Глава 31

Два месяца назад

Амиран

— Мы поговорим, когда приедет время, — дернув Алисию на себя, прижимаюсь губами к покрытому испариной лбу.

— Я не буду ждать, и не стану слушать, — едва слышно выдыхает tatlim, и оттолкнув меня, идет прочь. Каждый её шаг — резью по сердцу, каждый метр между нами, как расширяющаяся бездна. Можно закрыть глаза и притвориться, что на дне кипящего котла ничего нет, но это ложь. Мы там. Оба. Пылаем и плавимся в огне бесконечной агонии.

Пеплом быть проще… он уже отгорел.

Опустив голову, я смотрю невидящим взглядом на оставленный подарок Алисии в моей руке. Нить и правда порвалась, обрывки шелкового шнурка свисают с пальцев, а в центре ладони лежит остроконечная продолговатая металлическая пуля с четко выбитым контуром парящего ястреба.

— Дьявол тебя раздери, — рокочущим шепотом срывается в губ, пальцы до хруста в костяшках сжимаются в кулак, острый конец пули в кровь распарывает ладонь.

«Возвращайтесь обратно. Сейчас же», — в следующее мгновение отправляю Мердеру короткое сообщение. Ожидание длится не больше тридцати секунд, в течении которых я успеваю несколько раз измерить периметр гостиной.

— Планы изменились? — непринужденно любопытствует Колман, переступая порог виллы. — Ого, кто так успел тебя разозлить? — останавливается на месте, заметив мое взвинченное состояние.

— Он просто давно не консультировался со своим мозгоправом, — ядовито вставляет Алиса. После чего обходит застывшего Мердера и, окинув меня полным презрения взглядом, грациозной походкой проходит к дивану. Метнувшись вперед, я успеваю схватить её за локоть до того, как она опустится на сиденье и рывком вплотную притянуть к себе.

— Отвали, Ран. — Алиса ожидаемо упирается, возмущенно фыркая. — Совсем взбесился? — шипит тигрица, когда я стаскиваю с нее маску.

— Где ты это взяла? — подняв пулю на уровень её глаз, хрипло спрашиваю я. Tatlim растерянно хмурится, сосредоточив взгляд на окровавленном наконечнике. — Где, Алиса? — требовательно повторяю вопрос, крепче стиснув её локоть.

— Больно, черт…, — она морщиться, я рефлекторно ослабляю хватку.

— Е*ать, — восклицает Мердер, бесшумно приблизившись к нам и бесцеремонно выхватывает пулю из моих пальцев. — Ран, без экспертизы могу сказать, что это она, — рассмотрев со всех «кулон» сторон, озвучивает свой вердикт. — Алисия, лучше тебе ответить, где ты взяла эту безделушку. И чем скорее, тем лучше, — обратив взор на упрямо молчащую tatlim, широко и добродушно улыбается Мердер. Однако его маньячная харизма не на всех действует безотказно. У Лисы хорошо развито чутье даже на временно безопасных хищников, а это необходимое качество для выживания в любой популяции.

— Он всегда так общается, или мне нужно начать бояться? — Алиса непроизвольно прижимается ближе, переводя на мое лицо обескураженный взгляд.

— Присядь, tatlim, — тяжело вздохнув, опускаюсь на диван и тяну её за собой. Колман располагается в кресле напротив. — Давай, вернемся к вопросу, — продолжаю я, повернувшись к жене вполоборота. — Кто и с какой целью тебе дал этот кулон?

— Вы с ума сошли оба? — изумленно восклицает Алиса.

— Если тебе кто-то угрожал, я должен знать. Ты можешь говорить совершенно откровенно, — терпеливо уговариваю я.

— Да о чем говорить? — вспыхивает Алиса. — Я нашла эту пулю в комнате, где ты меня запер, а потом исчез на неделю.

— Ты её запирал? — заинтересованно вмешивается Мердер. — Неожиданно. Можно поподробнее?

— Не смешно, Кол, — отмахиваюсь от друга. Взяв Алису за плечи, фокусирую её внимание исключительно на себе. — Где именно? На полу, под матрасом, в углу? Где, tatlim?

— В стене, — озадаченно насупившись отвечает Лиса. — Тайник одной из пленниц прежнего владельца. Кто он такой, кстати? Ты мне так и не сказал.

— Дамир аль-Видад, — отвечаю я. — Глава правительства и премьер-министр, казненный за попытку переворота в годы становления на престол моего отца, и это было не единственным его преступлением, но основным для вынесения приговора.

— И тебя, как наследника престола, разместили в резиденции государственного преступника? — изумляется tatlim.

— Владения осужденного перешли короне, и король имел полное право распоряжаться новой собственностью так, как считал нужным, — быстро поясняю я и возвращаюсь к обсуждаемому вопросу. — Что-то еще было в тайнике?

— Да, — все больше бледнея и подозрительно щурясь, кивает Алисия. — Письма, наручники, жуткая маска, цепи и другие специфические украшения и приспособления… А еще я нашла пинетки, — она опускает дрогнувшие ресницы, пряча от меня свой взгляд. — Это было страшно, Амиран. Чего я только не передумала, глядя на них. Несчастная девушка и её ребенок, возможно, умерли там, где я оказалась один на один с парализующим ужасом.

— Кто-то мог видеть, что ты носишь эту штуковину на себе? — снова встревает Колман, нарушая повисшую гнетущую паузу. Вопрос исключительно верный, и я отлично понимаю, куда он клонит.

— Нет, — отрицательно трясет головой Алиса, глядя мне в глаза и игнорируя Мердера.

— Уверена? — настойчиво уточняю я.

— Конечно, уверена, — раздражается Алиса.

— Ты что-то еще забрала оттуда?

— Нет, ничего, — в интонациях её голосах звучит нарастающее напряжение.

— Пулю надо вернуть на место, — произносит Колман, протягивая мне обсуждаемый предмет.

— Как только кажешься дома, верни её в тайник, — поддерживаю Мердера и передаю пулю Алисе. — Ничего там больше не трогай. Все предметы должны оставаться в том составе, в каком было до обнаружения.

— Надо срочно направить в резиденцию экспертов, которые обследуют комнату и возьмут необходимые образцы, — воодушевлённо предлагает Мердер.

— А, может, вы начнете с того, что объясните мне, наконец, какого дьявола происходит? — поочередно смерив нас грозным взглядом, негодующе бросает tatlim.

— Принеси что-нибудь поесть, — обращаюсь к Колману. Он неодобрительно хмурится, вперив в меня вопросительный взгляд. — Разговор будет долгим.

— Ты понимаешь, какими могут быть последствия? — предостерегающим тоном уточняет Колман.

— Последствия? О чем он? — Лиса нетерпеливо ударяет кулачком по моему бедру.

— Ты все узнаешь, — с тяжелым сердцем заверяю бунтующую тигрицу, предчувствуя грациозную бурю, что она устроит мне после… — Хуже, чем сейчас, уже не будет, — добавляю, повернувшись к Мердеру.

— Сказать, что может быть хуже? — хладнокровно интересуется Колман. — Труп, например. Твой или её, — кивает на побелевшую, как мел, Алисию.

—  Алиса обнаружила пулю в нашем доме, Кол. В нашем, блядь, безопасном доме, где ей ничто, и никто не должно угрожать. Улика, которая возможно, раскроет дело, все это время находилась на территории, круглосуточно охраняемой и проверяемой десятками спецагентов. Никто не нашел, а она нашла. А мы, мать твою, до сих пор понятия не имеем, с кем имеем дело.

— Ладно, делай, как считаешь нужным. Ты иначе не умеешь, — с нарочитой небрежностью отзывается Мердер, — Объясни только своей тигрице, детально и доходчиво, чем может закончиться её несанкционированная самодеятельность, — закончив свою гневную эскападу, Колман поспешно ретируется, оставляя нас с Алисой наедине.

Наши взгляды сталкиваются в потрескивающей напряженной тишине. Tatlim молчит, терпеливо ожидая обещанных объяснений. И одному Аллаху известно, каких внутренних сил ей стоит эта выдержка.

— Все началось с теракта на озере, — прочистив горло, заговариваю я. — А, может, и еще раньше — сейчас сложно утверждать что-либо наверняка. Взрыв на Amiran-ring, отравление моего отца, первое покушение на тебя на строительном объекте, и второе — перед началом благотворительного приема — все эти события связаны…

— Второе покушение было не на меня, — прерывает Алиса. Протянув руку, я касаюсь её щеки раскрытой ладонью.

— На тебя, tatlim, — не разрывая зрительного контакта, отвечаю я.

Отпрянув, она задерживает дыхание, плотно сжимая побелевшие губы.

Я продолжаю говорить, а она застывает, как восковая скульптура, не отводя прямого пытливого взгляда и сохраняя полную неподвижность до самого последнего сказанного мной слова.

Избегая эмоциональной окраски, я максимально подробно и детально излагаю факты, не утаивая ни одной детали и аргументируя каждый предпринятый шаг, каждый промах и неудачу, что потерпело АРС в противостоянии с постоянно ускользающим врагом. Проходит, как минимум час, когда я, наконец, подбираюсь к настоящему моменту, к пуле, зажатой в кулаке Алисы, и, вероятно, способной изменить ход всего расследования.

За все это время ни одного вопроса, ни слова протеста не слетает с хранящих молчание губ Алисии. О её реакции можно судить только по сбивающемуся время от времени дыханию и яростных искрах в темнеющих глазах.  Она не произносит ни слова, даже когда я заканчиваю длительный монолог, напоминающий описание голливудского блокбастера, где нам достались главные роли.

— Твой друг стоит за дверью? — её первый вопрос, заданный обманчиво спокойным тоном, сбивает меня столку, отправляя в легкий нокаут. — Знаешь, почему? — я отрицательно качаю головой. — Боится, что ему тоже достанется, когда ты вывалишь мне всю эту вашу… — она замолкает, чтобы сделать глубокий вдох, вскакивает на ноги и яростно шипит сквозь стиснутые зубы, повернувшись ко мне спиной.

— Tatlim, все закончится, как только Ястреб окажется в тюрьме, — встав следом, мягко произношу я, положив ладони на её напряженные плечи.

— Не закончится, Амиран, — резко отстранившись, звенящим голосом отвечает Алиса. — Это никогда не закончится. Угрозы будут всегда, мы оба это понимаем. И если ты видишь выход в том, чтобы устранить меня от себя, как от источника опасности, то, возможно, это верное решение.

— Это не было верным решением, но в тот момент единственным выходом…

— Морально убить меня? — оборвав меня на полуслове, с глухой злостью спрашивает Алиса. — Это выход? Ты заставил меня пережить самый настоящий ад, — повернувшись, она скальпирует мое лицо испепеляющим взглядом. — Я побывала в чистилище, как и моя семья!

— Все должно было быть достоверным, Алиса. На кону стояла твоя жизнь.

—  Развод тоже для достоверности?

— Мы оказались под прицелом толпы журналистов. Если бы ты не…

— Ты должен был мне сказать! — яростно бросает Лиса, снова не дав мне закончить.

— Ты не умеешь контролировать свои эмоции, Алиса, они всегда выплескиваются впереди твоих осознанных действий. И лгать ты не умеешь. Два покушения, Алиса. Два, твою мать. Я не мог рисковать.

— Ты мог мне все объяснить, — она переходит на крик, отказываясь воспринимать любые объяснения.

— А ты смогла бы притворяться так, чтобы ни у кого, абсолютно ни у кого не закралось сомнений? — я приближаюсь на один шаг, она отступает на целых два. — Смогла бы выслушивать слова поддержки и сожаления, а иногда и откровенного злорадства и изображать ожидаемые собеседником эмоции? Смогла бы покорно ждать завершения расследования, наблюдая за моей жизнью только через СМИ. Смогла бы не сходить с ума от ревности и подозрений? Смогла бы удержаться от попыток встретится со мной, чтобы услышать опровержение своим сомнениям и просто напомнить, кто главная женщина в моей жизни? Хоть один пункт ты бы выдержала, Лиса?

— Я не знаю. Не знаю, Ран, — громко восклицает Алисия, заламывая руки. — Может быть, а может и нет. Я знаю одно — ты должен был мне объяснить масштаб угрозы, но вместо этого заставил меня чувствовать себя виноватой!

— Алиса!

— Ты хоть представляешь, как я заживо съела себя за то, что произошло на благотворительном приеме?

— Шаржи со мной в главной роли и с пробивающими корону рогами до сих пор гуляют в сети, — сухо замечаю я, на что Алиса заводится еще сильнее.

— Я тебе гарантирую, что попрошу маму создать еще сотню, как только вернусь в Асад, собственноручно опубликую на всех своих страницах и сделаю максимальный репост, — зловеще обещает она.

— Если тебе станет от этого легче, я не стану их блокировать.

— Значит, закажу ей две сотни.

— Алиса, — снова иду в наступление, не отрывая взгляда от полыхающих ядовитой обидой глаз. — Когда все закончится, я публично принесу свои извинения тебе и твоей семье.

— Мне это не нужно, — её голос срывается от переизбытка эмоций. — Как ты не понимаешь!

— Я устрою нам самую незабываемую свадьбу за всю историю Анмара, — не меняя интонации голоса, продолжаю я. — Или такую, какую ты сама захочешь, в любой точке мира. Мы проведем там целый месяц, только вдвоём. Клянусь тебе…

— Иди к черту, Амиран, — подняв с полу маску, она запускает её в меня. — Ты уже закатил грандиозную помолвку — Вирджинии. Не могу поверить…, — с болью выдыхает Алиса. —  У меня в голове не укладывается. Нейтан, эта твоя благородная сука Джина, генерал… Все знали, кроме меня. … И моего отца, — выплевывает с неприкрытой яростью.

—  Мне жаль, девочка, искренне жаль, — я сокращаю расстояние до пары метров.

— Не подходи, — Алиса встает в воинственную стойку, явно вознамерившись биться до конца.

— Tatlim, я понимаю, что тебе пришлось пережить, и ты имеешь все основания для негодования, — примирительным виноватым тоном произношу я. — Но у тебя была злость, ненависть, гнев, обида, у меня только страх, ежесекундный страх потерять тебя, и я делал все возможное, чтобы этого не случилось!

— Ни черта ты не понимаешь, — ожесточенно возражает Алиса, тряхнув головой. — У меня была боль, Амиран, раздирающая боль и чувство вины, что это я все испортила.

— Мне нелегко далось это решение, но оно было един…

— Не смей говорить, что выбора не было! Не смей сравнивать свою боль с моей.  Ты знал, ради чего все эти адские муки, а я нет. Я нет, — кричит она, сжимая маленькие кулачки. — Я — нет!

— Попробуй понять, tatlim, — хрипло бормочу, оглушенный праведным негодованием жены. — Ситуация вышла из-под контроля…

— Никогда! Никогда не пойму и не прощу, Амиран. Твой ежесекундный страх сбылся. Ты меня потерял! За эту ночь я предоставила тебе миллион шансов сказать правду, и ты ни одним не воспользовался. Я пришла, преступив через гордость, пришла второй раз, я боролась за тебя, даже думая, что ты отказался от своего выбора… Я пришла за правдой, а получила ложь, — в её глазах мелькают слезы.

— Правда не всегда несёт освобождение и вселенское счастье. Как журналист, ты должна это понимать. Иногда правда — смертельный риск. Считаешь, что я пошёл по легкому пути? Ты права, — яростно киваю я. — Мне в миллион раз проще умереть в твоих глазах, чем наяву увидеть твою смерть. Жалею ли я что поступил именно так, а не как-то иначе? Не было ни минуты чтобы я не перебирал варианты, но ни один из них не казался надёжным. Я подвёл тебя, tatim, дав гарантию безопасности, и не знал, как это исправить, как оградить от опасности.

— Можешь приберечь свое красноречие для Вирджинии, раз считаешь, что она заслуживает большего доверия, чем я.

— Алиса, но я и себе не доверял, — признаюсь я, склонив голову, и исподлобья глядя в сверкающие от злости голубые кристаллы. — Твой гнев был необходимым буфером, чтобы не сорваться самому.

— Не прибедняйся, — нервно усмехается Алисия. — Ты отлично держался в роли мерзавца и предателя.

— Давай просто немного успокоимся и выдохнем, — подняв ладони вверх, предлагаю самый оптимальный в нашем положении вариант, но выражение лица Алисы кричит о том, что оно ей очень не по нраву. —  Ты — моя, моя единственная tatlim, — уговариваю я, и снова получаю непредсказуемый результат. Правую половину лица внезапно обжигает тяжелая звонкая пощечина.

— Ты признался, что прикасался к ней! — агрессивно рычит tatlim, — Подонок, — не дав проморгаться от мелькающих перед глазами белых мушек, Алиса с размаха бьет по второй щеке. — Ди мне рассказала, что она живет с тобой, спит в твоей спальне!

Третий удар я пресекаю, на лету поймав взметнувшееся запястье. Дергаю взбесившуюся строптивцу на себя и обхватив свободной рукой светловолосый затылок, вплотную сближаю наши лица.

— Никого, кроме тебя, — отчетливо произношу, почти касаясь её губ. Она всхлипывает, опустив ресницы и затихнув ровно на полминуты, а потом потухший фитиль вспыхивает с новой силой, превращаясь в неистовое пламя.

— Лжец, — мотнув головой, Алиса толкает меня ладошками в грудь. — Не говори, что она не пыталась залезть в твои штаны.

— Никого, tatlim, — и это абсолютная правда. Про закончившийся вразумительной беседой стриптиз псевдо-невесты Алисе лучше не знать.

— Никого, — повторяю, сделав шаг вперед. — Ни в мыслях, ни в постели, — протянув руку, дотрагиваюсь до дрожащего от бурлящих эмоций подбородка. — Только ты, сладкая, — еще один шаг и её уязвимо-прекрасное лицо оказывается в моих ладонях.

— Подтверждаю, — раздается за нашими спинами бодрый голос Колмана, — Я сто раз пытался вернуть его в строй активных самцов. Неудачно, к сожалению.

— Заткнись, Мердер, — обернувшись, рявкаю я.

— Слушаюсь и повинуюсь, — Колман отвешивает шутливый поклон.

Как бы в данную минуту он меня не раздражал, его появление значительно разрядило обстановку, и я уверен, что исполненный глумливый экспромт Мердера на самом деле продуманный рациональный ход.

— Надеюсь битва в тигрином семействе закончилась? Кто за то, чтобы пожрать? —  одарив нас невозмутимым взглядом, он неспешно проходит на середину гостиной, толкая перед собой сервированный столик на колесиках. — Ролевые игры — это круто, но я никогда не представлял себя в образе официантки, — продолжает «юморить» Мердер.  — Не чувствую ни малейшего возбуждения.

— Он — псих? — спрашивает Алиса, дублируя недавний вопрос девушки, столкнувшейся с другой стороной личности Мердера.

— Не совсем. Ты привыкнешь… Со временем, — вымученно улыбаюсь я.

— Ну так, что Алисия, есть идеи, как будем ловить Ястреба? — плюхнувшись в кресло, непринужденно обращается к tatlim «не совсем псих». — Можешь еще разочек ему вмазать, — небрежно кивает в мою сторону. — Он бесспорно заслужил. Но потом нам все-таки придется сесть за стол переговоров. Мы в одной команде, придется потерпеть и его, и меня. Во имя великой цели даже враги объединяются, а мы практически одна семья, — «великий» оратор пафосно заканчивает свое гротескное выступление перед обомлевшей публикой.

— Что ты несешь? — не выдержав, бросает Алиса. — Какая ты мне семья?

— Я женюсь на твоей младшей сестре, когда она немного подрастет, — склонив голову набок, заявляет Колман.

— Он бредит? — Алисия переводит на меня испуганный взгляд.

— Не слушай его, — отмахиваюсь я. — Мердер, угомонись.

— Как скажешь, — с улыбкой пожимает плечами Колман. — Значит, возвращаемся к нашей птичке. У кого-нибудь созрел план? — обводит нас дотошным пристальным взглядом и сокрушено вздыхает: — Я так и знал, что без меня ничего не сдвинется с мертвой точки.

— Ничего бы и не сдвинулось, если бы Алиса не нашла пулю, — напоминаю Мердеру, чтобы особо не зазнавался. Комплекс Бога ему всегда мешает в критических и нестандартных ситуациях. И не только ему одному.

— Еще скажи, что не зря посадил меня в ту чертову парилку, — обдав меня пылающим взором, занимает Алисия нейтралитет. — Будем дальше выяснять, у кого яйца круче, или начнем думать мозгами?

— Слушай, бро, а она мне все больше нравится. И я всегда за то, чтобы думать мозгами. Можно я сначала озвучу свои идеи?