Глава 32

Наши дни

Амиран

Какие-то секунды… Эва Хоук разрядила в меня всю обойму, не жалея патронов с именным гербом. Видад заказал для нее целую партию. Больной ублюдок.  Если бы много лет назад он ушел от правосудия, то вдвоем со своей кровавой Галатеей, устроил бы настоящее светопреставление.

Секунды.... Как всегда, самые роковые повороты в моей жизни занимают минимум времени, но ощущаются, как вечность. Это и могла быть вечность. Для меня. И триумфальная победа для Ястреба. Могла бы быть...

Я успел заметить, как Эву потряхивало от нетерпения и откровенного ликования, когда она спускала курок в первый раз, а за ним еще и еще. Безумный взгляд этой женщины, давно утратившей человеческое обличие, мне не скоро удастся стереть из памяти, и я не уверен, что стоит забывать. Теперь я знаю, как выглядит животная ярость настоящей дьяволицы, которой было слишком одиноко в собственном аду, и она решила устроить экскурсию тем, кого сочла своими врагами, напомнив, что беспощадный зверь живет в каждом из нас. И этот зверь способен на многое, если выпустить его и подкармливать безумием, чужими страданиями и убитыми жизнями.

Выстрелы стихают, оставляя нарастающий гул в ушах и пустые легкие. Сквозь шумовую завесу я слышу протяжный женский крик, глухой удар тела о землю, болезненные стоны и глухое обреченное рычание.

 Я продолжаю стоять на ногах. Чудо? Воля Аллаха? Или военные снайперы сработали быстрее, чем пули Ястреба достигли моего сердца?

Или все намного проще, и в обойме изначально не было ни одного патрона, способного поразить цель?

— Мир, ты в порядке? — сквозь звуковой хаос, слышу сорванный испуганный голос Алисии. — Не молчи, твою мать.

Если бы я мог бежать... но боюсь, что снес бы её с ног, не разглядев в образовавшемся сером тумане.  Я иду к ней сквозь облако ядовитого дыма, образовавшегося от сгоревших холостых светозвуковых патронов. Стой я вплотную к Ястребу, возможно, ей бы посчастливилось слегка покалечить меня. Но только совсем «слегка».

— Я здесь, tatlim, — громко говорю я, но мой голос тонет в хаотично нарастающем гуле голосов.

— Амиран, — крик Алисии совсем близко, потом её руки на моей шее, её губы на моих. Серая дымка обволакивает нас едким облаком.

Вместе мы сильнее, ты тоже увидишь это. Я покажу тебе, девочка. Нет никаких преград, мне ничего не страшно, я непобедим и бессмертен, если знаю, что ты меня ждешь. 

Но моя тигрица не захотела ждать. Она никогда бы не смирилась с ролью оберегаемой безвольной жены. Не ждать, сражаться, идти до конца, без страха, без сомнений, по зову сердца, которое бьется не для меня, но рядом с моим. В такт, в одно дыхание. На сто процентов. Абсолютно. Моя. Но ровно столько, сколько и я — её.

Но разве я не знал об этом с самого начала? И даже в тот момент, когда она помчалась по горящему песку, обжигая ступни, глотая клубы черного пепла и дыма, я не усомнился — навсегда, абсолютно моя tatlim. И она тоже это поняла, почувствовала сразу, но её удерживал страх — не все жаждут любви, способной спалить сердце.

Так, что же это — дар или проклятье?

Кто знает наверняка? У кого есть ответ, как правильно? Как правильно жить, любить и бороться?

У кого получилось?

Мы не знаем верного ответа, но продолжаем идти, бежать, по пеплу, под пулями, но теперь неизменно в одном направлении — навстречу друг другу.

— Ты ненормальный. Боже, — потемневшие зрачки Алисии расширяются от страха, пальцы впиваются в мои плечи. — Бомба… В небоскребе бомба…

— Все в порядке, взрывное устройство обезврежено, – успокаивающе глажу её волосы, набирая полные ладони шелковистой платины.

— Как? — удивление мешается с облегчением в бездонных и кристально-чистых голубых глазах.

— Каттан успел передать твое сообщение генералу. Он сейчас находится там.

— Точно?

— Стал бы я врать?

— Шайтан тебя знает, Амиран, — шумно выдохнув, Алисия позволяет себе на несколько секунд расслабиться в моих объятиях прежде, чем снова перейти в наступление. — А если бы Ястреб заметила, что пули подменили? Если бы она застрелила тебя? Вот так, на моих глазах?

— У нее не было времени на экспертизу, и я живой, как видишь. Ни одной царапины, — тряхнув головой, я, в свою очередь, пристально осматриваю tatlim с головы до ног обеспокоенным взглядом. — Как ты себя чувствуешь?

— Хочу тебя убить, — с искренней злостью признается Алиса. Я едва сдерживаю нервный смешок. Тигрица не лжет, действительно хочет.

— Теперь ты примерно знаешь, каково это.

— Иди к черту, Ран, — шипит tatlim, ударяя кулачком в плечо и тут же упираясь лбом в мою грудь. — Это ни капли не смешно, — обессилено шепчет Алиса. — Я чуть не умерла от страха. Она в любой момент могла столкнуть меня с обрыва и броситься следом.

— Это вряд ли, — перемахнув через ограждение заявляет Хамдан Каттан и прямой наводкой направляется к Ястребу, сбитой снайперским выстрелом в «крыло».

— Привет, помнишь меня? — присев на корочки, резким движением вытаскивает из пальцев Эвы Хоук бесполезную механическую игрушку и без сопротивления застегивает на глухо рычащей женщине наручники.

‍

— Жаль, что тебя не пристрелили в прошлый раз, — хрипит обезвреженная Ястреб, пока Каттан-младший рывком поднимает её на ноги, не обращая внимания на огнестрельное ранение пойманной птички. Она воет сквозь стиснутые зубы, с трудом удерживая равновесие. — Это все на что вы способны? Заковать истекающую кровью женщину в стальные браслеты? Жалкие ничтожества.

— Амиран, — тревожно окликает меня Алиса, когда, передав её в руки подоспевших врачей, а шагаю к изрыгающей проклятия Эве Хоук. — Куда ты?

— Доставьте мою жену в госпиталь, — не останавливаясь, отдаю распоряжение бригаде медиков.

— Я никогда без тебя не поеду, Амиран! — её вопль разбивается о мою спину.

— Дай мне оружие, Каттан, — не отводя взгляда от искаженного злобой лица Ястреба, требую я.

— Амиран, не смей, — кричит Алисия, без труда разгадав мои намерения.

— Пистолет, — протянув руку, повторяю приказ хранящему молчание Хамдану Каттану, всем своим видом выражающему несогласие. — Быстро! —  сдвинув брови, парень выполняет требование, протягивая мне оружие.

— Если сделаешь это…, то докажешь, что она права, — tatlim отчаянно всхлипывает. — Она виновата, Ран, но, подумай, кто её сделал такой? Она мстила за свою изломанную душу, бросила вызов всей системе, разрушившей её жизнь… и почти победила.

— Не слушай её, аль-Мактум, — оскалившись, хрипит Эва Хоук. — Мертвых победителей не бывает. Закон в твоих руках. И ты в своем праве. Стреляй.

— Ты можешь убить её, если хочешь, — твердым голосом продолжает Алиса. Я опускаю руку, недоверчиво оглядываясь на нее. Ловлю мягкую улыбку и уверенный взгляд. — Или мы можем сделать так, что Эва Хоук станет последней женщиной, пострадавшей в нашей стране. Выбирай правильно, Амиран.