Глава 20

Амиран

Следующие дни уеденного отпуска проходят примерно в том же режиме. Минимум сна, максимум секса, несколько часов на прогулки, рыбалку, посиделки у костра и прочие простые развлечения, доступные в затерявшемся между горами домике. Один раз Алиса все-таки заставила меня сыграть, и целый час потом загадочно улыбалась, наотрез отказавшись признаваться, что смеется надо мной.

Самым тяжёлым пунктом в списке запланированных дел Алисии для меня стали разговоры. И чем сильнее я сопротивлялся и уклонялся, тем больше вопросов становилось. Tatlim использовала каждую свободную минуту и малейшую зацепку, чтобы выпытать что-то новое о моей жизни в Бруклине и после. О моей семье по материнской линии, о женах отца, их дочерях, о количестве женщин, с которыми я спал и почему не женился раньше.

Некоторые вопросы ставили меня в тупик. Кажется, вот зачем ей все это знать? И, что самое удивительное, она объясняла — зачем.  И я даже начинал понимать её нестандартную уникальную логику.

Разумеется, что интересовал Алису не только я. Мы пару вечеров обсуждали программу по созданию реабилитационного центра для помощи женщинам, подвергающихся насилию со стороны родственников-мужчин.

Оказалось, что Алиса не просто сотрясала воздух громкими заявлениями, а прихватила с собой целый бизнес-план на десятки страниц. Не знаю, когда она успела, но работа была проделана колоссальная. Кое-что мы вычеркнули, немного отредактировали, и в итоге мое согласие на открытие центра и благотворительного фонда — Алисия получила.

Первое совместное решение мы праздновали всю ночь напролет, в самых разных позах, и Лиса больше не жаловалась «без предупреждения нельзя». Урок: «мужу можно все, и тогда он будет особенно сговорчивым», был выучен на отлично.

С большей осторожностью Лиса подходила к вопросам политических и законодательных рычагов урегулирования прав анмарских женщин. Коротко и по делу, без эмоциональных отступлений, обоснованно и четко озвучивала свои мысли и точку зрения. Если я пресекал и говорил «нет», сразу замолкала, стирая возникшее напряжение излюбленным нами обоими способом.

В один из вечеров Алисия решила отдохнуть от политики и устроить романтичный просмотр слезливых мелодрам на толстом ковре у камина. В итоге я вырубился и проспал до самых титров, а Алисия в очередной раз обвинила меня в бесчувственности. Разумеется, я быстро убедил её с помощью нескольких проверенных приемов, что с чувственностью у меня все в порядке. А на следующий день фильм выбирал я.

Питание и воду нам доставляли регулярно из лучших ресторанов Германии. Алисия сильно раздражалась по этому поводу, уверяя, что сама способна накормить мужа.

Я поверил… В итоге пришлось вечером самому готовить уху. Или был еще вариант — лечь спать голодными. Алиса обезоруживающе улыбалась, хлопая длинными ресницами и разводя руками. «Ну, не справилась, я. Принцесс готовить не обучают». Тем не менее, пообещала записаться на кулинарные курсы, и следующим утром поставки готовых блюд возобновили по взаимному согласию.

За пять пролетевших как одно мгновение дней, мы ни разу всерьез не поругались. Единственным камнем преткновения стали мои недолгие отлучки на онлайн-переговоры с Асадом в импровизированном кабинете на мансардном этаже под самой крышей. Я старался укладываться в три-четыре часа, а Алисия использовала это время для сна.

Мы подстроились друг под друга. Быстро, без истерик и споров до хрипоты. Опыт показал, это совершенно несложно — делить свою кровать, свое время, одну спальню, каждый день и час — на двоих. К этому можно привыкнуть, этим можно наслаждаться.

Безмятежная идиллия заканчивается на шестой день. С утра пораньше Алиса выдергивает меня прямиком из кровати на пешую прогулку, и мы несколько часов бесцельно бредем вдоль берега, держась за руки, изредка переговариваясь и глубоко вдыхая свежий чистый воздух.

Останавливаемся у больших камней на короткий привал, чтобы позавтракать тем, что Лиса успела прихватить из дома в маленький рюкзачок. Едим в молчании, традиционно расположившись на моей куртке и любуясь окружающей нас природной красотой горного озера. Солнечно, свежо, как-то по-особенному тихо. Она немного грустит из-за завтрашнего вылета, но держит нос кверху, улыбается через силу и всячески оттягивает момент возвращения в наш маленький уютный домик, где нас ждет сбор чемоданов и последняя ночь на скрипучей кровати. Надо не забыть дать распоряжение агентству, присматривающему за домом, чтобы к следующему приезду поменяли всю обстановку.

Протянув руку, я убираю крошку с её губ, щурясь от прямых солнечных лучей и улыбаюсь. Алиса смотрит куда-то в небо за моей спиной, не замечая моего жеста.

— Кажется, вертолет, Ран, — показывает пальцем на пока недоступную моему взгляду точку. Я поворачиваю голову, опуская на глаза зеркальные авиаторы, напрягаю зрение, вглядываюсь в приближающийся объект. — По-моему военный, — обеспокоенно добавляет Алиса.

Не просто военный, это вертолет разведки. Я узнал опознавательные символы. Вертушка стремительно идет на снижение. Я быстро опускаю взгляд на смарт-часы, собираясь связаться со службой секьюрити и уточнить, кто санкционировал прибытие АРС на мою территорию.

— Шайтан, — ударяя пальцем по погасшему экрану. Алисия смотрит на меня с недоумением. Да, детка, я тоже иногда забываю зарядить гаджет.

— Мне нужно начинать бояться, или все нормально? — перепугано спрашивает Алиса. Я встаю на ноги, поднимая её следом. Оглядываюсь по сторонам, немного расслабляюсь, заметив приближающуюся к нам службу безопасности.

— Кто? — спрашиваю у подоспевшего начальника охраны, показывая взглядом на приземляющийся в ста метрах от нас вертолет.

— Глава АРС, — коротко рапортует Карим Фарид. —  С вами не смогли связаться. Его развернуть — тоже. У генерала неограниченный допуск.

— Алисию сопроводите в дом, ­ — распоряжаюсь, переключая внимание на растерянную жену. Ободряюще улыбаюсь, давая понять, что никакой угрозы нет. — Прикройся, tatlim, — накидываю капюшон пальто на рассыпавшиеся по плечам пепельно-белые волосы. — Иди с Каримом. Собирай вещи. Придется вылететь раньше.

— Что-то случилось? — она по-прежнему напугана, недоверчиво смотрит на меня, оглядывается на вертолет, не спешащий глушить двигатель.

— Ничего, что должно тебя волновать, — твердо заверяю я, замечая приближающегося к нам генерала Каттана. — Иди, Алиса, — подталкиваю её к начальнику охраны. —  Проверь кабинет, забери мой компьютер. Ничего не должно остаться, — она до последнего пытается удержать мою руку. — Успокойся, — мягко отстраняю её пальцы. — Это рабочая ситуация. Увидимся в самолете.

— Почему в самолете, Ран? — упирается Алисия.

— Уводи её, — киваю Кариму Фариду, и, развернувшись, иду навстречу главе АРС, собственнолично почтившему меня своим визитом.

Алисия 

Ноги наливаются неимоверной тяжестью, пока я следую бок о бок с Фаридом, неумолимо приближаясь к хижине.

Каждый шаг отдается ноющей болью во всем теле, связанной с нарастающим беспокойством и отчаянным желанием никогда не покидать это место… или хотя бы не сейчас, не так быстро.

Постоянно оборачиваюсь на Амирана, скрывшегося в ярко-зеленой листве пышных деревьев. Не хочу терять мужа из поля зрения, не могу расстаться.

Полное слияние с Миром — все, что я сейчас чувствую. Была бы моя воля, я бы спряталась за его широкой спиной во время разговора с генералом, и была бы ему самым надёжным тылом, ресурсом бесконечных сил, любимой женщиной, которая никогда не позволит ему потратить еще одну жизнь, а откроет второе дыхание…

Я помню, Мир. Если что — ты сможешь дышать за двоих. Я не встречала мужчины сильнее тебя и знаю, что ты со всем справишься. Но если враг, о котором ты мне не рассказываешь, перекроет тебе кислород, я не задумываясь, тоже буду дышать за нас.

Оглушительный гул вертолетных лопастей усиливается с каждой секундой. Порывистый ветер поднимает мои волосы над головой и царапает по лицу. Тень от взлетающей военной машины нависает надо мной словно мощная грозовая туча, которая вот-вот разразится смертельными молниями, норовящими дотла спалить наш с Амираном уголок счастья.

Так не хочется терять ключи от этого рая, покидать чудесное место, которое бы стало идеальным оплотом для моей беременности. В Анмаре сейчас так неспокойно.

Отгоняю печальные мысли, и вспоминаю о том, что с Раном всегда и везде безопасно…. В этом я уже не сомневаюсь. Однако задаюсь лишь одним вопросом: находится ли в безопасности мой муж?

Что такого ужасного произошло в Анмаре, ради чего генерал Каттан лично прибыл в Германию?

Уму непостижимо.

Амиран, конечно, пытается сгладить углы очевидной угрозы, но я не слепая. Определенно — ситуация в Анмаре становится критичной и опасной, несмотря на все попытки Рана скрыть масштабы надвигающегося на страну шторма.

 Сердце в груди гулко трепещет, беспощадно бьет по ребрам, пока подавляющие мысли хаотично обгоняют друг друга. Все мое тело превращается в бесхребетный кусок пластилина, откровенно выражая свой протест предстоящему полету и полное нежелание покидать эту волшебную местность возле кристально чистого озера.

Я бы провела здесь целую вечность…какая ирония. У нас с Амираном появилось свое озеро.

И я очень надеюсь, что на его месте никогда не появится пепельный кратер.

Очень жаль, что я не успела сказать Амирану слова, которые должна была сказать еще в начале недели.  

Но у нас еще будет время, да? 

Я люблю тебя.

Только тебя.

Так просто, Амиран. 

Чтобы осознать это, мне понадобилось время, а тебе — всего лишь один взгляд и одно мгновение, когда ты впервые увидел меня в доме отца…

Возможно, когда-нибудь я расскажу тебе о том, что почувствовала в тот день. Но куда важнее то, что я испытываю к тебе сейчас. Любовь…она переполняет меня, бьется внутри шепотом сердца твоего продолжения, которое с каждым днем становится сильнее, громче, ощутимее.

— Я поднимусь за вещами Амирана, — предупреждаю Карима Фарида, когда мы с телохранителем оказываемся внутри хижины, что подарила нам с мужем трепетные, горячие, сладкие часы и минуты чувственной близости. С тоской оглядываю каждый миллиметр скромной обстановки, далекой от анмарской роскоши и строгого европейского порядка.

Карим одобрительно кивает, отпуская меня в кабинет Амирана.

Оказавшись в рабочем пространстве мужа, быстро нахожу его ноутбук. Бесценная вещь для Рана, в которой умещается все удаленное управление Анмаром. Убирая лэптоп в чехол, чувствую, как хаотично и мелко дрожат пальцы. Костяшки фаланг так сильно сводит, что я с трудом открываю молнию кожаной сумки. Рабочие бумаги собираю в аккуратную стопку, намереваясь утрамбовать их вместе с плоским гаджетом.

Но мои нервы окончательно сдают, как и координация действий — неловким движением руки задеваю второй рабочий портфель Амирана. Вжимаю голову в плечи, вздрагивая от характерного хлопка и завывающего скрипа половиц в кабинете, встречающих падение тяжелой кожаной сумки.

— Шайтан, только не это, — с надрывом хныкаю я, обнаружив, что несколько папок вылетели из портфеля мужа. Вроде бы мелочь, а вставать на колени, ползать по полу и собирать все это не хочется. Тем не менее, именно это я и делаю.

Я никогда бы не стала нарочно рыться в личных вещах Амирана.  

Моя степень доверия к нему сейчас максимально высока, почти безгранична. С ним я за каменной стеной. В тотальной безопасности, где нет места лжи, предательствам и крупным ссорам. Может быть, звучит громко, но за эти два месяца, я убедилась в том, что мой муж — жуткий однолюб, и свою женщину он будет защищать и оберегать до последней капли крови. И эта счастливая и офигевшая женщина — я.

По крайней мере, я действительно так думала. Надевать розовые очки и придумывать мужчинам несвойственные им совершенные качества — дурная привычка всех женщин. 

Все внутри меня холодеет, стоит моему взгляду упасть на папку с отчетливой гравировкой герба знакомой медицинской клиники. Я посещаю её настолько часто, в связи со своим положением, что узнаю символ по крошечному торчащему краю.

Что ж, моя карточка у Амирана — это нормально, и нет ничего страшного в том, что муж заботится обо мне и следит за моим здоровьем. Вот только…этот факт имел бы куда более ценное значение, если бы я не заметила очертания снимка, который уже изучила вдоль и поперек. От сокрушительного и болезненного осознания, мое сердце падает вниз, вызывая приступ удушья. На языке вспыхивает горький вкус предательства, от которого меня мгновенно начинает подташнивать.

Фото со скрининга я храню у себя в сумочке.

Откуда они у Амирана?

Почему я не знаю, что они у Амирана?

Ответ прост и до боли банален. В тот день, когда мы катались на лодке, он включил блестящую актерскую игру и решил не говорить о том, ему уже все известно?

Если бы это было только так… я бы все поняла. 

Но Амиран поступил хуже. 

То, что он сделал — откровенное, противное, грязное лицемерие, которое я никак не могу оправдать.

Нервно сглотнув, я раскрываю папку из клиники на странице с фотографией ультразвукового исследования. Края снимков выглядывают из вложенного конверта, на котором я замечаю имя своего врача — Мария Гилберт. Бумага датирована тем самым днем, когда я в последний раз была на приеме.

Автоматически открываю заключение, прохожусь по нему беглым взглядом, находясь в полной уверенности, что не узнаю из него ничего нового.

«Результаты ДНК теста» — бросается в глаза жирный заголовок, подводящий жирную черту под огромной главой моей нежности к мужу. Мой взор падает ниже, а мозг не сразу осознает смысл фразы «Отцовство подтверждается. Вероятность отцовства более 99,99%».

Кровь отхлынула от лица, ощущение — будто мне внутривенно ввели яд, действующий на организм особо медленно и мучительно.

Амиран сделал ДНК-тест на отцовство.

Как он мог?

«— Секреты есть у всех, tatlım. Доверие — самый важный элемент в отношениях. Это фундамент, на котором строится будущая семья. Даже, если изначально нет любви, она может зародиться, если партнеры готовы говорить друг другу правду, не таясь и не опасаясь реакции другого», — ярко всплывают в памяти слова мужа, сказанные им еще на втором свидании. 

Что ж, Амиран аль-Мактум. Наш фундамент ты только что подорвал.

Гнев превращает мою кровь в раскаленную магму, дыхание схватывает вспышки гнева, к горлу подступает желчь. Обида клокочет в груди, душит, осколками разбитой нежности впивается в дыхательные пути. Эмоции, лишенные мягкости и милосердия, разрывают в клочья. Такие жесткие, острые, как стекловата или наждачная бумага, скользящая по изнанке горла вместе с подавленными слезами…

Кабинет Амирана стремительно превращается в водянистое и размытое пятно.

Еще бы, черт возьми! Еще бы, отцовство не подтвердилось! За кого он меня держит…держал, за кого? Доверие? И где оно, Амиран?

Как во всем этом смысл? Для чего он притворялся идеальным, образцовым мужем, делая все, чтобы я всецело ему доверилась, добровольно, наконец, вручила свое сердце? Чтобы в одну секунду уничтожить его своей грязной ложью?

«Мои. Оба» — рычащим набатом стучит голос Рана в моих висках.

Я была так счастлива от этих простых двух слов, отражающих зарождающуюся глубокую связь между нами. Но что стоят эти слова, как и другие признания Амирана, когда выясняется: эти два месяца он терзал себя мыслями о том, что наш сын — не его ребенок? Гладил мой живот, покрывая его горячими поцелуями, шепча нежности и приятности, а в мыслях все равно не исключал тот факт, что внутри меня крепнет не его продолжение?

Меня тошнит от этого двуличия.

Так обидно мне никогда в жизни не было.

Не в силах скрыть своей ярости, я разрываю конверт на крошечные клочки бумаги и шиплю сквозь зубы, отчаянно всхлипывая. Плевать, что Амиран узнает. Я и не собираюсь скрывать того, что я в шоке от его лицемерия.

— Все в порядке? — сталкиваюсь в дверях с гранитной фигурой главы личной охраны мужа, ненароком обдав его пламенным взором, предназначенным Амирану. Собираюсь с духом и мгновенно переключаюсь, растянув губы в фальшивой улыбке:

— Разумеется, Карим. Дай мне еще пять минут. Я почти закончила.

Сборы превращаются в мучительную бесконечность из-за удушливых слез, что беззвучно скользят по моему лицу. При этом внутри меня все кричит, каждая клеточка вибрирует, отчаянно умоляя меня забыть о том, что я вообще видела результаты этого теста. Так было бы лучше... для нашего сына точно. Теперь я не могу избавиться от мысли, что Амиран сомневался во мне, в нем…в нашем будущем.

 Такое невозможно, но если бы ребенок был от Нейтана, Ран? Чтобы ты сделал? Вышвырнул меня из своей жизни? Что,  Амиран? 

Этот вопрос еще долго будет возвращаться ко мне, и я знаю, что никогда не узнаю правдивого ответа.

Оказавшись в машине, я не нахожу себе места, мечусть на заднем на задении, закутавшись в паранджу и никаб так, чтобы в черном и плотном одеянии остались лишь прорези для глаз. Я намеренно опускаю их в пол.

Не произношу ни слова, когда подхожу к Амирану и генералу Каттану, уже ожидающими меня возле трапа. Судя по их каменным лицам, разговор у них был не из легких. Соблюдая обед молчания при посадке и во время взлета, полностью игнорирую мужа. Все время чувствую на себе его тяжелый, разбирающий на микрочастицы взор, бескомпромиссно требующий моего внимания.

— Как ты, tatlim? — наконец, муж не выдерживает моей отчужденности. Я безэмоционально пялюсь на облака, никак не реагируя на его вопрос. Ран обхватывает мой подбородок и силой заставляет меня обратить на него свой взор.

— Нормально, — безразличным тоном бормочу я, прикрывая ресницы. Мой голос отождествляет собой глыбу льда, в которую я могла бы превратить наше озеро одним лишь своим дыханием.

— Что случилось? Расстроилась, что наш отпуск пришлось прервать? Обещаю, что мы еще не раз вернемся сюда,  — низким и бархатным шепотом укрывает меня Амиран. Боковым зрением я замечаю холодный взгляд генерала Каттана, полный немого осуждения, направленного на меня. Когда-то этот суровый мужчина смотрел на меня с отческой теплотой. Но это было до того, как его сын влюбился в меня, и мы наделали глупостей, подставив тем самым под удар жизнь и военную карьеру Нейтана и самого генерала.

— Ты сняла кольцо, — замечает Ран и я вспоминаю, как содрала его с пальца еще в машине. — Зачем? — голос мужа напряженно натягивается, вибрирует, и я чувствую, что через призму простых человеческих слов, скользит сдерживаемый рык пробудившегося и доминирующего в нашей паре хищника.

— Пальцы опухают, — по-прежнему ровным тоном бросаю я. В грудь, будто кол воткнут, мне всерьез не хватает воздуха.

Я не хочу продолжать этот разговор, но знаю, что Амиран не отстанет.

— Глупости, сладкая. Они такие же нежные и маленькие, какими были утром, когда ты рисовала ими на моем теле, — используя запрещенный прием, напоминает Амиран, наклоняясь ко мне ближе за горячим поцелуем. Очевидно, наследнику плевать на главу разведывательных служб, сидящего напротив нас.

 Резко поворачиваю голову в сторону, подставляя Рану щеку.

 В ответ он недовольно рычит, клацая зубами в двух миллиметрах от уголка моих губ. Шумно вдыхаю, пытаясь отстраниться от Мира, которому очень уж хочется расставить все точки над «и» прямо сейчас. А мне на него даже смотреть невыносимо, не то, чтобы разговаривать.

— Пойдем, — отдает короткий приказ Амиран. Узнаю особый тон, не терпящий неповиновения. Это уже категоричное повеление наследника, а не просьба моего мужа.

Права ослушаться не имею и истерику закатить под пристальным взором Каттана — не посмею. Амиран берет меня за руку, буквально вырывая из широкого кресла. Я послушно следую за мужем, исключительно потому что, нахожусь в здравом уме, и не стану позорить Амирана перед Джамалем Каттаном своими истериками.

— В чем дело, Алиса? — требует немедленных объяснений Амиран, затащив меня в барную зону частного самолета. Здесь нас никто не видит и не слышит, так как Ран прогнал всех сплетничающих стюардесс одним жестким взглядом, кричащим о том, что всем сейчас лучше держаться подальше от принца. Иначе турбулентность — это меньшее из зол, что будет ждать экипаж.

— В чем дело? — нарочито хладнокровным тоном передразниваю Амирана.

Поворачиваясь к барной стойке, наливаю себе стакан воды и опустошаю его залпом до дна, сильно жалея о том, что из-за своего положения не могу позволить себе что-нибудь куда крепче.

— Может быть в том, что ты лжец? — смело заявляю я, не глядя на Амирана. Лишь горько усмехаюсь, заедая воду кусочком лайма.

— Что ты несешь, tatlim? — рявкает Амиран так, что пустые бокалы начинают дрожать.

— Мои. Оба, — передразниваю его теплый и благоговейный тон, которым были сказаны эти важные для меня слова. Порывисто добавляю обвинительным тоном, резко срывая с себя никаб: — Ты сделал тест на отцовство, — замолкаю, с болью в сердце рассматривая бесстрастное лицо мужа. Не замечаю в его взгляде ни раскаяния, ни сожаления, ни предвестников того, что Ран будет оправдываться и объяснять мотивы своих нечестных поступков.

— Рылась в моих вещах? —спрашивает ледяным тоном.

— Уронила сумку, Амиран. Это вышло случайно, и, наверное, к лучшему. Ты великолепный актер, Амиран. Мог бы найти свое призвание в Голливуде, а не в управлении страной, — меня начинает нести, тормоза отказывают, слезы ртутью скапливаются в уголках глаз. — Я не могу доверять тебе после того, что узнала. Это отвратительно. Низко, неправильно, обидно…

— Угомонись! — его сильные руки врезаются в мои плечи. Амиран встряхивает меня, пытаясь резко оборвать зарождающуюся внутри истерику.

— Я не могу, Амиран! — с горячностью заявляю я. — Мне обидно и больно! Никогда не было так. Как ты мог говорить мне все эти нежные слова последние два месяца, считая последней шлюхой? Просишь верить тебе, а сам?

Амиран возводит глаза к потолку и медленно выдыхает, продолжая крепко сжимать меня. Чувствую, как уменьшаюсь в его железной хватке, становлюсь крошечной, невесомой. Внезапно все мои аргументы и претензии по отношению к мужу вылетают из головы. Я разучилась с ним спорить и ругаться, у меня нет на это сил.

— Ты была с ним в машине, в Нью-Йорке. Потом — в пустыне, когда сбежала. Наедине. Об этом известно не только мне, Алиса. Я не могу, не имею права закрыть глаза на тот факт, что вы были вместе. Вот и все, — железным тоном заключает Амиран, еще раз демонстрируя мне то, что он совсем не считает себя виноватым.

— Зачем тогда было говорить мне, что чувствуешь нас? Что мы — безоговорочно «твои»? Если бы ты прямо сказал мне в ту ночь, что хочешь сделать тест… Я бы поняла и приняла это… возможно. А тут одна ложь накладывается на другую, и я всерьез задумываюсь: где еще ты мне лжешь, Амиран?

— Речь о королевской крови, Алиса. Тест — формальность, не стоящая твоих нервов. Предлагаю закончить этот спор. Подумай о нашем сыне.

А ты о нем подумал, когда делал тест на отцовство и знал, что теоретически — я могу случайно его обнаружить?!

— Для меня нет. Не формальность, а фатальность. Для меня это показатель твоего истинного отношения ко мне, к моему прошлому. Я тысячу раз тебе говорила, что ты можешь найти себе невинную, чистую, безупречную…

— Прекрати, Алиса. Я нашел безупречную для себя, и если ты этого не видишь, не чувствуешь, то у нас серьезные, проблемы. Я так и не узнаю, что было тогда, в пустыне, верно? Тест показал, что отец нашего ребенка я. Поэтому пусть он станет последней и жирной точкой в истории.

Я не верю своим ушам.  Он по-прежнему считает, что я могу ему врать и спала с Нейтом. И это учитывая тот факт, что это он, уже однажды изменил мне, находясь в браке. С грязной шлюхой, каждый стон и «ах» которой я слышала лично.

— У меня не было секса с Нейтаном. С восемнадцати лет, — глядя в глаза, твердо заявляю я. — Но знаешь, Амиран, учитывая происходящее, я думаю, что не стоило отталкивать его в ту холодную ночь в пустыне. Может быть, тогда бы мне не было так обидно сейчас.

На мгновение, в глазах Амирана разгорается настолько мощное, дьявольское и беспощадное пламя, что мне кажется: муж спалит меня на месте прямо сейчас или ударит.

Но вместо этого, Амиран властно и порывисто прижимает меня к барной стойке, сцепляя запястья и поднимая их над головой, приближается вплотную. Между нами нет ничего, кроме совместного дыхания, разделенного на двоих.

— Алиса, ты пожалеешь о своих словах, когда успокоишься, — разгневанно шепчет, едва касаясь губ. Похотливый самец. Даже в разгар серьезной ссоры, у него встает на меня твердым колом.

— Давай, заставь меня пожалеть о них, Амиран. Ударь, чего ты ждешь. Или убей сразу, — намеренно драконю мужа, задевая его губы своими. — Только сам себя накажешь.

— Успокойся, Алисия, хватит, — выдыхает Амиран, отпуская мои запястья. Его крупная, мужественная и сильная ладонь ложится поверх линий скул. Взгляд убаюкивает и внушает спокойствие. Он еще и гипнотизер у меня, как я могла забыть.

— Ты слишком эмоциональна, женщина, — глухо произносит Амиран, чувствуя, как я расслабляюсь, попадая в наэлектризованное поле его влияния.

— Зачем ты соврал мне в лодке? — я дрожу и снова отчаянно всхлипываю.

— Чтобы не расстраивать и не волновать тебя. Я дал тебе то, что ты хотела. Когда ты немного остынешь, то поймешь, о чем я говорю. Никогда не сомневайся, что твое здоровье превыше всего для меня, сладкая, — как после таких слов не растаять? Я ненавижу его за эту власть над моей душой и сердцем.

— И к чему это привело?

— Алиса, не начинай снова, — качает головой Амиран, ласково задевая своим носом мой.

— А если бы он был не твой? — сдавленно шепчу я, ощущая, как сердце уходит в пятки. — Вышвырнул бы меня? Развелся? Это риторический вопрос....

— Слышать не хочу, Алисия. Перестань. Я знал, что он мой. Все эти тесты — это следование протоколу королевской крови, не более.

— Плевать я хотела на протокол! — отчаянно вспыхиваю я. — Если бы ты знал и чувствовал наверняка, ты бы не стал делать тест…

— Алиса, — срывается с укоризной с его губ мое имя.

— Никаких оправданий, Амиран. Я все еще на тебя обижена. Но мы муж и жена, будущие родители. Я больше не могу себе позволить то, что позволяла раньше.  Я жутко расстроена и подавлена, и не могу избавиться от этих эмоций. Их нужно прожить, Ран. Не трогай меня, пожалуйста. Хотя бы неделю. А лучше — две, — прошу я, слабо отталкивая Амирана.

— Я подумаю над твоей просьбой, Алисия, но ничего не обещаю.

— Разумеется, ваше высочество, — немного остыв после ссоры, но, не простив его, я снова пытаюсь отстраниться. Амиран в ответ настойчиво прижимает меня к себе и явно планирует атаковать мои губы. Возможно, я бы позволила ему это сделать, если бы не очередной звонок на телефон, завибрировавший в кармане его брюк.

— Алиса, мы поговорим еще раз, когда ты успокоишься. Мне нужно ответить, прости, — он быстро переключается на рабочий режим, и, скрыв свои печальные эмоции по поводу расстановки приоритетов мужа, я молча отстраняюсь и покидаю барную зону.

Я спешу вернуться в кресло и делаю то, что давно не делала во время наших совместных перелетов: надеваю на глаза специальную маску, заворачиваюсь в плед и притворяюсь спящей до тех пор, пока не засыпаю по-настоящему.

После пробуждения, чувствую себя немного лучше…, но хватает этой внутренней гармонии ненадолго.

— Алисия, ты поедешь домой с Фаридом. У меня встреча с королем через полчаса, — ставит меня в известность Амиран, когда мы спускаемся по трапу самолета.

Я сосредоточенным взглядом провожаю фигуру Джамаля Каттана, поспешно скрывшегося в одной из черных машин.

Я понимаю, что в Анмаре сейчас происходят события, которые не терпят отлагательств и не имею права вести себя, как маленькая, капризная девочка…да только осознание и маломальская женская мудрость не помогают мне избежать состояния полного обледенения. Я еще не забыла про чертов тест.  Поэтому…пусть спешит к королю, я его не держу и не хочу видеть. Вот и прекрасно.

Замечая мое молчание, Амиран не выдерживает и снова притягивает меня к себе. Пылко обхватив лицо ладонями, муж впивается в мои губы своими, раскрывая их языком с горловым стоном…вырывая мой, ответный, глухой, непрошенный разумом. Сладко. Вкусно. Я так люблю его губы, его рот, его тело, его силу…всего, с головы до ног. И именно сейчас, когда мне хочется кричать об этом, между нами воздвигается эта стена из недомолвок, лжи и непонимания. Именно сейчас, ему нужно уходить, оставляя меня наедине с гнетущими мыслями.

— Поцелуй наудачу в переговорах, — глухо выдыхает Амиран. — Хочу знать, что ты меня ждешь.

— Не сегодня, Амиран, — безэмоционально отвечаю мужу, делая вид, что остаюсь холодной. Хотя секунду назад целовала его с не меньшим упоением, чем он меня.

— Ты должна знать, что все это временно, Алиса. Ты и мой сын — первая мысль, с которой я просыпаюсь. Я намерен сделать все возможное для обеспечения достойного и безопасного будущего королевства. И его тоже, — Амиран находит разрез в моих полах, прикасаясь к животу, согревая его ладонями. Глаза наполняются слезами. Меня всегда трогает то, как он смотрит на меня, когда говорит о будущем малыше.

— Не заставляй меня ждать и скучать, Амиран, — шепчу беззвучно, одними губами и отступаю, позволяя охране сопроводить меня к одной из встречающих машин.

Я знаю, что он понимает, что я действительно хотела бы сейчас сказать.