Глава 16

… Беременность с Олегом мы не планировали. Но случилось то, что случилось: и в один прекрасный день я поняла, что что-то не так, когда отнесла весь свой завтрак белому другу. А потом и полдник. Перекусы отправились туда же. Из-за слабости я побоялась выйти из дома, в связи с чем в аптеку отправила Олега. Только позже я понимаю, что на просьбу купить тесты на беременность у него промелькнул испуг в глазах.

— Может, все-таки угля? — осторожно спрашивает любимый (на тот момент я действительно любила его: со всеми недостатками и странностями).

— Давай все-таки тесты. У меня задержка, Олег. Из-за сессии и работы я замоталась и упустила свой график, а сейчас поняла, что месячных нет довольно давно, — извиняющимся тоном пробормотала я.

— У тебя же и до этого бывали сбои, может, и в этот раз что-то такое?

— А тошноту и рвоту куда деть?

— Отравилась? — с надеждой предполагает Олег.

— Нет, Олеж, боюсь, что причина в другом. Да и ты в тот раз накосячил, помнишь?

— Да я немного не успел! И ты говорила, что у тебя безопасные дни! Могла бы и выпить таблетку и все бы было нормально! — неожиданно взрывается Олег.

Я не придала этому значения тогда. А зря. Только «повзрослев», я поняла, сколько ошибок совершила, сколько позволила Олегу. Но «цена» этого урока была непомерно высока. На тот момент я была слепа, растеряна и уставшая. Мне было не до анализа.

— Олег, давай не будем паниковать раньше времени. Надо просто сделать тест. Может, мы действительно зря волнуемся. Будем решать проблемы по мере их поступления, — и слабо улыбнулась.

Волновалась я не зря. Все три теста были положительными. Олег смотрел на меня как-то странно: с ужасом, отстраненностью и…разочарованием?

— Скажи что-нибудь…Ты не рад? — шепчу со слезами на глазах.

— Ну что ты, зайка, я просто не готов был к такой новости. Мне надо осознать, обдумать… — а у самого на лице фальшивая, натянутая улыбка и во всем сквозит желание сбежать куда подальше. Потому что ребенок не входил в его планы. Потому что для Олега он был бы обузой. Потому что это ответственность. Смена разгульного образа жизни. Потому что ему бы пришлось содержать семью. Но всего этого я не вижу и не понимаю из-за розовых очков на моих глазах.

— Я так рада, Олеж, хоть мы и не планировали. И ты знаешь, мне нисколечко не страшно: и доучусь, и работать буду, сколько смогу, крыша над головой у нас есть, в конце концов, можно репетиторством заняться, дипломы и курсовые писать. Главное, чтобы малыш родился здоровеньким. А если что, ты поможешь и поддержишь, ведь правда, Олеж?

Неправда.

С новостью о беременности Олега словно подменили. Он и до этого был далек от идеала, а тут и вовсе с катушек слетел. Перебивался случайными заработками, но ни копейки с них я не видела: все деньги уходили на алкоголь и сигареты. Все чаще Олег стал заливаться алкоголем, пропадать на студенческих тусовках в клубах или на очередных пьянках у друзей. На мои робкие попытки сказать, что нам нужно задуматься о «приданом» для малыша, всегда отвечал, что времени полно и успеется. Никакой помощи по дому, когда я мучилась с токсикозом, к плите он близко и до этого не подходил, с наступлением беременности тоже ничего не поменялось. На мои тихие просьбы помочь с обедом/ужином говорил, что не приучен и максимум, что может — купить пельмени в магазине. Если я денег дам.

Дальше — больше. Олег стал пропадать по несколько дней непонятно где. Но неизменно возвращался ко мне, потому что так удобно: всегда готова какая — никакая еда, бесплатное жилье и чистые вещи.

Почему я не выгнала его? Как сказал мой психолог, после смерти родителей появился психологический страх одиночества. И мне нужен был кто-то, пусть не поддерживающий, пусть плевавший на меня с высокой колокольни, но все-таки чтобы фактически он был. И я знала, что не одна. Но при этом ощущала такое острое одиночество, которого не было даже после его ухода. Вот такой жизненный парадокс.5ebdbc

Двадцать недель беременности. Половина пути пройдена. Не самого простого пути: потому что я была измучена токсикозом, потеряла около четырех килограмм в весе, постоянные недосыпы, потому что я набрала курсовых и дипломов, чтобы из заработанных денег отложить дочке на кроватку и коляску. Потому что свою учебу никто не отменял, надо посещать занятия и семинары, чтобы не набрать «хвостов».

Да, мне непросто, но внутри меня живет маленькая жизнь, моя девочка, которую я безумно люблю и с которой я с нетерпением жду встречи. Ради нее я должна свернуть горы, захватить этот мир, лишь бы у нее все было и малышка была счастлива.

Олег не появлялся вот уже почти неделю. Не отвечает на звонки, его друзья не могут сказать, что с ним и где он. Я давно уже знала, что между нами нет любви, а у него ко мне банального уважения, но я максимально абстрагировалась от этого, чтобы не мотать себе нервы и дала себе слово разобраться с этой ситуацией потом. Сейчас у меня другие приоритеты.

Что на меня нашло в тот злополучный день, я и сама не знаю. Может, навалилось все разом, может, гормоны «скакнули». У меня нет ответа на этот вопрос. Но я жалею о содеянном и по сей день, во всем случившемся виню себя. Да, безусловно, Олег тоже виноват, но моя вина в том, что я допустила такое его поведение и отношение к себе.

Время около двух часов ночи. Мне не спится, дочь решила, что сейчас самое время устроить показательные выступления по ча-ча-ча у мамы в животике. И вдруг слышу звук проворачивающегося ключа в двери. Топот. Трехэтажный мат пьяным голосом. Загорается свет. Тяжело вздохнув, я встаю с кровати и иду в коридор. А там картина маслом: пьяный Олег в распахнутой куртке пытается расстегнуть ботинки.

— О, Лилек! Приветик, родная. А есть что пожрать? А то скоро желудок к спине прилипнет, ха-ха, — и противно так ржет.

Как же я раньше не видела всего этого дерьма в нем? На что повелась? Что зацепило? Но это просто риторические вопросы, ответы на которые известны только высшим силам, но никак не простым смертным вроде меня.

— А что, там, где наливали, не кормили? — устало спрашиваю я, облокачиваясь на косяк двери, ведущей в гостиную.

— Ну что ты начинаешь, а?! Достала уже своими придирками, как ты этого не поймешь? — неожиданно взрывается мой… непонятно кто.

— Тебя не было почти неделю, не отвечал на звонки. И вот ты заявляешься пьяный посреди ночи и просишь накрыть тебе на стол. Тебе не кажется это …наглым? — все также спокойно спрашиваю я.

Олег, наконец, справляется с ботинками и проходит мимо меня в сторону кухни, и мое обострившееся чутье улавливает запах ярких женских духов, которые ни с чем не спутаешь: «Шанель шанс». И это не мой парфюм. Я такими не пользуюсь по двум причинам: мне они не подходят и мне они не по карману. Меня начало тошнить.

Подойдя ближе, замечаю на шее и в районе ключиц свежие и яркие засосы. И тут неожиданно для меня самой мои предохранители сгорели и пробки все выбило:

— Дорогой, а не охренел ли ты часом? Ты бухаешь в одном месте, трахаешься в другом, причем даже не скрываешь этого, но жить и жрать приходишь ко мне. На халяву. К беременной женщине. Я больше не хочу этого терпеть. Собери, пожалуйста, вещи и чтобы к утру в моем — специально выделила голосом это слово — доме не было даже напоминания о том, что ты был здесь когда-то! Нам с дочерью ты не нужен, я уже сейчас вижу, что как отец ты — полный ноль. Как мужчина, в принципе, тоже.

Зря. Зря я сказала все это пьяному мужчине. Потому что Олег начал орать во все горло, выпучив глаза и размахивая руками:

— А не тебе ли нравился наш секс?! Не ты ли стонала подо мной и просила еще?! Да если ты хочешь знать…

Перебиваю, не дав ему закончить:

— Не хочу.

— Нет уж, дорогуша, ты выслушаешь меня до конца, ты мне столько времени мозги делаешь, что мне накопилось, что тебе сказать. Так вот, от меня еще ни одна женщина не уходила неудовлетворенной!! И почти все возвращались, чтобы я трахнул их еще раз. С тобой только вот прокол вышел — ты то еще бревно, даже отсосать толком не можешь! Теперь еще эти твои тупые заморочки с этой чертовой беременностью: то тебя тошнит, то ты не хочешь, то тебе нельзя! А я что? Терпеть должен?! Да и с этой беременностью: ты ведь даже не спросила, нужен ли мне этот ребенок, хочу ли я стать отцом?! Просто взяла и повесила его на меня!

— Так я тебя за рога не держу. Вещи собирай и свободен. Выход там же, где и вход, — с этими словами я разворачиваюсь и намереваюсь уйти к себе в комнату. Но Олег резко обгоняет меня, толкая плечом, я взмахиваю руками, не могу удержать равновесия и падаю, ударившись животом сначала об деревянный угол дивана, а потом об пол. Олег даже не повернулся на мой крик боли и ушел, не удосужившись даже дверь закрыть. Спасибо хоть на этом. На эти крики прибежала соседка и, быстро оценив мое состояние, вызвала «скорую».

А дальше была больница, море боли, как физической, так и душевной, родзал, преждевременные роды с осознанием того, что я никогда не услышу первый крик своей девочки. Она умерла в тот день. И я вместе с ней.

А Олег… Я никогда в жизни так сильно не ошибалась в людях, как в нем. Он ни разу не навестил меня за те десять дней, что я была в больнице. Не поинтересовался моим здоровьем, состоянием. Даже не позвонил. Сама написала ему сообщение, что нашей дочери больше нет, в надежде, что мы вместе справимся с этой бедой, несмотря на то, что я Олега винила также, как и себя… Но ответ я получила лишь на третий день: Олегу тяжело пережить эту новость и нам лучше расстаться. Логики, конечно, я не поняла, но мне стало все равно. Я давно поняла, что «нас» уже нет, но надеялась, что появление дочери сблизит, Олег одумается, я была готова даже закрыть глаза на его многочисленные загулы и измены. Честно. Списывала все на возраст, все-таки какому двадцатитрехлетнему парню захочется становиться отцом? Но я ошиблась. Он просто не мой человек. Гнилой внутри.

Вернувшись домой, я не обнаружила ни его вещей, ни их владельца. Больше Олег мне не звонил и не встречался на моем жизненном пути. Вот так и исчезают люди, которых, как мы думали, любим и уважаем: тихо и молча. Без объяснений. Не оставляя в нашей жизни никаких следов.

Я, конечно, глубоко сожалею, что Олежек встретился на моем жизненном пути, но с другой стороны, все люди нам направляются для опыта. Свой урок, я, конечно, усвоила, но видимо, не очень хорошо, раз снова напоролась на грабли под названием «Кирилл».