Глава 18

Два месяца спустя

Алисия

— Вы не могли бы пока не сохранять снимки в моей электронной карточке? — с милейшей улыбкой прошу у миссис Гилберт. Врач, ведущая мою беременность, отличается особой тактичностью и внимательностью к мелочам. Надеюсь, Мария согласится сохранить нашу маленькую тайну до тех пор, пока я не найду идеальный момент для того, чтобы сообщить Миру пол малыша.

Почти не дышу из-за переполняющих меня эмоций. Вместе с новым глотком кислорода приходит и полное осознание того, что я только что услышала и увидела.

Веки жжет и согревает теплом искренних слез, когда женщина, которой предстоит помочь нашему ребенку появиться на свет, медленно проводит препаратом для ультразвуковой диагностики по моему плоскому животу.

С идеальными параметрами талии я уже смело попрощалась, но пока это заметно только мне и Рану. Самый стремительный рост малыша отмечается в последние две недели. У меня замирает сердце, стоит лишь вспомнить, как часто Амиран покрывает кожу чуть ниже пупка поцелуями и радуется каждому новому лишнему миллиметру. Отяжелевшая и значительно округлившаяся грудь и вовсе не дает мужу покоя ни во время прелюдии, ни во время секса.

Надеюсь, когда я превращусь в ходячий воздушный шарик на стройных ножках, он по-прежнему будет считать меня чертовски сексуальной, о чем неустанно повторяет сейчас. Приятно, черт возьми.

Все жители Анмара опускают голову перед Амираном, но этот мужчина способен склонить её только передо мной…

— Я хочу сама показать снимки мужу. И хочу, чтобы мы узнали пол вместе. Мне не так важно, но Амиран, кажется, серьезно настроен на мальчика, — складывая ладони в умоляющем жесте, кидаю умасливающий взор на женщину в белом халате. Пять минут назад Мария подробно рассказала, что моя беременность протекает отлично, и мне не о чем беспокоиться — только заботиться о себе и звонить ей по любому вопросу.

Нет слов для того, чтобы описать, что я чувствую, когда слышу его размеренное сердцебиение и пытаюсь разглядеть кроху в странных черно-белых волновых штрихах, заполняющих все пространство экрана.

Абсолютное счастье. Безусловная любовь. Трепетное ожидание, всепоглощающая нежность, и, конечно же — парализующий страх.

Вдруг что-то не получится? Вдруг я еще слишком юна и глупа, чтобы стать матерью. Страх перед родами. Но все это компенсируется и восполняется приятным чувством ожидания, от которого так сладко трепещет в груди.

«Со мной безопасно, tatlim,» — все, что я хочу повторять про себя и слышать от мужа, каждый раз, когда меня одолевает приступ паники и отчаяния.

— Понимаю, — кивает Мария, бросая на меня скептический взгляд, что означает «едва ли от наследника что-либо можно скрыть, но я постараюсь».

— Наверное, это нелегко — когда муж имеет полный доступ ко всем аспектам жизни и держит все под тотальным контролем. Но вы должны понимать, Алисия, что он делает это ради вашей безопасности. Я отправлю снимки вам на почту, а в личную карточку занесу через пару дней. Также, я распечатаю снимки малыша. Обычно на сроке в тринадцать недель довольно сложно определить пол со стопроцентной точностью, но здесь для меня все очевидно, — интригующе заканчивает Гилберт, пока я борюсь с острым желанием уже сейчас узнать пол ребенка.

Нет, все-таки хочу вместе.  

— Благодарю. Я хочу, чтобы Амиран сам открыл его…, — взволнованно бормочу.

— Я постараюсь, но гарантий никаких дать не могу, — по-доброму усмехается Мария, и я недовольно морщусь, слегка раздражаясь из-за напоминании о «большом брате» в лице постоянно сопровождающих секьюрити.

— Я хотела, чтобы Амиран сегодня был со мной, — ощущаю, как колкое чувство легкой обиды и горечи царапает лезвием по изнанке груди. — Но он не смог, — невольно напрягаюсь, вспоминая о том, что происходит в Анмаре последние два месяца.

От плохих новостей и тревожных мыслей невозможно абстрагироваться, даже когда ты беременна.

Несанкционированные бунты и митинги. Тревожные разговоры среди простых людей, кричащие заголовки в СМИ, каждый из которых описывает совершенно противоположную ситуацию. Конфликты между шейхами провинций — вся эта череда бед последовала за взрывом озера «Амиран», и как бы я ни старалась не погружаться в мятежные новости, все равно вижу и чувствую состояние Рана, полностью отображающее ухудшающуюся обстановку в королевстве. Знаю, что Ран со всем справится, но душа все равно не на месте.

Это одна из главных причин, почему я когда-то не хотела жить в Анмаре. Политическая обстановка здесь очень часто бывает крайне нестабильной, а в роскоши купаются лишь знатные и богатые семьи, которые составляют только сорок процентов населения страны, и все они в основном проживают в центральной провинции.

— Ваш муж — будущий король, и его занятость объяснима. В следующий раз я буду ждать вас вместе, — обнажая белоснежные зубы, тепло улыбается миссис Гилберт.

— Главное, чтобы он согласился на партнерские роды, — мечтательным тоном заявляю я, когда процедура заканчивается, и Мария кивком позволяет мне одеться.

— О да, на такой храбрый подвиг соглашаются только самые сильные и отважные мужчины. Уверена, ваш супруг как раз из таких. А пока до долгожданного события еще несколько месяцев, есть возможность хорошо к нему подготовиться. На сегодня я вас отпускаю, Алисия. Рекомендации и результаты анализов отправлю на почту. Ваша беременность протекает хорошо, малыш развивается соответственно здоровому анамнезу, — еще раз подводит итог Мария и протягивает заветный белый конверт, в который она минуту назад спрятала фотографии маленького человечка, которого я еще совершенно не знаю, но, кажется, уже…люблю.

Я не знаю с чем это связано. Не знаю, почему так сильно жду его или её появления на свет, хотя совсем недавно мне казалось, что стать матерью в двадцать три года — это все равно, что одним ударом остановить свое личностное развитие. Не знаю, как будет дальше, но теперь я уверена, что материнство не помешает заниматься редакцией и самой собой. Хотя мама говорит, что первые полгода или даже год, я забуду обо всем на свете, кроме целой Вселенной, что будет засыпать только на моих руках.

Когда я выхожу из кабинета Марии Гилберт, в грудной клетке взлетают и начинают неистово порхать бабочки. Кажется, что земное притяжение перестало для меня существовать, и я буквально плыву над полом и землей — настолько легка и невесома моя походка. Я выхожу из здания больницы в приподнятом настроении и одариваю ослепительной улыбкой всех своих секьюрити и изрядно надоевшего личного водителя:

— Классно подстригся, Нуран, — задорно подмигиваю телохранителю я, ныряя в машину. — В офис, пожалуйста, — бархатным тоном прошу я, тихо мурлыкая себе под нос детскую семейную песню. Нуран сдержанно улыбается мне, замечая мое приподнятое настроение, а я тем временем испытываю дикое чувство благодарности, глядя на пролетающие мимо вывески магазинов и зеркальные здания, обрамленные восточными арками и мозаикой.

Кто бы мог подумать, что беременность настолько сильно меня изменит.

Все ощущается по-другому. Иначе, чем прежде.

Вечно раскаленный и жалящий воздух Анмара, ассоциирующийся у меня исключительно с жизнью в строгих ограничениях и первой любовью, вдруг становится приятно-влажным, насыщенным, воздушно-пряным. Легкий запах океана и водорослей проникает глубоко в легкие, очищая диафрагму от боли, тревог и напряжения, обещая, что все будет хорошо, и я обязательно стану еще счастливее.

Следующий вдох дарит мне особый вид кислорода, приправленный знакомым ароматом мужского парфюма, от которого млеет все тело и затуманивается разум — запах моего мужчины. Платок, который я сегодня надела на голову и обернула вокруг шеи, насквозь пропитан Амираном.

Этой ночью он накрыл им мои глаза и связал запястья над головой, чтобы войти глубоко, до самого основания, пока я растворяюсь в эйфории и сладостных ощущениях, позволяя ему укрощать меня своим твердым членом, размеренными и быстрыми движениями внутри, облизывать и покусывать соски ловким и требовательным языком.

По телу проходит сладкая дрожь и мне приходится сжать под паранджой бедра, чтобы хоть как-то унять волну дикого желания и потребности в присутствии мужа. Придется немного подождать. На вечер у нас запланировано особое свидание в нашей спальне, и он пообещал, что вернется домой к восьми.

«У меня есть для тебя подарок, Ран. Не опаздывай сегодня. Я умру от желания, если не почувствую всего тебя в себе…уже скучаю по своему уникальному тигру», — глупо улыбаясь в ворот хиджаба, строчу сообщение мужу я, вспомнив одну из наших первых словесных перепалок в зверинце. 

Каждый атом всего моего существа ежесекундно тянется к Амирану. Сначала, вальс гормонов, который устроил наш ребенок, пришелся мне не по душе, но сейчас я уже привыкла к ощущению некой зависимости от Мира. Я могу бесконечно вдыхать, ласкать, любить, целовать и обнимать своего мужа — я долго сопротивлялась тому, чтобы открыто признаться в этом собой себе, но устала бороться. Приняла, как данность — мои чувства к нему меняются и растут с каждым днем. Приняла то, что меня неимоверно тянуло к нему с самого первого взгляда, но я была слишком глупа, упряма и юна, чтобы распознать и правильно трактовать чувства, которые казались лишь мне первобытными инстинктами и рефлексами тела.

И теперь меня бесконечно злит и расстраивает, что его так мало в моей жизни.

Кто бы мог подумать, что я буду рассуждать так? Что мне будет не хватать Амирана? Три месяца назад я мечтала от него избавиться, а сегодня жажду просыпаться с ним каждый день, а не только пару раз в месяц. Амиран обычно встает в шесть утра и наспех приняв душ, отправляется на «охоту» или покорять мир, пока я безмятежно досматриваю десятый сон.

Хочется узнавать его, по-настоящему, глубоко, проводить больше времени вместе. Учитывая трудное положение в Анмаре — это непозволительная роскошь, даже для жены наследника престола.  Амиран по-прежнему погружает меня в бескрайний океан своего внимания исключительно в спальне.

Отчасти, меня это глубоко задевает и расстраивает. С другой стороны, я прекрасно понимаю, что это временное явление, и как только политическая ситуация в Анмаре стабилизируется, все образуется.

Поднимаясь на пятидесятый этаж, где расположен офис моей редакции, я сразу направляюсь в кабинет Камилы. Поскольку сестре пришлось перейти на заочное обучение в США, и приезжать в Нью-Йорк она теперь будет только на сессию, я решила устроить её к себе в качестве редактора интернет-журнала для англоязычного рынка. Хорошее знание западного менталитета поспособствует тому, чтобы статьи под её руководством выходили в необходимом иностранным читателям формате.

— Ну как, ты узнала, кто у вас будет? — как только я вхожу в небольшой кабинет Камилы, сестра кидается ко мне с распростертыми руками и заключает в крепкие объятия. Искренняя и такая редкая улыбка озаряет лицо Ками.

Вот уже целый месяц я очень часто наблюдаю её подавленной, грустной и тоскующей. её упадок сил и угнетенное состояние, несомненно связано с постоянным отсутствием Нейтана.

Мы с Камилой стараемся не касаться прошлого. После её медового месяца у нас состоялся душевный разговор, в котором мы окончательно расставили все точки над «и»…думаю, тот факт, что я жду ребенка от Амирана, сильно успокоил сестру. Это некая точка невозврата, после которой даже говорить уже не о чем и делить — тем более.

Нейтан больше не мой. Но он навсегда останется мне родным человеком и светлым воспоминанием.

— Нет. Узнаю вместе с Амираном. Врач запечатала этот «сюрприз» в конверт, который мы откроем вместе, — делюсь секретом с сестрой, не в силах скрыть волнение и томительное предвкушение сегодняшнего вечера. — Но она заверила меня, что беременность протекает хорошо. Просто мне иногда тревожно, особенно когда я чувствую слабость или недомогание. Слава Богу, что прошел токсикоз.

— Я думаю, тебе нужно больше спать и отдыхать, и меньше работать, — с тревогой в голосе наставляет Камила, поправляя темно-серый хиджаб, слегка соскользнувший с её головы и открывший моему взору линию платиновых волос. — Я думаю, эмир будет счастлив ребенку любого пола.

— Шейхи помешаны на наследниках. Иначе, почему нас пятеро? — пытаюсь пошутить я. — Мне это вообще неважно. Главное, чтобы малыш родился здоровым, — облокотившись бедрами на край рабочего стола, любовно и мягко провожу ладонью по своему животу, надежно защищенному паранджой кремового цвета.

Ками внимательным взглядом отслеживает это трепетное движение. Внезапно, уголки её полных губ стремительно опускаются вниз, в аквамариновых глазах тлеет что-то необъяснимое, незнакомое мне, колкое и жалящее…похожее, на белую зависть?

— Уверена, что Амиран считает также. Я видела, как он смотрит на тебя, Ли, — надрывно выдыхая, тихо замечает Ками.

— Как же?

— Словно других женщин в его вселенной не существует. Может быть, это звучит дико, но каждая девушка мечтает о том, чтобы любимый мужчина смотрел на неё таким взглядом…, — опуская взор, продолжает Камила, и я понимаю, с чем связана её печаль. Сестра уверена, что её муж не испытывает к ней подобных чувств.

А я считаю, что время все расставит на свои места и покажет, чего и какие взгляды стоят.

— Ты скучаешь по нему, вот и все. Не грусти, Ками. Нейт скоро вернется, — Камила резко поднимает голову, улавливая в моем тоне обнадеживающую уверенность. В глазах сестры мириадами звезд отражаются кристально чистые слезы. Расплавленный аквамарин, как у нашей матери.

— Да. Очень скучаю. Хочется, увидеть в его глазах то, что он тосковал и по мне, когда он вернется. Если вернется…

— Что ты такое говоришь, Ками? Нейт не погибнет в Зулейре. Не смей даже думать об этом. Он управляет войсками, а не сражается в эпицентре военных действий, — напоминаю Камиле. О том, что Амиран вернул Нейтану военное звание и перевел в командный штаб я сама унала совсем недавно. Это очень удивило меня и до глубины души тронуло.

— Да, я знаю. Риски минимальны. Но я не могу не переживать…не представлять самое страшное, каждый день, — девушка обнимает себя за плечи, по её хрупкому телу проходит сильная дрожь.

Я чувствую укол легкой вины за то, что Нейтан вообще оказался в подобном положении. Еще недавно я бесконечно сожалела о том, что не бежала вместе с ним, как только он заикнулся об этом. А теперь? Я сожалею о том, что вообще дала ему повод сражаться за меня до последнего. Я не знала, как поступить правильно, потому что прислушивалась лишь к голосу своего эго, который отчаянно сопротивлялся навязанному браку и сладко-грешному плену Амирана аль-Мактума.

— Вы созваниваетесь?

— Не так часто, как мне хотелось бы. Ему просто не до этого. Не до меня. Иногда так хочется вернуться в наш медовый месяц. В длинное путешествие,  в которое мы отправились сразу после свадьбы, — лицо Камилы озаряет мечтательная улыбка, а глаза сияют самыми яркими воспоминаниями в её жизни. —  Там, я впервые… почувствовала, что ему не все равно. Я послушала твой совет, Алиса — стала собой. Пожалуй, тогда мы впервые по-настоящему познакомились друг с другом. Я перестала быть для него всего лишь «надоедливой сестрой его…».

— Все будет хорошо, Ками, — я не позволяю Камиле закончить фразу, которая может расставить неверный акцент над нашим с Нейтаном прошлом.

— Нейт вернется повзрослевшим, возмужавшим, сильным и смелым. Он поймет, что детские игры остались далеко позади, а ты — его настоящее и будущее, — я крепко обнимаю сестру, мысленно пытаясь унять её тревоги и исцелить раны на сердце. Во мне сейчас столько любви, что мне, кажется — я способна дарить ощущение благости и спокойствия одним лишь прикосновением.

— Ты не представляешь, что для меня значит твое благословление и поддержка, — горько всхлипывает Камила, положив подбородок мне на плечо. — А ты счастлива, Ли?

— Очень, Ками, — не раздумывая, отзываюсь я, ощущая приятное тепло в области ниже пупка. — Правда, у меня такая же проблема: я чертовски редко вижу своего мужа. Но я…люблю Амирана, — кажется, я впервые произношу это вслух. Я не знаю, возможно, я чувствую так, потому что ношу под сердцем его ребенка, но слово «люблю» вырывается из моих губ также естественно, как каждый вдох и выдох. — И уже не представляю другого мужчину рядом с собой.

— «На западе от совместного проживания любовь угасает, а у нас она в нем рождается и расцветает», — цитирует известную мудрость Камила.

— Эта восточная истина оказалась правдивее, чем я думала, — мы вытираем друг другу слезы и обмениваемся широкими улыбками. — К сожалению, она касается не всех женщин в Анмаре.

— Рамилия рассказала тебе всю правду о своем муже? — интересуется Ками, вспоминая о моем масштабном проекте и небольшом самостоятельном расследовании.

— Она не хочет говорить об этом открыто. И её можно понять. Она боится, что муж убьет её. Я устала считать синяки на шее и запястьях своей ассистентки — он регулярно бьет и издевается над ней, это очевидно. Отец Рами был точно таким же. Бедная девочка. Я создам фонд, который обеспечит полную юридическую и жизненную защиту женщинам, попавшим в такую трудную ситуацию. Мы живем не в средневековье и в Анмаре пора что-то менять. Амиран поможет мне в организации фонда, мне нужно лишь поговорить с ним об этом, — набирая в легкие больше воздуха, выдаю я. Я прекрасно понимаю, что Амиран не может заниматься подобными вещами сейчас, когда его авторитет и безграничная власть находится под большим вопросом из-за всей этой ситуации, связанной с возможной изоляцией от Штатов.

— Ты можешь попросить помощи в создании фонда у папы.

— Нет. Муж не простит мне этого, — твердо отрезаю я, наперед зная, что Амирану не понравится, что я буду что-либо просить у Адама. — Все вопросы я в первую очередь решаю лично с ним.

Это будет большой проект и крупный переворот в истории Анмара — если я добьюсь закона, который позволит женщинам разводиться с мужьями и уходить от них при таких кошмарных обстоятельствах. Сейчас правосудие полностью поддерживает таких извергов и чудовищ, что вымещают всю злость, несостоятельность и агрессию на своей женщине. Проблема домашнего насилия стоит в Анмаре острее, чем я предполагала. И её глубоким изучением я занялась семь недель назад, когда в редакции погибла уборщица. её семья приехала из Ирана на заработки. Муж избивал её на глазах у детей, и всего лишь один вечер таких жестоких побоев оказался для нее последним.

Мой центр станет убежищем для женщин, которым будет куда уйти, куда обратиться за помощью и получить психологическую поддержку. Мама Нейтана — Эрика Доусон, уже создавала в Анмаре нечто подобное, но, к сожалению, эти центры очень быстро закрылись отцом Амирана.

Очевидно, что для Арьяна аль-Мактума, женщина — второсортное существо, «сотворенное из ребра мужчины». И мне остается лишь благодарить Бога за то, что Амиран, при всей своей тоталитарности, властности и твердости, никогда бы не поднял на меня руку.

Черт возьми, да он сам убьет любого, кто будет повинен в падении волоска с моей головы.

С работы я ухожу в четыре часа — теперь я всегда покидаю редакцию довольно рано. Мне нравится работать в свое удовольствие.  Если бы я до девяти торчала в редакции, у меня не хватало бы сил на Амирана.

Как только переступаю резиденцию, меня встречает смех мальчиков и звук включенной приставки, в которую рубятся Кристиан и Брэдли. Мое сердце обливается теплыми волнами, когда я смотрю на родных братьев: глядя на них, я не хочу останавливаться на одном ребенке. Мне было бы жутко скучно, если бы мама и папа не решились еще на три попытки зачать мальчика.

Дайан я нахожу возле синтезатора, расположенного в другой части гостиной. Опустив плечи и взгляд, Ди медленно перебирает длинными пальцами по клавишам, наигрывая мотив грустной и отягощающей душу мелодии.

— У тебя все в порядке? — встаю перед инструментом я, привлекая к себе внимание Дайан. Эта женщина — главная хранительница моей беременности и советчик по всем самым важным вопросам. Стоит ли говорить, что и наши отношения кардинально изменились всего лишь за два месяца? Мой будущий малыш или малышка — настоящий миротворец со сверхспособностями. — Я не знала, что ты умеешь играть. Думала, он стоит здесь для красоты.

— Да, все нормально, Лиса, — Дайан продолжает нажимать на клавиши в рваном ритме, придерживаясь тоскливой музыки. — Позавчера у нашей матери был день памяти. Обычно мы ездим к её могиле в Германию, покупаем её любимые сладости и белые розы. В этом году мне нельзя покидать пределы Анмара… Это она научила нас с Амираном играть. Она была виртуозной пианисткой, — с легкой улыбкой рассказывает Дайан, приоткрывая мне завесу в прошлое Амирана.

— Ваше детство было не таким уж и плохим? — любопытствую я, опускаясь на стул рядом с Дайан. Не знала, что Амиран умеет играть на музыкальном инструменте.

— Были разные моменты. Хорошие и не очень… А некоторые…знаешь, лучше не вспоминать, — туманно отвечает Ди, поспешно выключая синтезатор.

— Ты выглядишь вымотанной, — отмечаю, всерьез волнуясь за её моральное состояние. В последние дни Дайан выглядит изможденной, рассеянной, а от былого лоска и стати почти ничего не осталось.

— Я жутко устала. Мне одиноко…Ли. Я боюсь, что никогда не найду мальчикам отца, никогда не полюблю, никогда не подпущу никого к себе близко. Я скучаю по Америке. Там у меня хотя бы были свидания, романы, пусть и неудачные. Как говорит мой психолог: я боюсь повторить судьбу нашей матери и поэтому повторяю её, — делится со мной самым болезненным и откровенным Дайан. Мое сердце переполняет такое сочувствие и нежность, что я не удержавшись, ободряюще касаюсь её плеча.

— Амиран никогда не рассказывал мне про судьбу вашей матери. И…Ди, хватит так думать. Обязательно найдется мужчина, рядом с которым ты расцветешь, и обретешь женское счастье. Я не сомневаюсь в этом. Ты красивая, заботливая, и чертовски умная. Полюби себя, и весь мир будет от тебя без ума.

— Некоторые вещи лучше никогда не рассказывать. Редко, какой мужчина согласится принять чужих детей, даже если очень сильно влюбится в женщину.

— Значит, ты встретишь того, у кого уже тоже есть дети. Не сокрушайся зря. Уверена, скоро ты вернешься в Америку…

— Не думаю. Не думаю, что ближайшее время, Алиса, — в глазах Дайан молнией проносится суеверный страх, оставляющий мощный удар на моем сердце. Глубоко под кожу закрадывается нехорошее чувство — будто Дайан знает куда больше меня и скрывает страшную правду, которую беременной женщине не положено знать.

— Дайан, ты что-то знаешь? Амирану угрожает опасность в связи с ухудшающейся обстановкой в конфликте США и Анмара?

—  Нет, что ты. У него все под контролем, Лиса. Нет такой опасности, с которой бы не справился мой брат, — натянуто улыбаясь, спешит заверить меня Дайн. Но беглый и суетливый взгляд выдает её. Сначала он опускается к моему животу. Словно вовремя вспомнив о том, что я беременна, Дайан переобувается и съезжает с темы. Затем, быстро моргает, на словах «все под контролем», чем еще больше распаляет во мне тревожное пламя.

— Ты права, — подавив неприятный осадок из-за лжи Дайан, я бросаю стремительный взгляд на настенные часы. — Мне нужно идти. Готовиться к свиданию с мужем, — Дайан автоматически кивает и снова погружается в свои мысли. С ней точно что-то не так. Обычно она не пропускает моих походов к врачу и после них, всегда заваливает меня вопросами и советами, связанными с предстоящим материнством.

Что ж, я надеюсь, Амиран не считает меня хрустальной и сахарной, и выложит мне всю информацию, которую мне необходимо знать, как его жене.

Я не хочу лезть в политику, но хочу знать, что с моим мужем все будет хорошо. Внезапно, я вдруг ставлю себя на место Камилы, что каждый день засыпает с мыслью о том, что Нейтан может никогда не вернуться домой.

Но это не про Амирана, нет. У него железная охрана, и блестящая внутренняя дальновидность. К тому же, у моего тигра в запасе еще целых семь жизней…по одной мы уже вложили в наше общее продолжение.

***

Целых два часа я создавала в нашей спальне романтическую атмосферу. Для Амирана сегодня все по самому высшему разряду: самостоятельно приготовленный ужин при свечах, ароматическая ванная, упакованная блондинка в красном кружевном белье. Я даже надела чулки до середины бедра, игривые подвязки и пояс — нужно выгуливать все свои лучшие комплекты, пока они не перестали быть мне малы. Кульминацией нашего свидания должен был стать конверт, который я вручила бы Амирану с замиранием сердца.

Хочу видеть его лицо, когда он узнает пол малыша. 

Хочу, чтобы здесь он был первый…

Пожалуй, я настолько сильно предвкушала этот момент, что падение с высоты моих ожиданий оказалось слишком болезненным. Итог нашего свидания с Амираном вышел печальным, хуже концовок романов Николаса Спаркса: к восьми муж так и не пришел.

И к десяти не явился.

Я легла в кровать уже после двенадцати, едва ли не задыхаясь от удушливых, но сдерживаемых слез. Как маленькая девочка, черт возьми…

 Задула свечи и спустила воду в ванной, на дне которой осели лепестки роз и разбитая бутылка шампанского, которую я в сердцах смахнула с туалетного столика.

Уверена, что на часах, по меньшей мере, пол первого ночи — дверь тяжело скрипит, оповещая меня о возвращении Амирана. Его размеренные и пружинистые шаги вторят в такт моему сердцу. Я осознаю, что у него, скорее всего опять была важная встреча, и он не смог позвонить и ответить, но все же не понимаю…до ночи? Разве такие бывают? Под кожу впиваются иглы едва ощутимой ревности, но я стараюсь прогнать навязчивые и панические мысли прочь. В верности Амирана сомневаться не приходится, или я действительно надоела ему за эти два месяца в режиме «укрощённой жены»?

Крепко сжимаю веки, притворяясь глубоко спящей, услышав характерное позвякивание ремня. Амиран раздевается, скидывает вещи на диван и направляется к постели. Через секунду он уже зарывается носом в мои волосы и горячо выдыхает:

— Сладкая, так соскучился, tatlim, — его горячие, такие чувственные губы хаотично и неистово касаются зоны затылка. Кожа между лопатками покрывается инеем, сладкая дрожь бьет по позвонкам, беззащитно подставленным жадному языку Мира.

— Отстань от меня, — закрываясь и зажимаясь, ворчу я. — Я не хочу с тобой разговаривать. Не хочу, чтобы меня целовал, — недовольно рычу, пытаясь избежать натиска его губ и рта.

— Потеряла меня? Кто бы мог подумать, что ты будешь так злиться? — усмехается Амиран, накрывая меня своим телом. О Бог, он совершенно обнажен и судя по тому, как его твердый член похотливо упирается в мои бедра, мой развратный наряд пришелся ему по вкусу.

Ты опоздал, я сегодня не в настроении, милый. И так сильно обижена на тебя, что о возбуждении можно только мечтать.

Но это не точно… Как всегда мысленные гордые заявления расходятся с делом, стоит мужу коснуться меня.

— Я час целый готовила ужин, еще час — собиралась, — не в силах промолчать и проглотить пренебрежение, бунтую я. — Написала тебе смс. Как ты мог забыть о нашем свидании, не звонить, не отвечать? Я устала, существовать для тебя только в постели, Амиран! Каждый раз, когда я хочу просто провести время вместе…ты занят, у тебя не получается, случается конец света, взрыв, землетрясение, чертово цунами, все что угодно! Что угодно, но только не время со мной.

— Не говори так, tatlim. Я сожалею, что свидание сорвалось. Попробуй понять, что и у меня был тяжелый день, и последнее, что я хочу слышать — это твои претензии, — гортанно рычит Амиран, нежно покусывая мочку моего уха. Комбинация его мужественной агрессии и ласки, как всегда, действует на меня пленительно, но я не поддаюсь порыву инстинктов.

— Мне просто хотелось тебя порадовать, поддержать, но ты все испортил, — всхлипываю я, вспоминая о дорогом сердцу конверте. — А сейчас уже ничего не хочется. Не трогай меня, пожалуйста.

— Хотела поиграть в идеальную жену? А как насчет идеальной любовницы? Ведь ты такая, tatlim. Идеальная, созданная для меня…моя, — его пылкие губы касаются шеи, находят чувствительную точку, отчего поток крови по венам начинает циркулировать быстрее, опускаясь в отяжелевшую область бедер.

— Я не хочу играть. Мне нужна настоящая близость, а не игра, — я намерена серьезно вынести ему мозг сегодня. Не потому, что я ворчливая, недовольная, беременная, уставшая…, а потому что два месяца «проглатываю» то, что у него нет на меня времени. На хрена тогда нужно было жениться, заводить семью, вынуждать некоторых личностей бежать по пеплу?

— Tatlim, ты опять начинаешь? — воинственным и хлестким тоном спрашивает Амиран. Я чувствую, как напрягаются упругой тетивой мышцы его торса. — Я был бы чертовски рад, если бы наш вечер состоялся, но есть обстоятельства, которые требуют моего личного присутствия и вмешательства, — Амиран вдруг сползает с меня и растягивается на постели рядом, раздраженно выдохнув и перевернувшись.

Молчание, воцарившееся, между нами, на долгие и оглушительные минуты, начинает еще больше расстраивать и напрягать. Я не смогу заснуть, пока мы не помиримся.

— Ладно, Мир, я все понимаю, — я привстаю на постели.

Замечаю, что Амиран лежит на животе и недолго думая, опускаюсь на его ягодицы сверху, прикладывая раскрытые ладони к рельефной и мощной спине. Его мышцы мгновенно расслабляются под воздействием мягкости моих пальцев… Изучаю их кончиками пальцев, вырисовывая на его коже немые признания на арабском.

— Но и ты меня пойми. Мне тебя не хватает. Я хочу знать тебя. Лучше, чем кто-либо. Ближе, чем когда-либо, — прижимаюсь грудью и затвердевшими сосками к его лопаткам, шепча на ухо.

— Еще ближе, сладкая, — усмехается Амиран. Резко разворачиваясь подо мной, он обхватывает меня за талию. Глухо простонав, я понимаю его без слов и одним движением обхватываю ладонью его каменный член, и также быстро позволяю войти в себя.

Бог мой, это, как всегда, ослепительно, сильно и мощно… С ним я стала зависимой нимфоманкой, которая не представляет своей жизни без дозы заветного кайфа.

Конечно, я немного переживаю из-за того, что все проблемы решаются только сексом. С другой стороны, интимная жизнь — лакмусовая бумажка отношений, и хуже, когда с ней все плохо, а не так как у нас — феерично и сногсшибательно.

Тем не менее, к серьезному разговору мы возвращаемся уже изрядно задыхающимися, покрасневшими, изможденными, вспотевшими, но чертовски удовлетворёнными.

Мне всегда будет тебя мало, Амиран…так я чувствую сейчас. Наверное, поэтому я так злюсь и расстраиваюсь. 

— Я хотела спросить про статьи, что постоянно появляются в прессе. Наши личные фото и выдуманные обстоятельства… сплошная ложь. Чувствую себя звездой какого-то нелепого реалити-шоу. Ты не можешь остановить поток выброса фейковой информации? — интересуюсь у мужа я.

— Я контролирую местную прессу, Алиса, — глухо отвечает Амиран, открывая мне глаза на очевидное.

— Что? Журналисты специально это делают? Отвлекают внимание людей от реальных проблем в Анмаре? Вот сейчас я действительно в гневе, Амиран Аль-Мактум, — внутренности, словно ядом обдает изнутри. Сердце пылает и заходится в неукротимом беге. — А ведь эти глупые статьи появились еще в самом начале. С нашего свадебного путешествия. Ты используешь нашу семью как отвлекающий маневр? Господи…это ужасно, Ран. Неужели в Анмаре все настолько плохо, что ты лично руководишь этим театром абсурда?

— Не бери в голову, Алисия. И не заводись по пустякам. Что плохого в том, что люди за нас радуются? — равнодушным тоном отзывается Амиран, устремив задумчивый взор в потолок.

Я же знаю, он мне многого не договаривает. Разве между близкими людьми есть секреты? У нас с Нейтаном их никогда друг от друга не было…

— Мне не нравится это, Мир. Мне это больно, неприятно. Задевает меня сильно, правда, — я пытаюсь встать с постели, но Амиран фиксирует меня на постели и с плавными поцелуями спускается к моим лодыжкам.

— Тише, сладкая. Не нервничай. Тебе нельзя, — успокаивает меня Ран, облизывая пальчики на ногах. Фетишист чертов. Ах…это щекотно и жутко приятно.

Я начинаю смеяться и стонать в голос, поддавшись его ловкой ласке, у которой нет запретов и недоступных мест на моем теле.

— Надолго меня не хватит. Я все равно буду злиться, пока ты будешь держать меня в режиме «любовницы».

— Завтра ты выходишь из этого режима, — будничным тоном оповещает Амиран, поднимаясь к моему животу. Его язык ныряет в пупок, а губы очерчивают бесконечность чуть ниже. Еще через мгновение, мужчина мягко трется двухдневной щетиной о мою кожу, что-то нежно нашептывая на арабском. Черт, это картинка, от которой мое сердце рвется внутри. Кажется, что Амиран будет самым лучшим отцом на свете, потому что то, с каким трепетом он прикасается к моему животу, ранит меня больнее любого удара.

— Я задержался только потому, что мне необходимо было расчистить время для нашей поездки, Алисия. Я беру тебя с собой на неделю.

— Куда? — все, что вырывается из моих губ, оторопевших от такой новости.

— В Германию.

— К твоей маме? — предполагаю я. — Да, а ты хочешь?

— Конечно. Я хочу быть рядом. И познакомиться хотя бы с одним из твоих родителей, — опускаю голову, припоминая о том, что я до сих пор не представлена королю, как жена Амирана. Это конечно за гранью, но очевидно, что Арьяна был против брака Рана с дочерью шейха центральной провинции. — Даже если её больше нет...