10

Я ничего не могу поделать с тем, что Яков считает меня своей, и пока не пройдет важное мероприятие, вряд ли решусь на откровения. Наши диалоги прокручиваю в голове на протяжении нескольких дней и не нахожу сил, чтобы успокоиться. Мои нервы натянуты до предела. За окном который день льет дождь, и настроения на работу или душевные беседы совсем нет. Меня будто на две части разделили. Одна тонет в прошлом, а вторая изнывает от безысходности рядом с Поляковым. Стыдно признаваться, но я прячусь в квартире, оправдываясь недомоганием. Яков верит, а про Илью и подумать страшно.

Машина охраны внизу у подъезда. Я не знаю, кто сегодня наблюдает за мной Илья или Мирон. Любопытно, конечно, только решимости проверить нет. Я не готова снова услышать его голос, посмотреть в красивые карие глаза и пропасть. А я непременно пропаду, потому что это Север! Холодный, неприступный, родной… Я не могу иначе и никогда не могла. Откуда взять силы противостоять его природному магнетизму⁈

Начинаю дергать за резиночку, ныряя в воспоминания против своей воли. Семь лет прошло, а я каждый наш разговор, каждую близость помню, словно это случилось вчера. Подпрыгиваю с дивана, будто меня жалят тысячи пчел, и начинаю ходить по комнате. Нервная система дребезжит от напряжения, и желудок вдруг оглушает урчанием.

Да, я ничего не ела, и сейчас организм требует еды, чтобы поддерживать силы. Я иду на кухню, открываю холодильник и тут же кладу ладонь на горячий лоб.

Пусто.

Для вкусного блюда нет ни одного ингредиента, а все потому, что я пропустила закупку на неделю из-за нападения и появления Ильи. У меня просто вылетело из головы необходимость посетить торговый центр и купить продукты питания. Тяжело вздохнув, делаю то, что становится необходимостью крайне редко, — заказываю доставку из ресторана. После этого ставлю напоминание сходить в ТЦ при первой появившейся возможности. Можно так же сделать заказ онлайн, но мне больше нравится бродить с корзинкой между рядами и выбирать продукты, читая состав и трогая их. Этот процесс немного отвлекает от внутренних диалогов с собой и тяжелых мыслей.

Пока жду доставку, включаю чайник, достаю из шкаф маленький заварник, расписанный китайскими иероглифами, засыпаю в него крупные листья и заливаю кипятком. По комнате тут же разлетается аромат мяты и мелиссы. Марина посоветовала пить его, когда напряжение достигает пика. Чувствую, что чан моего спокойствия пуст, и мне срочно нужно восполнить ресурсы.

Стоит дождаться момента, когда чай заварится, по квартире разлетается трель.

Доставка. Я иду к входной двери и, не глядя, открываю ее. Вот только вместо курьера на пороге возникает Северский. В его руках пакеты с эмблемой ресторана. Волосы мокрые от дождя. По красивому лицу скатываются маленькие капли, и я замираю, рассматривая его, словно не видела раньше. Ресницы слегка слиплись и стали угольно черными. Глаза блестят.

— Твоя доставка, — почему-то со злостью произносит Илья и шагает внутрь, игнорируя мой возмущенный возглас.

Я ведь его не приглашала. Входная дверь с грохотом закрывается, и поток кислорода в мои легкие мгновенно перекрывается. Севера слишком много, и дело не в его физических параметрах, а в энергии. Она заполняет пространство узкого коридорчика и сдавливает мою грудную клетку, словно кто-то вознамерился сломать каждое ребро мучительно медленно и садистски.

— Куда поставить пакеты? — на меня не смотрит, только вперед в сторону кухни.

Лишь там горит свет. Открываю рот и тут же его закрываю. Пальцы дрожат, и я сжимаю кулаки, чтобы он не увидел, как на меня действует. Нельзя! Я вновь окажусь обманутой. Не хочу!

— Туда, как я понимаю, — аккуратно снимает кроссовки и под мою отвисшую челюсть шагает в кухню.

Иду за ним, наблюдаю за тем, как Илья ставит пакеты на стол и поворачивается ко мне лицом.

В очередной раз поражаюсь тому, как он возмужал. Уже не мальчишка в школьной форме, а взрослый мужчина, который рассматривает меня так, словно вот-вот накинется.

— Тебе лучше уйти, — складываю руки на груди, закрываясь от него.

Так себе попытка…

Думаю, и он это улавливает.

— Я надеялся, что ты меня чаем угостишь, — кивает на заварник. — Вдруг заболею. Погода не очень хорошая.

— Налью, — губы дрожат, когда срываюсь на высокие ноты, — но ты уйдешь и попьешь его в машине.

Усмехается, глядя на меня, как на полоумную. Да! Я такая и есть!

И все из-за его внезапного появления!

— Грубая принцесса.

— Не называй меня так! — чтобы не пропадать в темном взгляде Северского, подхожу к кухонному гарнитуру и достаю кружки. — Скоро Яков приедет. Не хочу, чтобы нам кто-то мешал, — еле удерживаю заварник.

Так сильно меня лихорадит внутри. За спиной раздается смешок.

— Яков сейчас ЗАНЯТ, — выделяет это слово, будто намекает на что-то конкретное, — а ты плохо врешь.

Поджимаю губы и дрожащими руками наливаю чай в кружку, которую тут же двигаю в сторону.

— Забирай и уходи, — указываю на нее, как на что-то противное и опасное одновременно.

— Я не уйду, пока мы не поговорим нормально, Алиса, — подходит ближе.

У меня волоски на шее встают дыбом от теплого дыхания, которое опаляет кожу. Дергаюсь, чтобы разорвать этот морок, но Илья не дает. Упирается ладонями в край столешницы и нависает надо мной скалой.

Боже…

Нет!

— Перестань! Толкаю его в грудную клетку, пытаясь сдвинуть с места, но эффекта ноль. Я лишь ухудшаю свое положение. Север напирает, и я впадаю в истерику. Дергаю рукой, задеваю кружку с горячим чаем. Она летит вниз к нам в ноги, которые тут же ошпаривает жаром и режет осколками…