Глава 17

Амиран

— Я тебя не звал, — бросаю вальяжно рассевшемуся на мраморных ступенях Мердеру. Делаю знак агентам АРС, дежурящим у входа во дворец, и те расступаются, пропуская меня. Еще один короткий кивок и, вскочивший на ноги, Колман получает негласный допуск пройти следом.

— Да, я в курсе. Так и не дождался официального приглашения, — раздражается Колман. — Может объяснишь, что происходит?

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — равнодушно отзываюсь, стремительно проходя в распахнутые двери.

— Какого черта ты снова разогнал всю охрану?

Он нагоняет меня в холле королевского дворца. Шайтан, как же они меня все достали.

— Служба безопасности проявила некомпетентность, — сухо сообщаю я, хотя, конечно же, Мердер уже в курсе последних событий, а завтра подробности громкой помолвки и не менее громкого скандального развода будет обсуждать весь Анмар, а я не могу и не стану блокировать очередной резонансный выброс.

А все потому, что одной неугомонной блондинке не сиделось в её роскошных условиях, а тем, кто должен был обеспечивать нахождение охраняемого объекта в разрешенных территориальных границах, вновь что-то помешало исполнить приказ.

— Который раз за последние месяцы? — вопрошает Мердер.

— Я не считал.

— У тебя паранойя, Ран.

— Хочешь помочь? — бесстрастно отзываюсь на заявление друга. — Собери мне команду, способную справиться с элементарными обязанностями.

— Для этих целей у тебя есть генерал, — огрызается Мердер, продолжая следовать за мной шаг в шаг.

— В этом вся загвоздка, Кол, — резко остановившись, я разворачиваюсь к Мердеру лицом. — Ни ты, ни генерал не способны решить поставленную задачу.

— Задействованы все структуры, Ран! — Колман отводит взгляд в сторону, не выдержав натиска.

— Мне нужен результат, Мердер, а не размытые обещания.

— Я работаю только с фактами и доказательствами. Как и ты. Или меня тоже обвинишь в непрофессионализме?

— Будет повод — обвиню, — отрезаю стальным тоном.

— Амиран, я понимаю, что ты в бешенстве, но от Алисы следовало ожидать чего-то подобного. Я уверен, твоя жена действовала ....

— Бывшая жена, — резко поправляю я, не позволив Мердеру закончить мысль. — Стараниями моей доблестной охраны.

— Я сожалею...

— Засунь свои сожаления, знаешь куда? Она всего лишь женщина, – рявкаю я, наседая на отступающего Колмана. – Женщина, которую я приказал держать под круглосуточным наблюдением и не допускать даже минимального контакта со мной.

— Конкретно эта женщина неоднократно давала понять, что умеет обвести вокруг пальца любого профессионального телохранителя, — пускается в рассуждения Мердер, совершая очередную ключевую ошибку. Оправдания — последнее, что я хочу слышать сейчас.

— Может просто признать, что назначенные Каттаном люди не справляются с возникающими нестандартными ситуациями? — бесстрастно заключаю, поворачиваясь к Мердеру спиной и, минуя помпезный гостевой зал, сворачиваю в коридор, ведущий к моему кабинету. — её не должно было быть сегодня на помолвке.

— Я знаю, Ран, — не оспаривает Колман, проходя за мной в открытую дверь.

— По крайней мере, теперь ты сам убедился, что принятое решение было верным, — негромко произносит он.

Распахнув окно, я достаю сигарету и чиркаю зажигалкой. Глубоко затягиваюсь, глядя в сад, залитый лунным светом. От цветной мигающей подсветки фонтанов рябит в глазах, и шум льющейся воды в огромные мраморные чаши нисколько не умиротворяет. Теплый ветер, насыщенный влагой и сладковатым запахом цветов и деревьев, обдает духотой, рубашка неприятно липнет к телу. Круговорот дерьмовых дней и ночей продолжается и ни одного долбаного просвета в перспективе.

— У меня нет привычки сомневаться в принятых решениях, — глухо бросаю я, не оглядываясь.

— Что я могу сделать? — прикрыв дверь кабинета, Колман, судя по характерным звукам, садится в кресло напротив моего рабочего стола.

— Организовать полное видео- и звуконаблюдение. Не должно остаться ни одной слепой зоны. Больше никаких неожиданных сюрпризов.

— Считай, что уже сделано. Алиса больше не улизнёт, — заверяет Мердер.

Скептически ухмыляюсь его словам, противоречащим тем, что сказаны были минутой ранее.

Взгляд задерживается на светлом пятне за главным фонтаном. Прищурившись, я узнаю обладательницу хрупкой фигуры в белом.

Вирджиния. 

Женщин всегда неумолимо тянет к воде. Алиса тоже любила вечерние прогулки в саду вокруг журчащего комплекса королевских фонтанов. Если жены не было в спальне, я всегда знал, где её найти.

Я и сейчас знаю, каждую минуту, но больше не ищу.

Мы поменялись ролями. Теперь прячусь я, а она придумывает способы, как меня достать. Сумасбродная tatlim. Какого Шайтана ты вытворяешь?

— Как отреагировала Вирджиния на появление Алисы? — тоже заметив гуляющую по саду фигуру, интересуется Мердер.

— Не знаю, — передёргиваю плечами. — Мы не обсуждали. Вряд ли Джина счастлива оказаться в центре скандала, но ответных выступлений и громких заявлений устраивать не будет.

— её дипломатический опыт пришелся очень кстати. Вирджиния мне очень симпатична, Ран, — скрытый подтекст слов слишком очевиден, чтобы я не понял, о чем пытается сказать Мердер.

— Ограничения по передвижению Алисии я снимаю, — резко меняя тему, озвучиваю новое распоряжение.

Колман минуту молчит, обдумывая услышанное и не улавливая смысл.

— Охрану тоже снять? — неуверенно уточняет он.

Я оборачиваюсь, окидывая его ледяным взглядом.

— Ты идиот, Мердер? — стряхнув пепел в хрустальную емкость, снова затягиваюсь. — Усилить.

— Как…

— Незаметно.

Гениальный мозг Колмана Мердера дает сбой. Заметив полнейшее недоумение в глазах поверенного, снисхожу до пояснений:

— После утренних новостей все женщины Анмара возненавидят Вирджинию и воспылают любовью и сочувствием к разведенной принцессе. Даже те, кто завидовал её высокому положению и злорадствовал после покушения, проявят солидарность и бросятся утешать и поддерживать. Теперь она, как никогда близка всем угнетённым, обиженным, отвергнутым и преданным женщинам королевства. Если продолжать держать её взаперти, это не приведет ни к чему хорошему. За последний год Алиса добилась многого, дала женщинам надежду и смелость открыто заявлять о своих правах. Пусть продолжает. Мне не нужен сейчас бабий бунт, который, сам знаешь, какие выводы и действия может повлечь. Ты помнишь, что на носу выборы главы правительства? Выяснил, кто из министров поддержит кандидатуру Искандера?

— До сегодняшних событий было четверо, но теперь на Адама Саадата точно можно не рассчитывать.

— Завтра у нас с ним назначена встреча, — непроизвольно морщусь, вспоминая недавний телефонный разговор с тестем.

— Которая вполне может закончится сломанным носом, — хмуро отзывается Мердер. — Твоим.

Я не комментирую слова Колмана. Озвученные перспективы вполне реальны. «Белый тигр» жаждал вцепиться мне в глотку уже сегодня, но я намеренно дал ему время остыть и осознать одну простую истину: чтобы быть хорошим отцом, не нужно сворачивать горы и никого убивать во имя поруганной чести. Если твой ребёнок страдает, будь рядом, подставь плечо и держи за руку. Мой сломанный нос не сделает Алису счастливой и вряд ли утешит разбитое сердце. Если шейх перейдет грань, мне придется реагировать, а отец за решеткой никак не поможет Алисии принять и пережить свое новое положение.

— Амиран, есть еще один момент, который стоит учесть, — обращается ко мне Мердер.

Затушив сигарету, занимаю гигантское кожаное кресло за массивным столом. Все в кабинете, включая мебель, печати и канцелярию не так давно принадлежало моему отцу. Я ничего не успел изменить во дворце с момента коронации. Только кресло. И женщину.

— Говори, Кол.

— Алисия живет в резиденции, являющейся собственностью королевской семьи.  Это тоже вызовет резонные вопросы.

— После окончания идда она вернется к родителям (примеч. Википедия.  Идда — период выжидания после развода или кончины мужа, в течение которого женщина не имеет права выйти замуж за другого мужчину. Период идда необходим для определения возможной беременности женщины и установления последующего отцовства ребенка. Мужья в течение этого периода имеют право вернуть их, если захотят примирения. Срок идда составляет 4 месяца и 10 дней). До этого ни у кого вопросов возникнуть не должно. У тебя все?

— Генерал настаивает, чтобы ты отклонил прошение Хамдана о переводе на службу в Зулейр, — отвечает Мердер, окинув меня внимательным взглядом.

— Причина?

— Он еще не оправился после ранения.

— Врачебная комиссия считает иначе. У меня есть повод не доверять медицинскому заключению?

— Нет, но…

— Теперь у тебя все, Колман?

— Да, — сквозь зубы цедит недовольный Мердер.

— А у меня нет, — достав из ящика откупоренную бутылку виски, наливаю в чистый стакан. Немного, один глоток, чтобы смочить пересохшее горло.  —  Проследи, чтобы убрали весь алкоголь из резиденции. Алисе он ни к чему.

— Сделаю, Амиран, — прищурившись, с вызовом бросает Мердер. — Если такова ваша воля, эмир.

— Тогда больше не задерживаю, — показываю взглядом на дверь. Колман колеблется, не смотря на весьма красноречивый намек.

— Ран, если тебе нужен друг, — Мердер неловким жестом потирает подбородок. — Ты же помнишь, что можешь на меня рассчитывать? Собутыльник из меня дерьмовый, но поговори…

— Если понадобишься, я дам тебе знать, — обрываю на полуслове, повторно указывая на выход.

— Можешь разнести тут все. Говорят, помогает, — задержавшись в дверях, советует Мердер и бегло взглянув мне в лицо, предусмотрительно быстро выходит в коридор.

Оставшись один на один с беснующейся яростью, я заглушаю её новой порцией виски. Снова на дне. Один глоток с горьким послевкусием. Закрыв глаза, пару минут массирую пульсирующие виски, пытаясь ни о чем не думать. Ни черта не выходит. Алкоголь не способен усыпить чертей, а скорее пробудить дюжину новых.

Откидываюсь на анатомическую спинку, закуриваю очередную сигарету. Потребность дышать никотином с недавнего времени превратилась в зависимость, которую я удовлетворяю в гулкой, звенящей тишине пропахшего дымом кабинета, где нет ничего моего, кроме гребаного кресла, ноутбука, зажигалки и пачки сигарет. Хотя и сигареты не мои. Как всегда, одолжил у Мердера. Странная привычка таскать при себе целый запас, ведь он сам не курит. Глубоко затянувшись серым ядом, цепляюсь взглядом за мелькнувшим серебром обруч на пальце правой руки.

Я сам выбирал кольца для нас с Алисой. Для себя быстро, а для нее… В общем, консультанты намучились и благодарно молились Аллаху, когда я, наконец, определился. Кольцо казалось идеально подходящим для самой красивой женщины Анмара.

Алиса не знает. Я никогда не говорил.

Я многое планировал сделать идеальным, правильным и сделал бы, но она сбежала, не дождавшись третьего свидания.

Каким бы оно было?

Незабываемым, наверное.

Я все еще помню, как Алиса отказывалась надеть свое кольцо. Удивить и впечатлить дочь алмазного короля все-таки не вышло. Пришлось заказать новое, поручив выбор ей самой.

Выдыхаю едкий дым, поглаживая пальцами серебряный ободок, обнимающий безымянный палец правой руки. Согласно анмарским традициям, на правой носят кольцо только после заключения брака, а на левую надевают во время помолвки.

Так странно, теперь у меня тоже два кольца. И две женщины, связанные со мной клятвами. Связанные. Развод — формальность.

Ты никогда не будешь свободна, tatlim.

«Я твоя жена! Пока единственная! Я не отступлю и тебе не позволю!»

Ее яростный крик до сих пор стоит в ушах. Сумасшедшая. Как она осмелилась? На что рассчитывала? Я же просил.... её неспособность контролировать эмоции однажды уничтожит нас обоих.

«Нельзя так. Нельзя. Ты помнишь? Я тебя больше…» 

— Шайтан, — хрипло выругавшись, резко встаю из-за стола и швыряю стакан в стену. Тот с грохотом разлетается на сотни осколков. Противный скрежет режет слух, когда я встаю на них подошвами ботинок, вспоминая совершенно другой случай. Разбитые стекла, зареванная Алиса с канцелярским ножиком в трясущихся пальцах, царапина на моей груди, голые ступни на сверкающем ковре.

«Я не твоя собственность. Тронешь меня, и я сама тебя убью.» 

— Ты можешь, tatlim, — ухмыляюсь с горечью, глядя в чернеющий сумрак за окном. — Ты можешь.

«Я думала, что ты несокрушим и бессмертен».

Я тоже так думал, но оказалось, что бессметные и несокрушимые существуют только в легендах и мифах.

 «Скажи, что не любишь меня. Не любил — когда ждал нашего сына. Не любил — когда мы вместе оплакивали его! Скажи, что не любил…»

Глухой рык клокочет в горле, вслед за стаканом летит бутылка, осыпаясь ковром стекляшек на пол, кресло с размаха врезается в стену, и, отлетев, заваливается на бок. Совет Мердера: «Разнеси тут все. Говорят, помогает» ­— ни хера не работает. Разрушение всегда несёт только хаос. Нет никакого облегчения и воскрешения из пепла. Я в это не верю.

«Скажи, что не любил…»

— Подлая сука! — женский разъяренный вопль со стороны сада заглушает отчаянный умоляющий шепот, звенящий в голове. — Заткни свою змеиную пасть, или я сама это сделаю. Какая же я дура… Не могу поверить… Наглая дрянь!

— Дайан, — раздраженно рычу под нос, узнав истеричные интонации сестры. И судя по сдавленным рыданиям Вирджинии, Ди перевела бывшую подругу в категорию злейших врагов и вознамерилась устроить ей показательную порку без суда и следствия.

— Ваше Величество, нам вмешаться? — официально уточняет в наушнике голос старшего по смене агента.

— Сам разберусь. Отключить камеры возле фонтанов. Прямо сейчас! — распоряжаюсь, стремительно покидая кабинет.

— Исполняю.

Через пару минут я оказываюсь в эпицентре кулачного женского боя без правил. В буквальном и переносном смысле. Мне приходится применить силу, чтобы оттащить взбесившуюся сестру от моей забившейся под пальму невесты, испуганно всхлипывающей и прикрывающей голову руками.

— Не трогай, отпусти, — верещит Ди, как резанная, бросаясь теперь уже на меня. — Скотина, предатель. Ненавижу тебя, — задыхаясь, шипит мне в лицо, смачно плюет под ноги. — Корона не жмет, сволочь бессовестная?

— Закрой рот, — перехватив запястья сестры, сдавливаю их вместе, встряхивая обезумевшую от гнева Дайан.

—  Дай мне разобраться с этой подлой стервой.

— Стерва тут одна, — резко отвечаю Ди и перевожу взгляд на поднимающуюся на ноги изрядно помятую Вирджинию. её немного шатает, рукав платья почти полностью оторван, на щеке грязное пятно. — Ты в порядке, Джина? Врач не нужен?

— Нет, не нужен, все хорошо, — отряхивая с одежды комки земли и кусочки травы, заверяет невинно пострадавшая.

— Ах ты, лживая сука, овцой решила прикинуться? — Дайан снова кидается в сторону Джины, но я успеваю схватить сестру в охапку.

—  Не злись на Дайан, — мягко обращается ко мне Вирджиния, распутывая пальцами всклоченные локоны. —  Мы просто друг друга не поняли. Она не со зла.

— Не поняли? — разъярённо кричит сестра. — Я отлично тебя поняла, двуличная тварь! Жаль, что только сейчас, а не раньше.

— Прекрати немедленно, — сжав плечи сестры, снова сильно встряхиваю. — Ты оскорбляешь невесту короля.

— Ты гребаный недоумок, у которого от звездной болезни разум помутился, — с презрением рычит мне в лицо Дайан. — Давай, зови свою охрану. Разберись со мной, как твой венценосный папаша разбирался с нашей матерью.

— Еще слово, и я это сделаю, — предупреждаю стальным тоном. Глаза Ди сверкают злыми слезами, разочарованием и болью, и я второй раз за сутки отчаянно борюсь с желанием обнять и утешить женщину, которая имеет все основания меня ненавидеть.

— Знаешь, я уже ничему не удивлюсь, — выдохшись и перегорев, хрипло отзывается Дайан. — Вторая жена, выставленная вон под конвоем сестра. Завтра чем будешь тешить свое зажравшееся эго? — обессиленно обвиснув в моих руках, она криво ухмыляется и оглядывается на наблюдающую за нами Вирджинию. — Улыбаешься? Думаешь, тебя не постигнет участь Алисии? Не обольщайся, дрянь. Бумеранг существует, и он обязательно настигнет тебя.

— Я не боюсь, — негромко отвечает Джина. — Аллах рассудит, кто достоин счастья, а кто нет.

— Ты просто конченая дура, — с презрением выплевывает Дайан. — Отпусти, — толкает меня в грудь, и отступает назад. — Я не собираюсь больше пачкать о нее свои руки. Вы мне оба омерзительны.

— Иди спать, Вирджиния, — приказываю, глядя в лихорадочно блестящие глаза сестры.

— Хорошо, Амиран. Я буду ждать тебя в спальне, — смиренным тоном отзывается Джина, и, развернувшись, почти бесшумно удаляется, оставляя меня наедине с побелевшей, как мел сестрой.

— Будет ждать в спальне? — кривя губы, переспрашивает Дайан, сверля меня пронизывающим взглядом. — Она живет здесь?

— Что тебя удивляет? Сегодня состоялась официальная помолвка. Все решено, и мы с Джиной давно не дети.

— Она тебе еще не жена, — огрызается в ответ сестра. — Или для действующего короля законы — не более чем условность, которой можно пренебрегать, если такова царственная воля?

— Думай, как считаешь нужным, — передернув плечами, отхожу в сторону и опираюсь спиной на ту самую пальму, под которой пряталась Джина. — Тебе лучше уехать, Ди. Учитывая устроенный скандал, я не могу позволить тебе остаться.

— Гонишь? Родную сестру? Из-за этой… — ошарашено восклицает Дайан, изумлённо рассматривая меня.  — Ты свихнулся, Ран? Эта ведьма тебя опоила или что? Чем она тебя взяла?

— Твое присутствие расстраивает Вирджинию, — объясняю нейтральным тоном.

— Алису оно тоже сначала расстраивало, но ты меня не прогонял, — голос сестры звучит сдавленно, в глазах блестят слезы.

— Ситуации бывают разные, Дайан, как и женщины. Общий язык с Вирджинией ты найти не сможешь. Сохранение мира и спокойствия в семье — моя прямая обязанность.

 — Мира и спокойствия? — моментально вспыхивает Ди и так же стремительно гаснет. — Как ты можешь… Боже, ты мой брат, я должна любить тебя и поддерживать, но я не могу… Я тебя не знаю… Прошу, объясни мне хоть что-то, — приблизившись, Ди порывисто хватает меня за руки. — Я не верю, Ран. Так не бывает… За один день вырезать из своей жизни человека, не дав даже шанса объяснить…

— А как бывает, Ди? — спрашиваю резко севшим голосом. — Сколько, по-твоему, нужно времени, чтобы осознать, что никакие на хрен объяснения мне не нужны?

— Объяснения нужны всем. Не лги, что не хотел их услышать…

— Хватит, Дайан, — прерываю сестру, жестом призываю к молчанию. — Ты можешь не верить, но я дико устал от этой темы.

— Хамдан спас тебе жизнь, чудом сохранив свою, — с укором бросает сестра, ткнув пальцем в мою грудь. — Ты дышишь, потому что этот парень заслонил тебя собой, несмотря на то, что ты …, — она осекается, бросая на меня тяжелые взгляды.

— Что замолчала? Продолжай.

— Не вынуждай меня говорить то, что тебе не понравится.

— Рискни, Дайан, — киваю, сложив руки на груди. — Ты, правда, думаешь, что он меня закрывал, бросившись под пули?

Дайан не отвечает, задумчиво отводя взгляд в сторону.

— Я помогла Алисии попасть на помолвку, — спустя минуту молчания, едва слышно признается сестра. — Я сама предложила, она бы не осмелилась.

— Тебе не стоило вмешиваться, Ди, — глухо отвечаю я.

— Она страдает. Я не могла иначе…

— Тебе не стоило вмешиваться!

— Я все испортила, Ран? — подавленно спрашивает Дайан, ткнувшись лбом в мое плечо.

— Ты её знаешь. Рано или поздно Алиса нашла бы способ добраться до меня, — уклоняюсь от прямого ответа. — Но вы выбрали самый неудачный момент из всех возможных.

— Хочешь, чтобы я уехала? — Дайан запрокидывает голову, стирая с щеки сбежавшую слезу.

— Ты должна пойти туда, где тебе будут рады, Дайан, — мягко произношу я.

Ди распахивает глаза, всматриваясь в мое лицо и потрясенно выдыхая. Поток слез усиливается в разы, переходя в горькие рыдания. Я прижимаю сестру к себе, успокаивающе гладя ладонями по спине.

— Иди туда, где ты сейчас особенно нужна.

— Она тебя не простит, Амиран, — шепотом выдыхает Дайан, крепко обнимая меня за плечи. — Ты понимаешь, что делаешь?

— Я делаю то, что должен, Дайан.

Отправив сестру в свою бывшую резиденцию, я вернулся в кабинет. Осколки успели убрать, кресло вернули на место, а в ящике стола появилась новая бутылка виски, которая пришлась весьма кстати.

Я изрядно к ней приложился, но сначала сделал пару контрольных звонков и закончил кое-какие дела.   В свою спальню поднялся, как обычно — глубоко за полночь, уставшим и мечтающим о теплом душе и свидании с подушкой, но как оказалось, у подушки другие планы.

Захожу, не включая верхний свет и резко торможу в центре комнаты, заметив полуголую Вирджинию в белоснежной кружевной комбинации, едва прикрывающей бедра. Она смотрит на меня с зовущей полуулыбкой, неподвижно застыв возле воистину царского ложа. Тончайшая ткань красиво огибает контуры стройного женского тела, натягиваясь на высокой упругой груди и не скрывая от прямого мужского взгляда очертаний темных сосков. Черный шелк, расчёсанных до блеска волос, свободно струится по смуглым плечам, словно лаская нежную кожу.

— Ты долго, Амиран. Работаешь на износ, а отдыхать совершенно не умеешь, — улыбка Джины становится шире, откровеннее.

О цели её присутствия гадать не приходится, но, кажется, мы друг друга немного недопоняли. Я не нуждаюсь в женской компании. Острый передоз, слишком много для одного дня, хотя невозможно не заметить, что выглядит Вирджиния вполне эффектно. Красивая, сексуальная, молодая женщина, давно и искренне любящая меня. Это так, иначе она не приняла бы мое предложение. Вирджиния готова на все, что я попрошу или потребую, и знаю, что отказа не будет.

— Когда я отправлял тебя спать, то имел в виду твою спальню, Джина.

— А есть разница? — вильнув бедрами, она смело шагает вперед. — В твоей я еще не была. Хочу исправить недоразумение.

Девушка сокращает расстояние до пары метров, и остановившись, спускает с плеч бретельки шелковой рубашки. Ткань, плавно скользнув по изящному телу, падает к ногам, оставляя Вирджинию полностью обнаженной.

— Ты расстроен и дико устал. Я могу помочь тебе, Ран, — теплые ладони опускаются на мою грудную клетку, пальцы сминают атлас рубашки, дергают в стороны полы, освобождая пуговицы из петель.

— Ты уже помогаешь, — поддев подбородок Вирджинии, вынуждаю взглянуть на себя. — Я не собираюсь просить о большем.

— Тебе не нужно просить, — поднявшись на носочки, она ведет губами по моей скуле и горячо шепчет прямо в ухо: — Несмотря ни на что сегодня был самый счастливый день в моей жизни. Я хочу его запомнить, Амиран. Даже если ты не чувствуешь того же. Мне достаточно благодарности и возможности быть рядом. Я слишком долго ждала, почти смирилась, что никогда… Всегда чужой, не мой, — прижавшись щекой к моей шее, шумно вздыхает. — Боялась даже мечтать.

— Джина, послушай меня, — касаюсь её плеча, мягко отстраняя.

— Не хочу, — тряхнув темными волосами, она обхватывает мои запястья и опускает раскрытыми ладонями на свою тяжело вздымающуюся грудь. — Все твое, Амиран, — жарко глядя мне в глаза, произносит Вирджиния. — Только твое.