14

Дождевые капли стучат по металлическому отливу, продлевая мою и так затянувшуюся бессонницу. Ворочаюсь в постели, пытаясь устроиться удобнее. Мне то жарко, то слишком холодно, то очень мягко, то вдруг раздражает топ и чешется тело.

Откинув одеяло, резко сажусь.

Надоело.

Схватив с тумбочки телефон и накинув на плечи вафельный халат, спускаюсь вниз.

В доме стоит умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь ливнем за окном и завыванием ветра. Вздрагиваю от раската грома и, шлепая босыми ногами по ламинату, бегу на кухню.

Люда сегодня приготовила шикарный ужин, а папа задержался на работе и не приехал на него. Я для виду поковырялась в своей тарелке с мясом, но тоже почти не тронула еду. В итоге мачеха разрыдалась, убирая ужин по контейнерам в холодильник.

Вытаскиваю контейнер и, достав вилку, нанизываю дольку запечëнной картошки на зубчики.

Усаживаюсь за стол и устраиваюсь поудобнее, подтягивая к себе телефон. Пока жую, захожу в мессенджер и по привычке нажимаю верхний закрепленный контакт. Обычно в течение дня я пишу в никуда о том, как мои дела. Что-то типа дневника онлайн, только в сообщениях пользователю, который теперь навсегда офлайн.

Несколько раз моргаю, потому что пользователь в сети…

Сердце совершает удар и замирает на секунду, а потом, по ощущениям, ухает куда-то в желудок.

Осознание, что что-то не так, приходит быстро.

Фил... он... он давно не бывает онлайн.

Последнее сообщение на экране горит от “К”. По имени записывать я его не стала, но номер сохранила. На всякий случай. Не знаю зачем.

Откидываю волосы со лба и читаю:

“Как добралась?”

Отправлено сегодня днём. После нашего с ним обеда. Я уехала, вызвав себе такси от кафе. Морозову позвонили по работе, и он быстро ушел, расплатившись и извинившись. Я как-то умудрилась не заметить и пропустить от него входящий вызов, который сейчас горит красным значком внизу приложения, хотя телефон почти не выпускаю из рук. Сегодня, правда, дала посмотреть фотографии Алёнке, после того как устроила им с Юлей фотосессию в забавных шляпках с ушками.

Падает новое сообщение и телефон издает пищащий в тишине кухни звук.

К: “Не спишь?”

Я: “Не сплю. Ты, видимо, тоже?”

К: “Работаю. А ты чего?”

Я: “Ем.”

В подтверждение своих слов фотографирую контейнер с едой. В ответ получаю одобряющий смайлик  с большим пальцем вверх. Неожиданно для себя улыбаюсь и запихиваю в рот ещё одну картошину. Она вкусная.  С розмарином, солью и оливковым маслом. Люда, несмотря на все свои причуды, готовит хорошо, а сейчас у меня неожиданно появился аппетит.

К: “Ты меня раздразнила, теперь я тоже ем.”

Следом фотография питьевого йогурта и пакета с чипсами, лежащего на столе. Слева на фото горит экран ноутбука. Тоже в темноте сидит, как и я.

Намекая на его работу, пишу:

Я: “Время — второй час ночи.”

К: “Отцу твоему дизайн доделываю.”

Я: “А, тогда работай. Папа ждëт.”

Отправляю смеющийся смайлик и в ожидании ответа начинаю работать вилкой быстрее. Кирилл молчит несколько минут, и я уже думаю, что не ответит. Может, спать ушел? За окном сверкает молния, и следом за ней гремит гром. Где-то наверху в доме начинает плакать Юля. Слышу, как открывается дверь спальни отца и мачехи, и Люда идёт успокаивать малышку. Наверно, мне тоже пора к себе. Попытаюсь заснуть.  Встаю из-за стола, наливаю себе воды и убираю остатки еды назад в холодильник. Телефон дребезжит, сообщая о новом входящем.

К: “Оля проснулась. Грозы боится. Пойду спать, и ты ложись. Напишу завтра.”

Меня удивляют его последние слова, так, что брови ползут вверх. Но я ощущаю приятное удовлетворение, потому что неожиданно для себя я не против поболтать с ним ещё. Вот так, как сегодня за обедом и сейчас. Просто болтовня. Просто отвлечься от своей реальности.

Я: “Спокойной ночи.”

Сегодня я поняла, что Кирилл Морозов тоже человек. Со своими плюсами и минусами. Со своими травмами и ошибками. Никто не идеален. Живёт в своём собственном мире и старается для своих близких, как все обычные люди.  Раньше я возводила его в роль своего идола, а сегодня окончательно спустила на землю. Но почему-то его новый образ в моей голове начинает нравиться мне больше.  Не знаю, как это объяснить даже самой себе. Может, дело в том, что я больше не хочу ему понравиться, ничего от него не жду и не питаю никаких ложных надежд. Он просто парень из моего прошлого.

 Я болтаюсь без дела уже второй день. С квартирой вопрос решён, и теперь я просто сижу и жду, когда кто-то соберётся её посмотреть. Пока, по словам риелтора, звонков не было. Погода испортилась, на улице который день льёт дождь. Раньше хотя бы с сестрами могли поиграть во дворе. Теперь сидим запертые в доме, и каждый мучает свой гаджет. Даже пятилетней Юле выделили планшет, она учит там английский алфавит, пока Люда смотрит сериал на своем планшете.

Я достала ноутбук и проверяю почту. Увидев письмо из колледжа, на секунду задерживаюсь на нём и пролистываю вниз дальше, очищая входящие от спама. Я не знаю, что делать с учебой. С одной стороны, мне надо закончить обучение, а с другой... А с другой стороны, я всё ещё болтаюсь из стороны в сторону как маятник, не зная, что делать со своей жизнью дальше.

— Маам, — кричит Алёна с дивана, где, подобрав под себя ноги, играет в телефон.

— Боже, ты чего так пугаешь? — взвизгивает от неожиданности Люда, чем полностью рушит покой в нашем сонном царстве.

— Мне тут Катя написала, они с мамой поехали на батутах прыгать, может, мы тоже поедем? — с надеждой в голосе спрашивает Алёнка  и смотрит на мать самым невинным взглядом, какой только смогла изобразить.

Прячу улыбку и утыкаюсь обратно в компьютер. Среди общего спама от интернет-магазинов горит непрочитанное письмо от Стеши. Мы вместе учимся в одном колледже. Я плохо схожусь с новыми людьми. Мне обычно хватает для общения тех нескольких людей, которые рядом со мной, проверены временем и событиями. Маша и раньше был Антон. Сейчас мы с ним почти не общаемся. Я думаю, это, конечно, временно, он всё равно остаётся моим лучшим другом, но пока наши жизненные пути разошлись в разные стороны.

Открываю письмо от Стеши и тут же забываю про него, потому что сверху на меня откуда ни возьмись напрыгивает Юля.

— Мы едем на батуты! — визжит этот ребенок.

От неожиданности заваливаюсь на бок.

Пытаюсь поймать сестру, не свалиться с дивана и удержать одной рукой компьютер.

Блин.

Ноутбук соскальзывает с колен и с грохотом падает на пол. Как по команде экран гаснет.

Блин. Блин.

Держу Юльку за пузо, пытаясь утихомирить и вылезть из-под неё. Она кричит и лезет целоваться, не пойми чему радуясь. Мое же настроение стремительно летит вниз и приземляется где-то рядом с разбитым компьютером. Я знаю, уверена, просто чувствую пятой точкой, что сейчас никакого чуда и волшебства не произойдет, и экран не включится сам по себе. Хочется разрыдаться в голос. Потому что внутри этого компьютера столько всего важного для меня. Столько всего, что связывает с Филом. Фото наших поездок, дурацкие видео. Сердце заходится в панике.

С техникой мне в этом месяце совсем не везет. Сначала телефон, теперь это. Спускаю ноги с дивана и, посадив на него Юлю, тянусь к ноутбуку.

Нажимаю на кнопку включения. Как я и думала — ноль реакции.

— Сломался? — участливо спрашивает младшая сестра. — Я виновата?

Хмурюсь, стараясь сдержать слёзы. Она не виновата, она просто радовалась тому, что появилась возможность выйти из дома и поехать  в развлекательный центр.

— Конечно, нет, милая.

— Надо быть аккуратнее, Юлька! — говорит дочери Люда и сдергивает ту с дивана, за что получает мой хмурый взгляд. — Иди одевайся. Даш, у меня были проблемы с планшетом, сейчас найду номер ремонта, в который я обращалась.

— Ага.

Ещё раз пытаюсь оживить ноутбук, но, конечно, ничего не выходит.

Пока Люда в красках рассказывает про то, как ей за три дня починили планшет и взяли денег всего ничего, ищу в подушках свой телефон. Забираю его и неживой бесполезный прямоугольник компьютера, не говоря ни слова, иду наверх к себе. Закусив губу, сажусь на кровать и глубоко вздыхаю. Что за невезение такое? Это карма? За что?

“Привет. Ты ведь разбираешься в ноутбуках?”

Ответ приходит через три минуты.

К: “ Привет, Даш.Что именно тебя интересует?”

Быстро пишу, что меня интересует ремонт или любая другая помощь с сохранением данных памяти.

Кирилл читает, и несколько раз под его контактом всплывает надпись “печатает…”. А потом от него приходит звуковая полоска.

Некоторое время не решаюсь прослушать голосовое сообщение, потому что на меня накатывает странное чувство дежавю, от которого спазмом сводит горло.

— Ничего, что запишу тебе аудио? Я просто в дороге. Забрал машину и сразу погнал по делам. Да, я думаю, там ничего сложного, скорее всего, видеокарта повреждена. На файлах это не отразится, всё вытащим, если нужно. Могу заехать вечером, забрать твоего пострадавшего. Окей?

Я начинаю переживать из-за того, что он опять за рулем своей машины и отвлекается. Куда бы он ни ехал. С кем бы он ни был. Пусть смотрит за движением.

“Не пиши мне за рулем. Сегодня отлично,  буду ждать”

К: “До встречи.”

К: “На светофоре можно писать?))”

Улыбаюсь. На светофоре можно.

Выхожу на крыльцо и накидываю капюшон толстовки на голову. Кроксы на ногах противно скрипят, но на участке отца я другую обувь игнорирую. Тем более сейчас, когда даже деревянный пол веранды мокнет под косыми каплями дождя.

Мачеха и сестры уехали полчаса назад, а я осталась и нахожусь в ожидании Морозова.  Я уже успела себя поругать за внезапное сообщение ему. И мысленно ругаю его — зачем он только согласился мне помочь. Мы точно не друзья. Но именно ему я набрала первому. А кому ещё?

Вроде и некому, но как-то это неправильно. Что-то скребется в душе и подсказывает мне, что не нужно подпускать Морозова ближе к себе, чем он есть сейчас. А сейчас он определенно ближе, чем был две недели назад, в день моего приезда.

Вздыхаю и сажусь на край плетеного кресла-кокона. Его подушка немного отсырела от влажности, витающей в воздухе, но не настолько, чтобы мои грубые широкие джинсы промокли. Раскачиваюсь, опираясь на пятки, и поглядываю то на экран телефона, то в сторону ворот, за которыми скрывается подъездная дорожка. В руке у меня зажат пульт, открывающий ворота. Ноутбук лежит в прихожей на комоде. Я ничего не жду от этой встречи, думаю, что она будет очень короткая и по делу, но в голове всё равно прокручиваю варианты развития событий.

Слышу шуршащий звук шин, сцепляющихся с мокрым асфальтом. Фары освещают ворота, машина останавливается, и мотор глохнет. Телефон в руке тут же оживает.

— Да? — сипло спрашиваю, откашливаюсь и говорю громче. — Алло.

— Я подъехал.

— Зайдëшь? — Вскакиваю на ноги и подхожу к краю крыльца, к самым ступенькам. Вглядываюсь в сумрак вечера через пелену дождя. Участок зелёный, цветут деревья и тюльпаны, но сейчас, в темноте, всё выглядит довольно мрачно. Гром и молния в небе добавляют атмосферы, от которой мороз бежит по коже. Напоминаю себе, что в доме я одна.

— Давай, — легко соглашается Кирилл, и я слышу, как он снова заводит машину.

Вытягиваю руку вперед и щëлкаю пультом, открывая ворота. Автомобиль Морозова медленно проезжает на свободное парковочное место и останавливается. Его хозяин выбирается из машины и, втянув голову в плечи, широким шагом пересекает двор. Мнусь в ожидании около входной двери.

Взбегает по лестнице и подходит ко мне. Заходим внутрь дома вместе. В прихожей горит свет, я сбрасываю кроксы и поворачиваюсь лицом к парню. Морозов тоже разувается и снимает промокшую от дождя кожаную куртку. Протягиваю руку, забираю её и вешаю на крючок, привстав на цыпочки.

— Привет, — здоровается Морозов и проводит рукой по влажным волосам, откидывая их со лба. — Ну и погодка. Показывай, что там у тебя приключилось.

— Вот пострадавший, — киваю на ноутбук, лежащий на комоде.  — Пойдём на кухню, чай будешь?

— Лучше кофе, — говорит Кирилл и следует за мной по пятам, на ходу открывая компьютер.

— Он не подает никаких признаков жизни. — Поглядываю на него через плечо, останавливаясь около кофемашины.

Морозов плюхается на стул и барабанит пальцами по столу, вглядываясь в темный экран ноутбука. Не знаю, что он там увидеть планирует, разве что репродукцию квадрата Малевича.

— Оживим, не переживай. Но думаю, ничего с ним серьёзного не должно приключиться. Ты говоришь, он упал у тебя? — Кирилл переворачивает ноутбук и изучает его заднюю поверхность на предмет видимых повреждений, хмурится и почесывает заросший щетиной подбородок двумя пальцами.

— Да, упал. На пол. С высоты примерно сантиметров семьдесят. Даже если не заработает, не страшно, мне, главное, файлы оттуда вытащить. Курсовые там, учебные материалы и фотографии, видео, музыку.

Наливаю кофе. Себе делаю капучино, Кириллу просто черный. Размышляю несколько секунд, а потом кладу ему полторы ложки сахара. Размешиваю. Ставлю одинаковые белые чашки на стол и сажусь напротив, подперев рукой голову.

— У меня в машине сейчас отверток нет, так бы я вскрыл его и покопался прямо при тебе. У тебя диск съëмный есть? — Отрицательно качаю головой, и Морозов кивает, типа он так и думал. Потом продолжает: — Мой ноут тоже остался дома. Заберу тогда на пару дней, а потом привезу. Думаю, всё вытащим. Не переживай. О, спасибо. Отличный кофе.

Улыбаемся поверх чашек и молча делаем по глотку. Смотрим друг другу в глаза. Говорить вроде не о чём, и я, и он молчим. Ловлю себя на мысли, что мне очень комфортно вот так. Просто помолчать. Странно, что комфортно это делать рядом с Морозовым. Но если вспомнить прошлое, то проблем с комфортным молчанием у нас никогда не было.

Слизываю языком пенку от капучино с верхней губы и отворачиваюсь к окну. Слышу, как Кирилл тяжело вздыхает, но никак не реагирую.

Дождь барабанит по стеклу, оставляя капли. Они катятся вниз, мокрыми дорожками. Видимость нулевая. Темнеет стремительнее, чем обычно. Всему виной свинцовые тучи, повисшие тяжелым одеялом над городом.  Можно только по очертаниям близлежащей рощи угадывать, что там поднялся ветер, от которого деревья с молодыми листьями шатаются из стороны в сторону.

 — Как ты поедешь назад? — спрашиваю, не поворачивая головы, — я не хотела тебя выдергивать и отрывать от дел. Просто не знала, кому ещё можно позвонить. А ты вроде работаешь с компьютерами.

Про поиск в гугле мысль приходит запоздало. Я отмахиваюсь от неё. Морозов уже здесь и вроде он знает, что делать. По крайней мере, обещал помочь.

— Всё нормально. У меня свободный вечер. Отвез Оленьку к тётке погостить. Иногда нам с ней нужно отдохнуть друг от друга, — слышу в голосе Морозова весёлые нотки.

— Личные границы никто не отменял? — усмехаюсь, заправляя волосы за уши.

— Именно так. И мои, и её. Поэтому у неё своя комната, в которой есть замок. Иногда я разрешаю ей закрыться.

— Это не опасно? Ей же всего десять. Алëнку нельзя оставить надолго одну, если не хочешь потом найти руины вместо комнаты.

— Нет, — Кирилл качает головой и улыбается, — она не  знает, что у меня есть второй ключ и я всё равно могу вломиться к ней в любой момент, если мне покажется, что она проводит там время слишком тихо и подозрительно.

Он смеётся, и я неожиданно для себя улыбаюсь.

Спустя полчаса расслабленного общения, во время которого Кирилл травит байки про Олю и жизнь с ней, а я немного рассказываю о колледже и жизни в Германии, я провожаю его на крыльце. Дождь почти утих, но погода, как и видимость на дороге, оставляет желать лучшего. Я прошу Морозова ехать аккуратнее, в шутку упоминая, что у него на пассажирском сиденье едет важный пассажир. Мой ноутбук. Он, как и его хозяйка, не любит резкой езды.

Кирилл улыбается, вокруг серых глаз собираются лучики морщинок, которых в двадцать пять у него быть не должно.

— Всё будет нормально, — повторяет Морозов, натягивая на плечи куртку.

Мешкает на верхней ступени лестницы, как будто собирается что-то ещё сказать, но в итоге просто машет рукой и идёт к своей машине. Сигналит два раза и скрывается за воротами, которые я не спешу закрывать, потому что на подъезде стоит и моргает фарами машина отца.

Через тридцать минут на телефон приходит новое сообщение от абонента “К”:

“Я дома. Спокойной ночи, Даша.”