.

— Ладно. Делай что хочешь, — сказала она. — Я не против.

Платон усмехнулся и, откупорив крышку бутылька, пустил внутрь две волосинки. Затем закупорил снова и хорошенько встряхнул.

Прозрачное зелье поменяло цвет на мутно-желтый.

— Что значит желтый? — спросила Агата.

— Родство, — ответила Марьяна.

«Что и требовалось доказать», — устало вздохнула Агата, но невестка качнула головой, смотря на нее с тревогой.

— Не близкое родство, — уточнила она.

В комнате воцарилась тишина.

— Что з-значит не близ-зкое родство? — заикаясь, уточнила Агата. Это что шутка?

— Они не отец и сын. Тогда цвет был бы зеленым. И даже не близкие родственники, слишком мутный оттенок желтого. — Если про жидкую смерть она говорила четко, то тут будто сама себе не верила.

— Агата… — Тихо позвал ее Илья, но это словно послужила спусковым крючком.

— Я не изменяла ему, ясно?! Злат его сын. Серп был моим первым мужчиной. И ДНК тест это доказал. Да и с кем бы я, по вашему мнению, изменила? С каким-нибудь троюродным дядюшкой или дедом Максимом? Мари, наверное, напутала что-нибудь с зельем, такого просто быть не может!

— О чем это бабушка говорит? — Виолетта переводила взгляд с отца на мать, а затем на кулон. Кажется, она уже была не рада, что нашла его.

— Пойдем с тобой посмотрим, какие у бабушки еще украшения есть, — взяла ее под руку Тая и, переглянувшись с мужем, увела дочь из комнаты.

Агата на миг устыдилась. Рыкнула не как орчанка, а как орчиха какая-то! Напугала внучку.

— Я не это имел ввиду… — покачал головой Илья, вставая и подходя к ней, обхватывая рукой за дрожащие плечи.

Марьяна же выглядела озадаченной.

— Там еще несколько флакончиков есть, от предыдущей партии… Может быть, я, и правда, что-то напутала… или они испортились…

— С другой стороны… — протянул вдруг Златон, на его лице медленно, но верно расцветала улыбка. — Это же круто — Серп не мой отец. С ума сойти. Лучший подарок на Новой год!

Он взял сидящую рядом с ним Диану за руку. Та наблюдала за всем с настороженностью.

— Тогда и нас проверяй уж. — Дитрих сам выдернул у себя волосинку и протянул Мари. — Тоже хочу подарок.