Глава 22

Амиран

— Но это все, что я могу дать тебе, tatlim, — выпрямившись, я сжимаю её плечи и порывисто прижимаю спиной к груди. Мы прилипаем друг к другу, кожа к коже, судорожно дыша, оглушенные беснующимися эмоциями, липкие от пота, пьяные от пережитого безумного экстаза.  Алиса приподнимается на носочки, ведет бедрами, намеренно задевая ягодицами окаменевший орган.

— Я тебе не верю, — упрямо качает головой, сексуально прогибаясь и толкая нас в болезненную агонию. Откинув волосы за плечо, она подставляет изящную шею, недвусмысленно приглашая мои губы. Я жадно прикусываю нежную кожу, зализывая языком. Сжимаю ладонями упругую грудь, дразня и пощипывая чувствительные соски.

— Придется поверить, — дикое вожделение пульсирует в венах, горит на губах хриплыми стонами.

— Не хочу, — отчаянный всхлип срывается с её губ. Алиса дрожит в моих руках. От глухих рыданий, беззвучных слез, скручивающей боли и удовольствия. Она пытается повернуться, посмотреть в глаза, продолжить свои обличительные опыты, убедиться, что одержала победу, вырвала острыми когтями, оставившими глубокие борозды на моей груди. Я не позволяю ей, сдавливая пальцами до синяков, удерживая на месте.

— Сейчас или через два часа я посажу тебя на яхту отца, и ты вернёшься в Асад, — наклоняясь к её уху, отчетливо проговариваю каждое слово. — Без меня.

— Нет, — она сначала застывает, осознавая услышанное, а потом дергается из-за всех сил, которых оказывается недостаточно, чтобы вырваться из моего плена.

— Ты успокоишься, прекратишь чудить и искать со мной встреч, — обхватив одной рукой за тонкую талию, второй удерживаю её мотающуюся из стороны в сторону голову. — Вспомни, кто ты, Алиса, о своих целях и амбициях. Как и раньше, ты можешь полностью рассчитывать на мою поддержку. В анмарские СМИ не просочится ни слова о тебе и твоей семье, это я тоже тебе гарантирую. Соберись, мать твою, — глухо рычу в белокурый затылок.

— Как? Как мне это сделать? — она требует ответа, беспомощно всхлипывая. Мои объятия становятся мягче, нежнее, хотя эта стратегия одна из самых провальных. Дать надежду и тут же забрать — что может быть хуже?

— Займись делом, Алиса, — сжав все свои силы и соблазны в железный кулак, даю ей единственный по-настоящему работающий совет, даже, несмотря на то, что результат носит временный эффект. ­ — Это помогает справляться с эмоциями.

— Твое лекарство?

— Я не болен, Алиса. Но если тебе необходима помощь …

— Не делай из меня шизофреничку. Ты … Просто исчез. Я узнаю о твоей жизни из новостей. Что я должна думать? Как вести себя? После всех твоих обещаний… Навсегда твоя, никогда не изменится. Выбираешь любимую женщину один раз в жизни… Хочешь быть единственной, будешь. Чьи это слова? — она кричит, прерываясь на сухие рыдания, бьётся как раненная птица в силках моих рук. Я молчу, закрыв глаза и стиснув челюсть. Даже полностью парализованные люди ощущают фантомные боли, а я чувствую весь спектр, и он весьма широк. Шайтан, я знал, что проиграю, как только узнал её голос.

— Не отпускай меня… Ты же обещал, ­— пытает меня мой личный инквизитор. Как назло, обильно залитая в организм анестезия почти полностью выветрилась.

— Значит я лжец, Лиса, и не стою твоих страданий, — хрипло выдыхаю в ответ, резко освобождая tatlim, и не взглянув в её сторону, направляюсь к выходу из гостиной.

— Куда ты идешь? ­— подхватив с пола халат, Алиса ожидаемо семенит следом.

— Мне нужна сигарета, — не оборачиваясь, отзываюсь я.

— Один яд меняешь на другой? — на пороге в спальню догоняет меня язвительный вопрос. Меня разрушает только один яд, tatlim, и его источник — ты.

Комната окутана розоватой дымкой разгорающегося рассвета. Повернув голову в сторону распахнутых дверей террасы, я, прищурившись, смотрю на голубое небо, окрашенное золотым сиянием. Первые лучи солнца серебрят зеркальную гладь бассейна, подбираясь все ближе. Шум прибоя, рокот волн, белоснежный песок, хрустящий под ногами, и крики птиц… Это место напоминает рай, но мы горим здесь заживо, tatlim.

Если бы ты только знала, как я смертельно устал.

Сунув фильтр между губ, подношу к лицу зажигалку, но так и не успеваю прикурить, заметив боковым зрением хрупкую растрепанную фигурку в белом халате, устремившуюся на террасу. Сигарета падает на пол, а я в следующий момент уже затаскиваю упирающуюся тигрицу внутрь, и ударом ноги захлопывая стеклянные двери.

— Я просто хотела окунуться, — испуганная моим порывом, она растеряно хлопает длинными ресницами.

— Покидать территорию виллы запрещено, — по слогам чеканю я, удерживая её за локоть. Она опускает взгляд на мои побелевшие пальцы, поднимает к вздымающейся грудной клетке, снова смотрит в лицо, прищурившая кошачьи глаза.

— Я уже была там, — медленно произносит Алиса, взволнованно дыша. — Что изменилось?

Тряхнув головой, я отпускаю её, и, отвернувшись, отступаю назад. Подбираю сигарету и наконец-то прикуриваю, отгораживаясь облаком дыма.

— Посмотри на меня, Ран, — требует Алиса, стоя прямо за моей спиной. — Что изменилось? — повторяет, хватая меня за руку и разворачивая к себе. ­— Почему я не могу искупаться? Потому что на мне больше нет маски? Я права, Амиран? — её голос звенит от внутреннего напряжения.

Я снова отвожу взгляд, а она разъярённо шипит и вырывает у меня сигарету и бросает в пепельницу на прикроватной тумбочке.

 — Что там… — Алиса указывает пальцем на террасу. — Может мне угрожать? Или тебе? Скажи, черт бы тебя побрал! — она срывается на крик и со всех сил толкает меня в грудь. Потеряв равновесие, я падаю на кровать, но успеваю поймать хрупкие запястье и утянуть Алисию за собой.

— Раз ты никуда не спешишь, может быть, я всего лишь захотел тебя трахнуть в своей постели? — опрокинув девушку на спину, наваливаюсь сверху, прижимая её руки к матрасу. — Не рассматриваешь такой вариант? — сблизив наши лица, смотрю на её губы, истерзанные недавним порывом общего падения. Склоняюсь ниже, почти касаясь.

— Нет, — она уклоняется, качая головой. — Ты не умеешь лгать, — я скептически выгибаю бровь, взглянув в бушующие голубые океаны. —  Во всяком случае, не мне, — поспешно исправляется tatlim. — Поэтому прячешься. Причина моей ссылки в этом, да? Знаешь, что я пойму, без слов, один раз взглянув в глаза. И я понимаю, Амиран. Я многое готова понять и принять, но не так… Вместе. Не решай за меня…

— Ты фантазируешь сейчас, Лиса. Принимаешь желаемое за действительное, — вдыхаю её знакомый до боли аромат, невесомо трогаю губами её губы и с мучительным стоном, скатываюсь с нее, вытягиваясь рядом.

Выравниваю сбившееся дыхание, пытаясь сосредоточиться на рисунке орнамента на потолке. Ни черта не выходит. Напряжение в паху болезненно пульсирует, в ушах гул, перед глазами сплошной туман. Разум отказывается подчиняться, а тело живет собственной жизнью, изнывая от адского возбуждения. Tatlim знает куда бить, чтобы моя броня разлетелась к чертям собачим. Я сам её этому научил, а теперь пожинаю плоды.

— Чтобы ты не скрывал… хуже, чем сейчас быть не может, — скинув на пол халат, она забирается на меня сверху, опускаясь на мой подергивающийся от напряжения член.

— Может..., — шиплю сквозь стиснутые губы, сжимая ладонями тугие ягодицы. Она облизывает пересохшие губы, наблюдая, как мои руки властно направляют её движения. — Очень может, — удерживая стройные бедра, глубоким толчком проникаю в горячее лоно. её чувственный протяжный стон за долю секунды едва не приводит меня к разрядке. Острое наслаждение разливается по телу, пульсирует в паху. Замираю на мгновение, переводя дыхание, полностью выхожу и, поддавшись вперед, вбиваюсь с развратным хлопком по самые яйца.

— Ррран, — она рычит, подпрыгивая от нового мощного каждого удара и царапаясь как кошка. Но стоит мне сделать короткую передышку, порочно улыбается, запуская коготки глубже. Обнажённая, прекрасная, отчаянно-смелая. Пепельные локоны прикрывают красивую грудь с острыми маленькими сосками, в распахнутых бирюзовых глазах пылает ураган эмоций. Какие у меня были шансы противостоять ей?

— Сдаешься? — протянув руку, Алиса стряхивает с моего лба капли пота, а потом облизывает пальцы, глядя на меня потемневшим жадным взглядом.

— Никогда, — с рычащим стоном опрокидываю её на лопатки. Накрываю собой, и широко раздвинув подрагивающие ноги, врезаюсь до упора, хрипя от животного удовольствия. — Никогда не сдамся, слышишь меня, Алиса? —глубокими толчками вбиваю в нее каждое слово, клеймлю раскрытые губы голодным поцелуем, неистовым, жалящим, болезненным, с привкусом боли и пепла. Наши языки сплетают в том же ритме, что и мокрые от пота распаленные тела. Быстрее, яростнее, до слепоты, потери дыхания, полного изнеможения.  Лишь короткий миг эйфории и невесомости, сплетенные руки и тела, и снова в горячечный плен смятых простыней, судорожных стонов, хриплых признаний и недержаных криков.

Восторг и агония, ад и рай, ядерный взрыв, сметающий все протесты рассудка и бросающий за грань безжалостной реальности. Нам придется вернуться туда… но это будет потом. А сейчас сумасшедшее наслаждение, от которого немеют конечности, темнеет в глазах и горит сердце.

Солнечный свет полностью заливает спальню, когда ни у одного из нас не остается сил. Воздух пропитан мускусным запахом разнузданного секса, в прямых лучах солнца, падающих из окна, кружатся крошечные почти невидимые частицы пыли, и я теряю счет минутам, наблюдая за их игривым танцем и отключая неминуемый поток мыслей.

Мы медленно остываем, пока огненное светило уверенно поднимается по небосводу. Все выше и выше…

Белокурая голова Алисы лежит на мой груди, золотистые блики искрят в шелковых волосах tatlim, тёплые лучи ласкают атласную кожу. Я дотрагиваюсь до светлых локонов, осторожно, лениво. Такое знакомое ощущение, незабываемое. Она вздрагивает, почувствовав мое прикосновение. Напрасно я понадеялся, что изнуренная, вымотанная тигрица крепко уснула.

— Я тоже никогда не сдамся, Амиран, — её шепот нарушает длительное молчание, ускоряя биение сердца. Подняв голову, она смотрит на меня с пронзительной сдирающей все маски уверенностью. Наши взгляды попадают в собственный портал бесконечности, где tatlim отчаянно ищет ответы, а я прячу их от нее, — кончики длинных пальцев с щемящей нежностью касаются моей щеки. — Ты должен услышать меня, — очерчивая контур губ, линию скул.

— Алиса, — поймав её ладошку, отвожу от своего лица, отрицательно качая головой.

— Нет, — едва слышно. Кончик языка пробегает по пересохшим губам, ресницы дрожат, опускаясь на пару секунду. — Не Алиса, — и распахиваются снова. — Не Алиса, — повторяет пропитанным горечью голосом. Прозрачно-голубые глаза наполняются слезами, бесконечными ручьями стекая по щекам. Онемев, я стираю их пальцами, задерживаю дыхание, до рези сжимая веки, уже точно зная, что она скажет дальше, и Алиса делает это, спускает курок, совершая контрольный выстрел. — Tatlim. Твоя.

Без предупреждения, сразу в цель.

Это фиаско, бро, а я тебя предупреждал, как наяву я слышу слова Мердера, которые он непременно скажет мне.

— Моя, — обхватив её скулы стальными пальцами, максимально сближаю наши лица. ­— Конечно, моя. Tatlim, — рвано выдыхаю в губы. Она застывает, щекоча меня кончиками длинных ресниц. — Но это ничего не меняет, — резко отстранившись, я встаю с кровати. Стащив простынь, обматываю вокруг бедер. — Ты возвращаешься в Асад. Это не обсуждается.

— Почему? Что произошло? — Она ошеломлено смотрит на меня.

— Я тебя предупреждал, что так будет. Ты захотела остаться, я позволил. Время вышло, — развернувшись, я делаю шаг по направлению к ванной комнате.

—  Неужели ты не видишь, что убиваешь меня? — она негодующе кричит мне в спину. Я слышу, как она вскакивает с кровати, шлепает босыми ступнями. — И себя убиваешь, Ран. Нас обоих.

— Я похож на умирающего, Лиса? — остановившись, оборачиваюсь к ней лицом. — Ты тоже живешь и дышишь, а это самое главное. Всегда выбирай жизнь. Наше правило. Помнишь?

— Но это не жизнь! — с пылом возражает Алиса, хватая меня за руки. — Я не слепая и не полная дура, чтобы не понимать, что никуда твои чувства не делись. И какой бы не была угроза, мне легче умереть любимой и единственной, чем жить, отвергнутой и ненужной. Если завтра никогда не наступит для нас двоих, что мы оставим в нашем «сегодня»?

— Завтра уже наступило, tatlim.

— Ты упрямый эгоистичный осел, аль-Мактум! — рычит взбешенная тигрица, с размаху ударяя кулаком в мое плечо, ненароком попадая в место недавнего ранения. — Извини, я не специально, — тут же осознав свою оплошность, шепчет побелевшими губами. её взгляд замирает на аккуратном шраме, тянется раскрытой ладонью, которую я перехватываю на полпути.

— Не надо, Алиса, — хрипло выдыхаю, сжимая похолодевшие пальчики. Вскинув голову, она пронзительно смотрит мне в глаза.

— Я не видела, что в тебя стреляли, Ран. Я просто этого не увидела. Мне и в голову не могло прийти… Он упал, а я рас….

— Я не хочу об этом, — прерываю резким тоном, взглядом давая понять, что данная тема не нуждается в обсуждении.

— А я хочу, — упорствует Лиса. — Если бы на месте Каттана была Дайан? Разве ты не бросился бы к ней?

— Ты сравниваешь своего бывшего любовника с моей сестрой? — губы дергаются в нервной усмешке. —  А если бы это была Джина? — Алиса ненадолго отводит потемневший взгляд, с досадой хмуря брови, и я отвечаю сам. — И в том, и в другом случае, я бы выбрал тебя. Это мой основной инстинкт, Лиса — защищать тебя.

— Мы не можем знать, как среагируем в экстренной ситуации. Ты убедил меня, что бессмертен, и я поверила…

— Значит, это моя вина, tatlim. И моя ошибка. Никто не бессмертен, — глухо отзываюсь я. — Во второй спальне есть еще один душ. Приведи себя в порядок. Пообедаешь на яхте, с отцом.

— Я почти готова, — ледяным тоном произносит Алиса, почувствовав мое приближение. Стоя ко мне спиной, она резкими неловкими движениями поправляет все еще влажное платье. Откидывает волосы назад, собирая длинные мокрые локоны в небрежный пучок, сворачивая их жгутом. Я подхожу ближе и, положив ладонь на напряженное плечо, разворачиваю к себе.

— Не забудь, — протягиваю ей маску, которую содрал в приступе гнева. Взяв и закрепив на лице последний элемент своего «маскарадного» костюма, Алиса окидывает меня хмурым дотошным взглядом.

— Пойдешь передавать меня в руки отца в этом? — скептически уточняет, имея в виду единственный элемент одежды — пляжные шорты.

— Я не пойду с тобой, tatlim, — сообщаю, качнув головой.

— Разумеется, — сквозь зубы шипит Лиса. — Теперь я не твоя забота.

— Ты никому не скажешь, что была здесь, — поддев упрямый подбородок негодующей тигрицы, смотрю прямо в сверкающие злостью глаза. — Никому, Алиса. Даже Дайан. Отсюда до Анмара три часа на яхте. Сообщишь всем, кто будет спрашивать, что была на морской прогулке с отцом. Он подтвердит.

— А ему ты как собираешься объяснить…

— Адаму я ничего объяснять не буду, — не дав закончить фразу, отвечаю нейтральным тоном. —   С ним побеседует Колман Мердер.

— Друг, выбирающий для тебя шлюх? — продолжать рычать tatlim, заводясь все сильнее.

— Он самый, — невозмутимо киваю я.

— Не боишься, что невеста узнает, какой ты верный жених?

— Что за срочность, босс? — без предварительного стука в гостиную врывается Мердер. Я вызвал его буквально пару минут назад, и он уже здесь. Энергичный, выспавшийся, идеально побритый, и даже застегнутый на все пуговицы.  — Ух ты, а русалка все еще здесь, — заметив Алису, восклицает Кол, едва не потирая ладони от удовольствия. — А я-то думал, ты её вышвырнешь, как только убедишься, что я свалил.

— Лучше заткнись, Кол.

— Нее, серьёзно, ты сделал мое утро. Точнее, полдень, — Мердер подходит ближе, заинтересованно разглядывая Алису. — Малышка, от меня отдельный денежный бонус. Заслужила.

— Колман! — рявкаю я, стиснув челюсти. — Заглохни.

— И голос прорезался, — ухмыляется Мердер, озадаченно сканируя мое взбешенное лицо. — А я уже было начал переживать, что у тебя скоро нимб над головой засветится. Хороша девчонка? — снова переключается на Алису, и, протянув руку, дотрагивается до края маски.  — Личико покажешь, куколка?

  — Мердер, руками не трогать, — встаю между ними, оттесняя tatlim за спину.

— Даже так? — удивленно ухмыляется Колман. — Понравилась, значит, русалка. Не зря я невод кидал в синее море.

— Проводи до яхты Саадата, избегая лишних свидетелей, — озвучиваю причину, по которой выдернул друга из постели одной или сразу нескольких эскортниц. Мердер наконец замолкает, впадая в ступор. Ошеломленный недоверчивый взгляд застывает сначала на мне, потом перебегает на Алису.  — И объясни шейху, почему его морская прогулка с дочерью затянулась на всю ночь.

— Это фиаско бро, а я тебя предупреждал, — отморозившись, Мердер произносит сакраментальную фразу, вызвавшую у меня кривую усмешку.

— А мне никто ничего объяснить не хочет? — обойдя меня, Алиса встает перед нами, уперев руки в боки.

— М-да, интересное кино, — злорадствует Колман, потерев бровь указательным пальцем.

— Да, пошли вы оба, — фыркнув, Лиса стремительно направляется к выходу.

— Отвечаешь головой, — коротко киваю Мердеру, взглядом отправляя его за удаляющейся женой. Она вдруг резко останавливается и сворачивает к минибару, где несколько часов назад колотила бутылки с алкоголем. Наклонившись, достаёт что-то из россыпи осколков.

— Нить порвалась, — выпрямившись, с тихим сожалением бормочет себе под нос, не осознавая, насколько двусмысленно звучат её случайные слова.

Алиса крепко сжимает в руке неизвестную вещицу. В следующую секунду наши взгляды встречаются в молчаливом прощании.

— Я никогда ничего тебе не дарила… кроме себя, — тихо произносит, делая шаг мне навстречу. Взяв мою ладонь, она и кладет в нее зажатый в кулаке предмет. — Это все, что у меня было с собой. Большего ты не заслужил.

— Алиса, — поддавшись порыву, удерживаю её за локоть. — Прошу, сделай то, о чем я просил. Сосредоточься на расширении редакционного отдела и открытии центра.

— Я не буду тебе мешать, Амиран, — вскинув голову, она смотрит на меня так, словно пытается запомнить, отпечатать в памяти и похоронить. — Это конец. Назад дороги не будет. У тебя был шанс сказать мне все, как есть. Больше нет.

— Мы поговорим, когда придет время, — дернув её на себя, прижимаюсь губами к покрытому испариной лбу.

— Я не буду ждать, и не стану слушать, — едва слышно выдыхает tatlim, и, оттолкнув меня, идет прочь.

Каждый её шаг — резью по сердцу, каждый метр между нами, как расширяющаяся бездна. Можно закрыть глаза и притвориться, что на дне кипящего котла ничего нет, но это ложь. Мы там. Оба. Пылаем и плавимся в огне бесконечной агонии.

Пеплом быть проще… он уже отгорел.

Опустив голову, я смотрю невидящим взглядом на оставленный подарок Алисии в моей руке. Нить и правда порвалась, обрывки шелкового шнурка свисают с пальцев, а в центре ладони лежит остроконечная продолговатая металлическая пуля с четко выбитым контуром парящего ястреба.