7
Трек к главам: Юлия Савичева «Девочка»
Фотостудия «Алиса»
Кажется, что Илья вознамерился разбить осколки моего сердца в пыль, чтобы уже наверняка!
И мне хочется плакать. Не знаю, откуда берутся силы, чтобы не разреветься прямо перед ним.
Воспоминания похожи на монохромный калейдоскоп. Нет ярких цветов. Только серость. И боль. Её много. Калейдоскоп… Какая глупость!
Подкупает ли то, что он решил воскресить тот день, когда мы сбегали из школы?
Да…
Но те минуты страха, смелости и радости перекрывает злость за предательство. Я ничего не могу с собой поделать.
Кем он себя возомнил⁈
Через семь лет врываться в мою жизнь, да ещё и с таким заявлением⁈
— Мне не нужны твои ответы, Илья. Твой поступок говорит сам за себя.
Хмурится, но взгляд не отводит. Я помню, с каким трудом ему даются откровенные беседы. Северский не из тех, кто разглагольствует. Он делает. И со мной сделал так, как хотел. Как решил. Сам. Не спрашивая меня. Больно. Как же больно смотреть в карие глаза и видеть в них того парня, который стал моим первым во всем!
— Тогда, — сглатывает шумно, — буду говорить я, как умею. Выслушаешь?
Усмехаюсь. Он не дает выбора. И вопроса в его ВОПРОСЕ нет.
Складываю руки на груди. Передо мной стоит стаканчик с латте. ТЕМ САМЫМ. Я чувствую его аромат и, кажется, ощущаю сладкий вкус, который можно долго перекатывать на языке. Проглатываю слюну и мысленно бью себе по рукам. Нет. Нельзя показывать, что он до сих пор оказывает на меня действие. Прошлое должно оставаться в прошлом. В одну воду не залезешь дважды.
— У тебя пара минут. Мне нужно работать.
Не нужно. Без Светы у меня все валится из рук, а она приняла решение прийти в норму и дать своему сотрясенному мозгу восстановиться. Я только «за». Только в данный момент не хватает её поддержки. Приходится «защищаться» самой. Я этого не умею. Никогда не умела. Перед Ильей испытываю необходимость показать броню, потому что он способен разбить наращенный панцирь легким щелчком пальцев.
— Боюсь, пары минут будет недостаточно.
— Либо пара, либо ноль, — не свожу глаз со стаканчика.
Смотреть в глаза Северскому — добровольно опустить руки и провалиться в бездну боли. Её итак слишком много вокруг меня.
— Алис, — тянет ко мне руки, но я отпрянываю, как будто могу ошпариться, — я виноват. Тогда… На вокзале, — крепко зажмуриваюсь, чтобы не пролились чертовы слезы, — я поступил, как свинья. Посчитал, что тебе будет лучше без меня.
— Одной? Лучше? — качаю головой, часто моргаю.
Это невыносимо!
Издевательство надо мной!
— Да. Помнишь, как мы убегали?
Помню ли я⁈
Мне в кошмарах снится день, когда нас выследили люди, которых наняли мама с отцом.
— Они меня поймали, — поворачиваюсь к Северу.
Не врет. Хотя лучше бы врал!
— Привели к Марии Степановне.
— Что…
— Она поставила меня перед выбором: либо я от тебя отказываюсь, либо… устроит нам веселую жизнь.
— И ты снова выбрал не меня, да? — губы немеют от ужаса, который впитывается в мои вены.
Снова не я… Снова кто-то другой… Важнее…
— Алиса… — лицо Северского искажается от боли.
Чтобы он не увидел мою, встаю и отворачиваюсь от него. Слышу, что поднимается, подходит ко мне со спины. Ничего лишнего себе не позволяет, но мне кажется, что его горячие ладони давно опоясали мою талию и крепко сжимают. Проглатываю ком в горле и облизываю губы, пытаясь взять под контроль участившийся пульс.
— Когда я тебе обещал быть рядом и помогать, я верил в то, что у нас все получится.
Видимо, веры не хватило…
Дотрагиваюсь до резиночки, трогаю её подушечками пальцев, создавая иллюзию спокойствия.
— И где ты был все семь лет, Илья?
— Служил.
Поворачиваюсь к нему. Всматриваюсь в заостренные черты лица. Служил?
— Когда убегал, не вспомнил, что у меня есть долг перед родиной. Мне напомнили.
Сердце ухает в пятки. Мои руки безвольными плетями опускаются вниз. Грудная клетка сотрясается от гулких ударов сердечной мышцы.
— Мама на тебя военкомат натравила?
Уголки губ Северского нервно дергаются, но он не улыбается.
— Я сделал то, что должен был.
— Я могла подождать… Ты лишил меня выбора. Чем ты лучше моей матери?
— Речь шла не только обо мне, Алиса, — отворачиваюсь.
Руки дрожат. Я не могу это выносить. Нет сил! Боже…
Закрываю рот ладонью, чтобы не издавать звуков.
— Малику и Сергея могли забрать.
Отчаянно кручу головой. Нет-нет-нет!
— Папа мне обещал…
— До побега или после?
Договор был провести год в «тюрьме», а не всю жизнь!
Продолжаю отрицательно качать головой.
Не верю.
Ладно мама, но отец… Он же дал слово…
— Алиса, — Илья разворачивает меня к себе лицом, поддевает пальцем подбородок и вынуждает смотреть на него, — я должен был тебе рассказать, но…
— Испугался. Я думала, что ты смелый…
— А я струсил, да, — скрипит зубами. — Сам себя за это ненавижу, а ещё за то, что все оказалось напрасно. Все эти жертвы.
— Я не хочу больше слушать…
— Алиса…
— Нет! — чуть ли не отпрыгиваю от него в сторону. — Нет, Илья! Я не знаю, как это воспринимать! Мне… Мне понятнее, почему родной брат забыл обо мне, но не ты…
— Я не забывал, — делает шаг ко мне. — Не забывал.
— Не надо… Замолчи…
— Принцесса, тогда ты была сильнее и боролась за нас. Я пытался. Честно.
Зажмуриваюсь. Зачем он это говорит⁈ Зачем⁈ Я почти смирилась. Я живу в другой реальности. ЗАЧЕМ⁈
— Я тебя прошу, борись за нас сейчас, — берет мои руки в свои и не дает их вырвать. — Вместе со мной.
— А если нет?
— Тогда я буду бороться за двоих.
Открываю глаза. Истеричный смешок вырывается из груди.
— Пока тебя снова не поставят перед выбором.
— Нет. Не поставят.
— Почему?
Печально улыбается.
— Рычагов давления больше нет.