Глава 7

Три дня спустя

Монте-Карло, Монако

Мердер

— Почему здесь так холодно?

Я вздрагиваю от неожиданности, услышав голос Пикси за своей спиной. Увлекшись выполнением срочного заказа, я не заметил, как она зашла в каюту, временно служащую мне рабочим кабинетом. Кажется, прошло не более трех часов, как я оставил ее вымотанную нашими «силовыми тренировками» и забывшуюся сном в лаундж-зоне роскошной 24-метровой яхты, любезно предоставленной нам заказчиком. Наши развратные игры в джакузи с шампанским и бассейне с морской водой должны были вырубить моего неутомимо грешного ангела как минимум на восемь часов. Но я как обычно недооценил выносливость своей юной супруги.

— Кондиционер, детка, — не отрываясь от выполняемой задачи, бормочу под нос. — Моя функциональность увеличивается в разы при низких температурах. Вернись в постель. Я должен закончить.

— Я выспалась, Брейн, — в следующее мгновение Энжи проворно забирается мне на колени и обвивает мои плечи цепкими руками, загораживая собой монитор ноутбука. — Мой человек из стали, — тонкие пальцы зарываются в мои волосы.

— Детка, я действительно занят, — стараясь на смотреть на темнеющие под тонким пеньюаром соски, решительно кладу ладони на ее талию, собираясь отправить ангела досмотреть свои развратные сны без меня. — Дай мне пару часов, — прошу я, заметив, как ее губы складываются в капризную недовольную гримасу. — Обещаю, что отработаю их с лихвой, когда вернусь, — игриво подмигиваю я, чувствуя, как каменеет член под ее ерзающей задницей. Уверен, что она делает это специально. Сначала раздраконит, а потом просит пощады. Чертовка.

— Ты такой горячий, — ангел льнет ко мне всем телом, трется носом о мою шею, словно истосковавшаяся по ласке домашняя кошечка, но мы оба знаем, насколько обманчиво это впечатление, и в любой момент она может выпустить острые коготки и превратиться в разъярённую хищницу. — Никакие кондиционеры не спасают, — мурлыкает Энжи, засовывая ладони под мою футболку. Я пытаюсь оставаться безучастным, не позволяя себе перестроиться с одного режима на другой. Но это адски сложно, учитывая внезапную активность Энжи. — Ты должен меня согреть, — настойчиво требует она, делая призывное движение ягодицами.

— Бл*дь, детка, я правда должен закончить, — сдавленно хриплю, толкаясь выпирающей эрекцией в ее задницу, что она воспринимает как сигнал к действию.

— Так давай закончим, — с придыханием шепчет она мне в губы, усаживаясь на меня сверху. — Вместе, — звучит, как обещание рая. И я совершаю роковую ошибку, опуская взгляд вниз. На Пикси нет трусиков, а задравшийся на раздвинутых бёдрах пеньюар только усиливает эротичность момента. Она коварно улыбается, понимая, что снова выиграла.

— Кто-то жаловался на мозоли в одном постоянно мокром месте, — насмешливо хриплю я. Просунув между нами руку, трогаю влажные припухшие складочки, надавливая круговыми движениями на чувствительный комочек, запрятанный между ними.

— Они прошли чудесным образом, — хохотнув, Пикси затыкает мой рот поцелуем. Дьявол, какая же она вкусная. Пряная. Я дурею от нее в прямом и переносном смысле. Проталкиваю язык между сладких губ, одновременно дергая вниз резинку своих шортов. Она что-то чувственно мычит в мой рот, нетерпеливо опускаясь горячей промежностью на освобождённый раскаленный член. Насаживается до упора и стонет, вцепившись зубками в мою нижнюю губу. Хватается за мои плечи, снова подпрыгивает и резко вниз с пошлым характерным шлепком. Черт, каждое ее движение, как квантовый скачок в другое измерение. Без всякой разминки — сразу в галоп. Она лучшая в мире наездница. Виртуозная укротительница моего члена. Мокрая, тесная, ненасытная. Распутный совершенный ангел, пристрастившийся к активному сексу с первой дозы и жадно восполняющий пробелы длительного ожидания.

В какой-то момент Энжи сбивается с ритма, потерявшись в острых ощущениях надвигающегося оргазма, и я забираю инициативу, жестко вколачиваясь в нее снизу, пока нас обоих не накрывает. Это настолько мощно, что я едва успеваю выйти из сокращающейся щелки.

— Охереть, ангел. Ты, бл*дь, создана для моего члена… — рычу я, заливая семенем подрагивающие женские бедра. Она постанывает от удовольствия, уткнувшись лицом в мою шею, пока я глажу ее покрывшуюся испариной спину.

— Это нормально, что я постоянно хочу тебя? — отдышавшись, спрашивает Энжи.

— Абсолютно взаимно, — ухмыляюсь я и, сдвинув Пикси немного назад, вручаю ей пачку салфеток. — Приведи себя в порядок, малыш. Немного отдохни, а я закончу заказ и присоединюсь. Продолжим в постели. Или в джакузи. Выбор за тобой.

— Почему ты, вообще, работаешь в наш медовый месяц? — ворчит ангел, старательно вытираясь.

— Есть предложения, которые нельзя игнорировать, — пожав плечами, отвечаю я. — К тому же цена вопроса весьма заманчива. Заказчик платит наличными, а они нам не помешают, пока ситуация не стабилизируется.

— И почему мне кажется, что ты занимаешься чем-то незаконным? — спрыгнув с моих колен, ангел поправляет свой развратный пеньюар и с любопытством заглядывает в монитор.

— Потому что это так и есть, — шлепнув Пикси по заднице, я показываю взглядом на дверь каюты. — Два часа, детка. И я весь твой. Кстати, вечером мы идем в оперу. Выбери себе подходящее платье.

— Каким образом? — хмурится Энжи.

— Загляни в гардеробную. Там широкий ассортимент, — подсказываю я. По тому, как меняется выражение ее лица, становится понятно, что меня ждет очередная порция претензий.

— Может, мне пора обзавестись телефоном с доступом в интернет, чтобы иметь возможность делать самостоятельный выбор? Или я все еще твоя пленница?

— Ты моя жена, ангел, — сухо напоминаю я.

Она пренебрежительно фыркает, меряя нервными шагами каюту.

— Понарошку! Красивая постановка и только. На самом деле мы всего лишь беглые любовники. Или ты считаешь, что я настолько глупа, чтобы не осознавать опасность нашего положения? — яростно восклицает Энжи. — Зачем вообще все эти разговоры о любви и личной свободе, если ты мне не доверяешь?

— Я доверяю тебе, детка, — спокойно говорю я, откидываясь на спинку кресла. — Но я так же знаю, что в минуту эмоционального всплеска ты вполне способна совершить необдуманный поступок.

— А ты нет? — парирует ангел. — По сравнению с тобой, Колман, я просто образец стабильности и самоконтроля.

— Я вижу, — скептически выгнув бровь, я снова указываю ангелу на дверь. — Обсудим твою стабильность позже, ангел.

— Да и черт с тобой, Мердер, — вспыхивает Пикси. Развернувшись ко мне едва прикрытой голой задницей, направляется к двери. — Могу я попросить капитана причалить к берегу? — остановившись в проеме, она обращается ко мне с очередной бредовой идеей.

— Зачем? — не поднимая взгляд от экрана, уточняю я.

— Хочу пройтись по берегу и подышать обещанной свободой.

— Погуляй по палубе, детка. Там воздух не хуже, чем на побережье.

Ответом мне служит многозначительное рычание и оглушительный хлопок двери.

* * *

Поход в оперу: роскошь княжеского зала, виртуозная игра оркестра и блистательное исполнение актеров благотворно влияют на настроение Пикси. Пока черноволосая Кармен поет свою знаменитую арию «Бессмысленно пытаться уйти от собственной судьбы», Энжи окончательно оттаивает и расчувствовавшись хлюпает носом, сжимая мою руку своими пальчиками. В ложе мы абсолютно одни, но это уединение мнимое, и, вероятно, поэтому ангел уклоняется от более тесных объятий.

— Даже не думай, Мердер, — скинув осмелевшую ладонь со своего бедра, шикает моя грозная жена.

Мне остается только смиренно вздохнуть и постараться не зевать. В отличие от Пикси, у меня не было передышки на отдых, но тем не менее я полностью удовлетворён результатом проделанной работы. Билеты в оперу мне достались в благодарность за оказанную услугу (помимо обещанного финансового вознаграждения), и судя по тому, как Энжи поглощена действом, происходящим на сцене, я зря раздумывал над тем, чтобы отказаться.

Для меня же самое завораживающее зрелище в шикарно декорированном зале — это она сама. Мой ослепительный ангел в нежно-голубом струящемся до пола платье, отражающем оттенок сверкающих глаз. Светлые локоны собраны в высокую элегантную прическу. Изящная линия длинной шеи и хрупких плеч придают выдержанному образу Пикси трогательную беззащитность. И я ревную ее к каждому актеру мужского пола, на котором она задерживает свой взгляд. Это ненормально, но мне не нравится, что спектр ее внимания сместился. Я становлюсь абсолютным собственником. Странно, незнакомо, но, по-моему, неизлечимо. Плюс один диагноз в мою обширную копилку.

В самые волнительные моменты Анджелина периодически хватается за подаренный мной кулон, взволнованно дышит, а секунду спустя словно каменеет, затаивая дыхание. Поддавшись вперед, кусает губы и бормочет что-то про себя. Я наблюдаю бесконечный спектр эмоций на красивом до неприличия лице, в очередной раз поражаясь ее чувствительности и непосредственности. Импульсивная, жестокая, сострадающая… Кто же ты, детка? Соблазнительная дьяволица, притворившаяся ангелом, или сбежавший из рая ангел, примеривший черные крылья?

К финалу разразившейся на сцене трагедии, когда дон Хосе вонзает в грудь цыганки кинжал и после падает к ее ногам с отчаянными воплями «я убил ее», Энжи вдруг заливается слезами и, порывисто схватившись за меня, прячет заплаканное лицо на моей черной рубашке.

— Это ужасно, Кол, — шепчет она, дрожа и кутаясь в мои объятия. — Просто кошмар. Зачем ты привел меня сюда? — отстранившись, Энжи с упреком смотрит на меня.

— Только не говори, что не смотрела эту арию раньше, — мягко улыбнувшись, я протягиваю Пикси бумажный платок.

Зал тем временем содрогается от благодарственных аплодисментов. Я же чувствую только огромное облегчение.

— Конечно смотрела, — снова шмыгает носом ангел. — Боже… Мердер, на самом деле это было шедевральное исполнение. Я в восторге, — эмоционально признаётся она. — Спасибо.

— Не за что, детка, — отвечаю, быстро поцеловав Энжи в висок. — Как насчет того, чтобы свалить отсюда поскорее? — встав, я тяну ее за руку к выходу из ложи.

— Ты совершенно бесчувственный, Кол, — качает головой Пикси. — Как можно было не растрогаться? Ты даже не смотрел!

— Я отсидел все, что только можно, но представление того стоило, — уклончиво озвучиваю мысли, имея в виду вовсе не игру актеров.

— Представление? — она выразительно закатывает глаза. — Мы не в цирке, Кол.

— Извини, я далек от искусства.

— Но являешься поклонником Дракулы, — подкалывает меня ангел. — Куда ты меня тащишь? — любопытствует, когда мы оказываемся в толпе покидающих зал зрителей. — Кстати, я говорила, что уже была здесь?

— Нет, — качнув головой, увлекаю молодую жену за собой в мраморный холл, а оттуда — на площадь с фонтанами, цветниками и идеально ровными газонами, по которым прогуливаются самодовольные миллиардеры.

— С родителями и сестрами. Близнецы тогда еще не родились, — продолжает болтать Пикси. — Мы слушали «Бориса Годунова», и я тогда точно так же, как ты сегодня, мечтала поскорее сбежать из оперы. А потом нас пригласили на ужин в резиденцию Гримальди…

— Значит тебя ждет встреча со старыми знакомыми аристократами, — отзываюсь я, заходя в распахнутые перед нами двери ресторана «Метрополь». Приветливая хостес спешит к нам навстречу. Услышав мое имя, улыбается еще шире и приглашает следовать за ней.

— Ты шутишь? — недоверчиво спрашивает Энжи, едва поспевая за мной на своих высоких шпильках.

— Странно, что ты не узнала его в Вегасе.

— Я была ребенком… Что? Ты о чем?

— Вас уже ожидают. Приятного вечера, — вежливо произносит хостес, пропуская нас в вип-кабинку.

— Подожди, о ком ты говоришь? — Пикси дергает меня за локоть, требуя внимания.

— О нем, — я киваю на шатена, расположившегося за столом, сервированном на четыре персоны.

Его спутница замечает нас первая, наклоняется к своему брату и что-то торопливо шепчет на ухо. Тот поднимает голову, а потом встает, приветствуя нас вежливой улыбкой. Энжи изумленно замирает на месте, пока мы обмениваемся рукопожатиями.

— Князь Себастьян Гримальди и его сестра Тереза, — представляю я сразу обоих. — Моя жена только что рассказала мне, что в детстве имела удовольствие быть пригашенной в вашу резиденцию.

— Какое удивительное совпадение, — князь сдержанно улыбается оторопевшей Пикси. — Невероятно рад новой встрече, — его слова звучат несколько двусмысленно, но этот двойной подтекст понятен только троим. Тереза Гримальди пребывает в полнейшем неведении, хотя и является косвенной причиной нашего нахождения здесь.

— Моя супруга немного удивлена. Я не предупредил ее о вашем приглашении, — объясняю я неразговорчивость Энжи.

— Сюрприз весьма неожиданный, — ангел наконец берет эмоции под контроль, выжимая улыбку.

— Надеюсь, что приятный, — вставляет Тереза. — Я сгорала от любопытства посмотреть на вас вживую, миссис Мердер. — любезность предназначена снова впавшей в ступор Пикси. — Расскажите мне, каково это стать первой анмарской принцессой, заключившей брачный союз с американцем?

— Что? — вырывается у оторопевшей Энжи. Она снова хватается за мой локоть, на этот раз пуская в ход ногти.

— Моя супруга все еще в легком шоке, — поясняю я, непринуждённо улыбаясь князю. — Все произошло слишком стремительно, но мы несомненно счастливы, что его Величество Амиран аль-Мактум на примере собственной семьи поддерживает искоренение гендерного неравенства на Ближнем Востоке.

— Что? — вновь выдыхает Энжи.

— Примите наши искренние поздравления с этим грандиозным событием. Ваш счастливый союз вдохновит многих, — произносит князь с официальным апломбом.

— Колман? — поймав мой взгляд, Энжи смотрит на меня с нескрываемой яростью. — О чем они говорят? Ничего не хочешь мне объяснить?

— Потом, любимая. Наша свадьба наделала много шума в прессе, но я не хотел тебя волновать раньше времени, — взяв ледяную ладонь Пикси, подношу ее к губам и целую дрожащие пальчики. — К тому же мы были слишком заняты, чтобы просматривать сводки новостей, — добавляю чуть ниже. Энж поджимает губы и выдергивает ладонь.

— Как вам понравилась «Кармен»? — Себастьян Гримальди проницательно меняет тему.

— Благодарю за места в ложу. Мы отлично провели время. Анджелина в полном восторге, — отвечаю я за нас двоих, ощущая на себе пристальный взгляд Пикси.

Еще несколько приторно-вежливых фраз, и мы усаживаемся за стол. Пару минут обсуждаем достоинства оперного зала и завораживающего исполнения актеров, после переходим к выбору вина и изучению меню. Тереза задает Энжи стандартные и вполне безобидные вопросы, на которые ангел поверхностно и коротко отвечает. Ее шок вполне объясним. Готов поклясться, что после ужина Анджелина закатит мне феерическую истерику, а пока можно и поесть в приличном аристократическом обществе. К тому же я приложил некоторые усилия, чтобы семья Гримальди не растеряла свое приличие из-за необдуманных действий любвеобильной Терезы.

К тому времени как официанты подают блюда и напитки, обстановка за столом становится менее напряженной, благодаря непринужденной болтовне младшей сестры Себастьяна Гримальди, отвлекающей Пикси от кровожадных планов на мой счет и роящихся в ее белокурой головке вопросов. Однако многозначительные взгляды ангела, периодически останавливающиеся на мне, обещают грандиозный разбор полетов.

— Хочу еще раз поблагодарить, что не отказал мне в щепетильной услуге, Колман, — убедившись, что Тереза полностью завладела вниманием Энжи, обращается ко мне князь. — Я не знаю, как тебе удалось в кратчайшие сроки решить нашу проблему, ставшую непосильной для целой команды профессионалов.

— Надеюсь, что материалы, что вы получили сегодня, помогли наказать виновника? — промочив горло содовой, без особого любопытства интересуюсь я.

— Да, неприятный инцидент, доставивший немало беспокойства моей семье, наконец-то закрыт. Благодаря твоему участию, Мердер. Наша встреча в Вегасе — огромная удача, — продолжает рассыпаться в любезностях князь.

— Проблема решилась бы еще быстрее, если бы вы узнали меня сразу, — отвечаю равнодушно.

— Каюсь, что не всегда обращаю внимание на окружение своих политических коллег. Сам понимаешь, со сколькими людьми мне приходится ежедневно сталкиваться. К тому же Аль-Мактум нечастый гость в Монако.

— Понимаю, — киваю я, наблюдая за вялыми попытками Пикси поддержать светский диалог с Терезой. — У меня фотографическая память, Себастьян. Лица, имена, цифры, события — все хранится здесь, — дотрагиваюсь указательным пальцем до своего виска. — Я рад бы стереть лишнее дерьмо, но увы.

— Ты получил вознаграждение за оказанную тобой услугу? — переходит к делу Себастьян.

— Оно оказалось щедрее, чем я рассчитывал, — честно признаюсь я. — Бонус за молчание? Я правильно понял?

— Да. Гримальди не скупятся, если речь идет о репутации семьи. Так я могу рассчитывать на сохранение конфиденциальности? — взгляд князя становится острым. Сейчас он мне чертовски напоминает другого человека, тоже способного перегрызть глотку любому за честь своей семьи. Даже если это будет глотка лучшего друга. Бывшего лучшего друга.

— Об этом можешь не волноваться. Вся информация, что проходит через меня, никогда и никуда не сольется, — заверяю я и добавляю, чтобы снять с повестки лишние вопросы. — Шантажировать члена княжеской семьи так же не входит в мои планы.

— Значит хакерский кодекс все-таки существует? — скептически интересуется Гримальди.

— Можно и так сказать, — уклончиво отзываюсь я.

— А если я предложу тебе долгосрочное сотрудничество на более выгодных условиях, чем предоставляет аль-Мактум? — князь переходит к тяжелой артиллерии.

Стоит отметить, что он не первый и не последний, кто пытается заполучить меня в свое окружение. Единственному правителю, которому это все-таки удалось, я говорил много раз, что не продаюсь. Но чем больше у человека власти и возможностей, тем меньше он способен мыслить нематериальными категориями.

— Я вынужден отказаться, но могу сказать, что мне приятна высокая оценка моих способностей.

— Нет смысла скрывать, Мердер, я сильно заинтересован в том, чтобы переманить тебя в Монако. Могу удвоить или утроить сумму, а также предоставить тебе и твоей жене политическое убежище. Подумай еще раз, — настаивает князь.

Пикси оборачивает голову в мою сторону, прекращая делать вид, что слушает болтовню Терезы. Ее ладонь находит под столом мою и крепко сжимает. Я не знаю, что означает этот жест, но в ответ мягко переплетаю наши пальцы.

— Мы с Энжи не нуждаемся в чьем-либо покровительстве. Я сам способен позаботиться о своей жене, — твердо говорю я.

— Возможно, ты недооцениваешь ситуацию, Колман, — князь ставит под сомнения мои слова, совершая стратегическую ошибку. Оказанная услуга дому Гримальди станет первой и последней. — Мои источники утверждают, что в Анмаре ты больше не желанный гость, а ответная конференция пресс-секретаря Анмара на появившиеся в сети видео доказательства твоего брака с Анджелиной Саадат — всего лишь вынужденная мера, чтобы минимизировать последствия скандала.

— Твои источники заблуждаются, — холодно отрезаю я. — Я решил твою проблему, ты расплатился. На этом наше сотрудничество закончилось.

— Это глупое решение, Мердер, — недовольный отказом, резко бросает князь.

— Присматривай за сестрой, это поможет избежать новых неприятных инцидентов в будущем, — проигнорировав последнюю реплику, невозмутимо произношу я. В ответ Себастьян поджимает губы, глядя на меня с холодным прищуром. — Спасибо за гостеприимство и за билеты в оперу, но мы с женой вынуждены покинуть вас.

— Так скоро? А как же ужин? — удивлённо восклицает Тереза, растеряно переводя взгляд с брата на меня. И я бы счел ее игру в непосредственность милой и достоверной, если бы не знал наверняка, как разнообразно предпочитает развлекаться юная княгиня Гримальди после светских раутов. И то, что мне во всех ракурсах известно, как выглядит ее тело без дизайнерских тряпок, вовсе не прибавляет ей очков. Шлюха с титулом мало отличается от любой другой шалавы. Разница состоит только в том, что эту бы я не трахнул даже бесплатно.

— Много дел перед отъездом, — невозмутимо объясняю я. — У нас с женой кругосветное свадебное путешествие, и мы договорились, что не будем долго останавливаться в одном месте, чтобы успеть посетить как можно больше стран.

— О, как это романтично! — хлопнув в ладоши, умиляется Тереза.

— Если не секрет, то какая остановка будет следующей? — избавившись от напускной вежливости, князь окидывает меня изучающим взглядом, а когда его глаза задерживаются на Энжи, мне хочется от души вмазать по его нахальной физиономии.

— Секрет, — коротко бросаю я и, встав из-за стола, протягиваю руку Энжи. — Благодарим за прекрасную компанию, — сжав ее ладонь в своей, вежливо киваю княжеским выродкам и увожу Пикси прочь из провонявшего обожравшимися миллиардерами ресторана.

Анджелина

— А от меня тоже секрет? — я вспыхиваю, словно спичка. Не сдерживая бушующих эмоций, намереваюсь познакомить Коулмана с нехилым ураганом «Анджелина», что вот-вот обрушится на его эгоцентричную душонку и разнесет все тайные планы в щепки.

С меня хватит этих «сюрпризов». И ведь он даже бровью не ведет, совсем не раскаивается! Очень интересно, на какую годовщину нашей свадьбы он собирался рассказать мне о том, что в Анмаре все в курсе нашего обручения?!

Мелкий озноб бьет все тело, несмотря на теплую ночь, накрывшую лазурное побережье. Кусая губы, я останавливаюсь прямо посреди асфальтированной дорожки у ресторана и, дергая мужа за костюм, призываю к ответственности за свои действия.

Вся… вся, черт возьми, семья знает о нашей «марсианской свадьбе». Они видели меня чертовски счастливой, вдали от них, и наверняка считают последней предательницей, добровольно подписавшейся на безумную авантюру Коулмана с похищением. Боже, что родители думают обо мне сейчас?

Я — самая ужасная дочь на свете.

Одно дело, когда ты похищенная принцесса, и совершенно другое — сбежавшая дрянь, забившая на мнение отца, короля и сердце матери.

Чувствую себя так, словно я действительно нагло предала их.

Отчасти, они сделали это первыми… и должно быть, мы квиты, но в восточном мире равноправия между «детьми и отцами» не существует.

В конечном итоге, крайней окажусь я. И от казни меня спасет лишь безусловная любовь родителей и абсолютная власть Амирана. Будь королем Анмара более дальний родственник, меня бы закидали камнями, как только нашли… в противном случае, узнав о пощаде моего проступка, все женщины Анмара получили бы официальное одобрение подобных непозволительных действий.

Боже, какой позор. На всю страну. Срам, который не скроет ни одна фальшивая пресс-конференция.

Как я хочу увидеть их… объяснить им все, рассказать правду, начиная с самого начала. И при этом спрятаться в тылу Коулмана. Уверена, что даже после того, что он совершил, я бы нашла способ, как сделать так, чтобы власти пощадили его и сохранили ему жизнь.

— Ты о чем, детка? — небрежным тоном отзывается Коул, пряча руки в карманах. Знаю, он сжимает их в твердые кулаки прямо сейчас, но хочет казаться расслабленным и уверенным в себе и своих действиях.

Толкаю его в твёрдую грудь двумя ладонями, пытаясь разом сорвать с него все эти фальшивые маски.

— Не смей! — выставляю вперед указательный палец. — Не смей обращаться со мной, как с вещью! Ты делаешь все, что взбредет тебе в голову! Зачем ты слил в сеть кадры с нашей свадьбы? Ах… а может, это были дотошные журналисты? Да, черт возьми, неважно кто! Я просто не понимаю, почему ты мне ничего не рассказал! Для того, чтобы мне об этом поведал сам князь Монако? Чтобы нам было что обсудить за ужином?! Зачем я тебе, Коул? Если ты сам себе на уме… встречайся с собой, женись на себе. И трахайся сам с собой! — не в силах остановиться, кричу я, чрезмерно жестикулируя руками. Если честно, я сама себя боюсь. Наверное, со стороны я выгляжу как разъярённая амазонка, жаждущая прогнать плебея мужского пола со своей территории.

Удивительно, но мерзавцу удается сохранять железное самообладание. Сколько бы я ни толкала Коулмана с места, он лишь ухмыляется и качает головой в ответ. Все в его действиях как бы говорит мне о том, что для него я выгляжу, как маленький котенок, пытающийся покусать руку хозяина.

— Тебе нужно успокоиться, Пикси, — обхватив меня за плечи, встряхивает. Поднимаю на него обжигающий взгляд, а Коул в ответ только желваками играет. Подожди. Я доведу тебя до точки кипения, Мердер! Твое самообладание — карточный домик, и мы оба это знаем.

— Выдохни, Энжи. Все, что я делаю — я совершаю для нас. Ради нас. На твоем месте я бы задумался об отношении твоей семьи, которую ты так боготворишь и любишь, — пренебрежительно кривит губы Брейн. — Они сделали все, чтобы избежать позорных статей в СМИ. Именно этот факт помог мне легко протащить тебя через все границы. Когда ты наконец поймешь, что все, кого ты считаешь семьей, — лицемеры, торгующие своими детьми людишки и прикрывающие свою жадность почтением традиций?!

— Не смей так говорить о моей семье! — истошно кричу я, все еще не в силах поверить в то, что он вслух озвучил мысли, что меня саму задевают больше всего. — Ты… ты просто…

— Я — т-в-о-я с-е-м-ь-я, слышишь? — по буквам чеканит Коулман, крепче сжимая мои плечи. В глаза смотрит, поглощая душу одним взглядом, способным выпотрошить, перемолоть косточки. Настоящий пожиратель души, способный высосать всю энергию дыша со мной одним воздухом.

Способный дать ее… таким же способом.

Мое проклятье. Мой подарок. Мой самый главный урок…

Отчаянно всхлипнув, обтачиваю каблук об асфальт, ощущая, как силы бороться с ним внезапно покидают меня.

— Ты хоть знаешь, что такое семья, Коул? Знаешь? — использую запрещенный прием, играю грязно, произнося фразу безвольным шепотом. Да мне плевать, живу по его правилам! Зеленые глаза Мердера тут же превращаются в темные омуты, кишащие демонами, что он скрывает в личном душевном «чулане под лестницей». — Ты не знаешь этого! — самодовольно выплёвываю в его каменное лицо я. — В этом мире человеку неподвластно создать то, чего нет в нем самом! Семья основывается на любви, Коул. Доверии, взаимопонимании, глубине. В твоем сердце для всего этого места нет и никогда не было! Разве я не права?!

— Успокоилась, Пикси? Выговорилась? — прищурив веки, рокочет Мердер, до скрежета сжав челюсти. Очевидно, в узде он держит свои эмоции из последних сил. Я, конечно, восхищена и образно снимаю перед ним шляпу. Вероятно, годы общения с Амираном дало свои плоды, или он вдруг прошел курсы по «управлению гневом». Да только его эмоциональное затишье пугает меня еще больше и сулит опасный шторм в будущем.

— Еще нет! Просто… отвези меня домой…

— Захотела к мамочке с папочкой? Надоела взрослая жизнь? — наклоняясь, шепчет мне на ухо Мердер. — Сможешь заснуть без хорошего траха в теплой детской постельке, или подарить тебе напоследок вибратор?

— Ты просто омерзителен, — выдавливаю из себя, ощущая мощную энергетику секса и похоти, проникающую в меня через поры на коже. За считанные секунды он способен пробудить все мои животные инстинкты и заставить жить и дышать самыми низменными потребностями. Даже сейчас… я отчаянно хочу его. Эту зависимость не объяснить, не исцелить таблетками и антибиотиками. Едва ли доктора мне смогут помочь здесь. Стоит ему заполнить мое пространство, как я начинаю плавиться.

Я никому не пожелаю такой страсти, такой зависимости. В подобных парах один всегда страдает, а у другого — иммунитет, даже если он кажется таким же одержимым.

И в нашей паре ведущий Коулман. Не уверена, что меня привлекает другая модель отношений, но все же…

— Думаешь, они примут тебя обратно с распростёртыми объятиями? — усмехается, закусив мочку уха. Его язык ныряет в мою ушную раковину, коленки подгибаются, я едва стою на ногах. — Они любят тебя только хорошей, такой правильной и послушной, Пикси. Они не знают, какая ты на самом деле. Никто не хочет видеть маленькую предательницу, променявшую родительскую любовь на твердый член, — низким шепотом продолжает он, спуская все мои внутренние рычаги. — Кто тебя поимеет в Анмаре на носу яхты? Шейхи в жены не возьмут «испорченную».

Он специально использует грязные слова и выражения. И если обычно они меня заводят, то сейчас… я понимаю, что он перешел за черту.

Стиснув зубы, я молча ударяю его по лицу. Так сильно, что голова Коулмана дергается в сторону, а на загорелой щеке остается красная отметина. Ничего, потерпит, никуда не денется…

Последствия распускания рук прилетают мне искрометным бумерангом.

Секунда — и я прижата всем его телом к ближайшей стене.

Его ладонь сдавливает мои скулы так, что я всерьез переживаю за то, что он может мне их сломать.

— Ты мне противен. Ненавижу тебя! — удается промычать, несмотря на стальную хватку.

— Маленькая дрянь, — сдавленно выдыхает Мердер в мой рот, одновременно вжимаясь бедрами в мои. Его губы так близко, почти касаются моих. Черты его лица искажает болезненное выражение, будто удерживать себя от прикосновения к ним — то еще испытание.

Мы рвано дышим одним воздухом. Я чувствую, как его сердце бьется напротив. Подавляя меня своим взором, он наконец, ослабляет хватку.

— Проваливай куда хочешь, — рычит Коулман, лишая меня поцелуя в последний момент. — Свободна! — резко отпускает меня, и повернувшись на сто восемьдесят градусов, быстро уходит прочь.

Часто моргая, я смотрю на то, как его высокая фигура скрывается в ближайшем такси.

Итог прекрасного вечера в Опере: мой спутник оставил меня одну на улице, в незнакомом городе. Время позднее. Денег у меня нет, телефона — тоже. Казалось бы, самое время бежать в полицию и просить о помощи. Или вернуться к князю, выложив ему всю правду, и попросить защиты. Не только «политического убежища», но и протекции от Коула.

Вместо этого я все еще жадно вдыхаю парфюм мужа, нервно хватаюсь за волосы и не знаю, что же мне делать…

Задыхаюсь. Такое чувство, что дышать я могу только рядом с ним.

Это неправильно…

Но я не хочу кидать сигнал SOS и поднимать на уши всю Европу. Не хочу возвращаться домой, оставляя Коулмана на произвол судьбы. Меня защитит королевская кровь, а его что? Как только я окажусь в безопасности, Мердера найдут и пристрелят. И что бы я там не говорила, какие бы проклятия не высказывала ему на эмоциях, я не хочу этого…

Я не желаю выбирать между семьей и любимым человеком. Мне нужно две опции. Все или ничего.

Но пока у меня нет иного выбора, кроме как шататься по улицам Монте-Карло в полном одиночестве. Успокаивает одно: здесь максимально безопасно, преступности почти нет, а значит, на часы и давно зашедшее за горизонт солнце можно не обращать внимания. Несмотря на все эти факты, я все равно каждый раз вздрагиваю, когда возле меня тормозит третий по счету тонированный автомобиль. Очевидно, мое вечернее платье и шпильки, оставшиеся без мужского сопровождения, олицетворяют образ скучающей элитной эскортницы, бродящей по Монако в поисках «надутого кошелька».

Еще чуть-чуть, и следующий остановившийся откровенно спросит у меня, сколько я стою. Интересно, Мердеру спокойно спится там, в своей яхте? Совершенно плевать, что меня могут посадить в любую тачку, увезти в ближайший отель и изнасиловать? Мне даже прикрыться нечем, а глубокое декольте платья и длинный вырез усугубляют мое положение.

Услышав очередной скрип шин в двух метрах от меня, я не на шутку напрягаюсь. Кажется, уже давно за полночь, и я сбилась со счету, сколько прошло часов с момента нашего с Коулом расставания. Ноги меня давно не держат, мозоли кровят. Несколько раз пыталась заснуть на деревянной придорожной лавке, да только комфортным такой ночлег не назовешь.

Оборачиваясь на автомобиль, осознаю, что это полицейская машина. Час от часу не легче.

— Мадмуазель, мы проезжаем мимо вас уже пятый раз. Вы заблудились? — обращается ко мне молодой офицер в форме. Симпатичный и высокий. Невольно задумываюсь о том, что в защитных органах Монако трудятся одни модели.

— Я… я ищу автобусную остановку, — поправляя волосы, придаю своему лицу самое невинное выражение из своего арсенала. Да только в купе с размазанной тушью и покрасневшими глазами этот прием вряд ли сработает.

— Время — два часа ночи. Станция закрыта до шести, — из полицейской машины выходит второй офицер, куда более строгий и раздраженный мужчина, чем первый. Смерив меня подозрительным взглядом, он хмурится, явно подозревая меня в торговле секс-услугами.

Боже, Энжи, как ты так низко пала?

Когда я наконец выберусь из этой грязи?

Из принцессы в шлюхи! Потрясающий заголовок для анмарской прессы.

— Ох, я этого не знала… я туристка, — растерянно мямлю я, переминаясь с ноги на ногу. — Приехала сюда из Ниццы этим вечером, — прокашлявшись, поясняю сосредоточенным защитникам порядка. — Вы знаете, в Монако цены на отели начинаются от тысячи евро, а в Ницце всего от сотни. Не думала, что задержусь здесь допоздна. Приложение такси тут не работает, а ловить машину мне страшно… в целом — да, я заблудилась.

Один из слушателей приподнимает бровь, выражая явное недоверие моему рассказу. А для меня звучит очень даже правдоподобно. Да только по стандартам современного мира, красивая и одинокая девушка не может быть «просто заблудшей туристкой».

— Мы можем вас довезти. До остановки, по крайней мере, — обращаясь ко мне, офицер открывает дверь полицейской тачки.

— Знаете, я и сама могу…

— Мы настаиваем, мэм, — тоном, не терпящим возражений, произносит второй.

Еще чуть-чуть и они затолкают меня внутрь насильно, поэтому я послушно выполняю их повеление.

Честно, я не знаю, куда заведет меня этот поворот судьбы. Но выбора у меня опять нет. Вряд ли связываться с властями Монако — умно, тем более в моем бесправном положении.

Оказавшись на заднем сидении авто, я с облегчением выдыхаю. Как минимум, потому что я защищена от всех гостей Монте-Карло, жаждущих платных развлечений.

И почему я должна справляться со всем этим одна? Как Коул мог просто оставить меня? Так не поступают с любимой женщиной, какой бы истеричкой она ни была…

Возможно, завтра для «нас» никогда не наступит. Но сегодня я буду с тобой.

Это моя клятва, не его.

И от этого больно.

Полицейские увлеченно общаются между собой на французском. Внимательно слушаю каждое произнесенное слово, пока они даже не подозревают, что я прекрасно знаю этот язык. Наивно с их стороны, очевидно, мужчин смутил не европейский акцент. Они всерьез спорят о том, являюсь ли я девушкой легкого поведения, или же моя легенда — правда. Кажется, хотят посадить меня в обезьянник на целую ночь, а утром устроить допрос с пристрастием.

— Я не шлюха, — наклоняясь вперед, деловито произношу по-французски я. — Можете спросить князя Монако, — достаю свой секретный козырь, прямо-таки иду ва-банк. — Он меня знает. Уверена, у начальника полиции есть связь с его секьюрити.

Офицеры дружно поворачивают на меня свои головы и ровно через секунду разряжаются раскатистым хохотом.

Закатываю в ответ глаза, прекрасно понимая, что они мне не поверили и дальше слушать не станут.

И вдруг… дорогу полицейской машине перекрывает черный Rolls Royce. Все происходит довольно быстро. Дверь со стороны офицеров открывается, и я вижу Себастьяна, чья фигура обрамлена светом от фар.

Оба полицейских тут же выходят из машины. Я могу только догадываться, о чем они втроем разговаривают, наблюдая за мимикой и жестами.

Кажется, Себастьян обращается к ним с подобной фразой:

— Она поедет со мной. Вы свободны, — после коротких переговоров князь лично открывает мне дверь и подает руку. Замечаю на одном из его пальцев увесистую массивную печатку с фамильным гербом Гримальди. Я видела его еще в детстве…

Не знаю почему, но мое сердце в это мгновение дает сбой. Как ни крути, но приятно, когда сам князь оказывает тебе такое почтение и уважение. Ухаживает за тобой.

Вызволив меня из плена полицейской тачки, Себастьян слегка притягивает меня ближе, внимательно вглядываясь в мое лицо.

На долгие секунды я замираю, не понимая, почему он так пристально меня разглядывает.

— Ты себя видела, принцесса? — по-доброму усмехается князь. — Это тебе пригодится, — достает из внутреннего кармана пиджака влажные салфетки, также с семейной эмблемой. — Пойдем со мной, — приказывает он.

При этом делает это деликатно и мягко. Так, что это не вызывает у меня протеста и дискомфорта.

Мне действительно хочется пойти. Он не лишает меня свободы, а дает выбор. Чувствую, что могу отказаться и попросить, например, вызвать мне такси до яхты Коулмана. И именно поэтому я соглашаюсь.

Распахивая передо мной двери Ройса, Себастьян одаривает меня многозначительной улыбкой с нечитаемым взглядом.

Максимально странно себя чувствую. Я так понимаю, в машине мы будем одни. И как он так быстро пришел мне на помощь, появился из ниоткуда? Следил за мной?

— Так, тебе нужна помощь? — деловым тоном интересуется князь, газуя вперед. Пока Себастьян сосредоточен на дороге, я могу только изредка бросать взгляды на четкий профиль своего спасителя. Его нижняя челюсть слегка выступает вперед, и губа от этого кажется полнее.

У него острые черты лица, порезаться можно. Превосходный парфюм с томным шлейфом. Он, как и я — «идеальный». Себастьян Гримальди всем своим видом внушает уверенность, власть, абсолютное превосходство.

В том плане… что он не показывает это, не транслирует. Он все это излучает. Ему не нужно из кожи вон лезть, чтобы доказать миру, что он ценен и важен.

— Нет. О чем ты? — немного смущена тем, что по-английски наше общение выглядит таким неформальным, но думаю, ему это только по душе.

— Я так понимаю, ты сбежала из Анмара со своим… м… мужем, — на мгновение Себастьян поджимает губы, неосознанно выражая свое презрение к моему супругу.

— А ты что, хочешь меня спасти? Увезти домой? Такое возможно? Я так понимаю, у Коулмана осталось то самое, в чем повинна ваша сестра, и то, что вы не хотели бы придавать огласке. А он обязательно сделает это за тебя, если ты перейдешь ему дорогу.

— Не в моих правилах спасать или красть девушку, — слегка вздергивает подбородок, демонстрируя, что он выше этого. — Обычно мне не нужно похищать женщину, чтобы она стала моей, — бросает на меня многозначительный взгляд. Его светлые глаза заманчиво сверкают, отражая свет уличных фонарей. Такие светлые, будто пустые… точнее, нечитаемые.

— Я получаю все, чего по-настоящему желаю — просто от одной силы намерения. Все, без исключений.

Когда мужчина делает такое заявление — это явная манипуляция. Демонстрация своей силы. Кричащая и бесстыдная. Позволительная для князя.

У него в глазах читается: «Мне все можно. При этом я сделаю все тонко, красиво и не перейду черту закона».

Интересный он. Мистер наглость, прячущийся за бравадой сдержанности и контроля.

— Звучит громко, — едва ли не присвистываю я. — Чертовски самоуверенно. Дерзко, — отвожу взгляд, пряча улыбку. — Где ваши манеры? — немного флиртующим тоном добавляю я.

— Уверенности мне не занимать, — кивая в такт своим же словам, парирует Гримальди. — Я — князь, пусть и небольшой страны. С детства у меня зашкаливает чувство ответственности. И ты, должно быть, знаешь, чем больше ответственность, тем больше сила…

— Это цитата из человека-паука? — наконец, в голос смеюсь я.

— Может быть, — подмигивает мне он. — Постскриптум: мой любимый фильм, — он явно сдерживает широкую улыбку.

Эх, все парни одинаковы. Тащатся от супергероев.

— Думаю, нам с тобой, АнжЭли, — обращается он ко мне на французский манер, делая ударение на «э», — знакомы общие проблемы и жизненные задачи.

— Например? — не перестаю поправлять волосы, хоть он на меня и не смотрит, сосредоточившись на дороге.

— Дети первых лиц государства сталкиваются с такими проблемами как… общественное мнение. На виду двадцать четыре на семь. Любой твой «прокол» — позор в прессе. Приходится везде и всюду быть благородным, хорошим. Идеальным сверхчеловеком, — каждое его слово отзывается в моем сердце искренней болью. — От этого устаешь, — потирая шею, замечает он. На светофоре Себастьян поворачивается ко мне. Смотрит, не отводя взор.

— Иногда хочется просто побыть собой. Но это непозволительная роскошь для князя или дочери шейха. Я понимаю, почему ты сбежала из Анмара. И даже сейчас, оказавшись одна, не пошла в полицию, не просила о помощи…

— Я не сбегала! — протестую я.

В ответ Себастьян лишь загадочно улыбается и смотрит на меня таким взглядом, словно я для него открытая книга.

А я ловлю себя на невольной мысли, что меньше всего мне хотелось бы быть таковой для него.

— Мы приехали, — наконец, нарушает повисшие молчание князь, притормозив в неизвестной мне точке Монте-Карло. Резко выходит из машины, чтобы величавой походкой обойти ее и вновь открыть мне дверь.

— Уверен, тебе здесь понравится, — низким баритоном заявляет Себастьян и, слегка потянув меня из машины, отпускает, когда я твердо встаю на ноги. Взглядом и кивком головы указывает направление к смотровой площадке, обрамленной колоннами в европейском стиле.

Нервно выдыхаю, бросив взгляд вдаль и вдохнув полной грудью свежий ночной воздух. Мы находимся на небольшой горе, с которой открывается потрясающий вид на ночной Монте-Карло, утопающий в огнях. На причал и яхты, беспечно покачивающиеся в темных водах. Вишенкой на торте этого сказочного вида служат звезды, мерцающие в эту ночь с особой силой, невербально обвиняя в этом совершенно безоблачное небо.

У меня дух захватывает. Я лечу вниз с американской горки.

Невольно кривлю губы, осознавая, что прямо сейчас смотрю на яхту, на которой Мердер сейчас спокойно прохлаждается. Издалека не распознаешь. Интересно, чем мой муж занят? Нашел утешение в объятиях горничной?

— Мне нравится. Потрясающий вид, — расплывшись в скромной улыбке, благодарно отвечаю я.

— Вернемся к нашей теме, — князь встает рядом со мной, облокотившись руками на колонны. — Ты не видишь плюсов в жизни в Анмаре? В том, что ты дочь шейха? Почему выбрала брак с американцем? — все в его голосе кричит мне о том, что ему известно о происхождении Коулмана. Очевидно, он хорошенько под него копнул, прежде чем сделать ему коммерческое предложение.

— Я не вижу никаких плюсов в жизни в Анмаре. Это хорошая, прекрасная жизнь, но она не для меня.

— Почему?

— Я задыхаюсь… слишком мало свободы, — тихо шепчу правду. — Терпеть не могу, когда меня держат в каких-либо рамках. Но… всех сестер отец держал в ежовых рукавицах, хоть и любит нас сильно. Я видела… впитывала их опыт. Поэтому притворялась дочерью, с которой точно не будет проблем. К отсутствию свободы добавилось чувство того… что я потеряла себя. Словно настоящая Анджелина исчезла. Сейчас… я лишь пытаюсь ее найти. Обрести себя.

— Понимаю, — сдержанно отзывается Гримальди. — Но и плюсы, уверен, есть. И ты о них знаешь, принцесса.

— Какие же?

Так странно вести с ним такую беседу. Неожиданно. Пытаюсь вспомнить, сколько ему было лет, когда мы виделись в далеком прошлом. Почему-то так трудно определить его возраст и то, какой личностью он является на самом деле.

Он не просто для меня закрытая книга. Себастьян — книга из закрытого отдела в библиотеке, куда пускают по специальным пропускам.

— Влияние. Одна из самых важных вещей в реализации. Ты можешь сделать этот мир лучше. Даже если тебе подвластно лишь небольшое княжество. Или страна на ближнем востоке.

— Ты говоришь так, словно управляешь миром, а не самым крохотным княжеством в нем, — его ничуть не задевает мое неуместное замечание.

— Неважно, скольким людям я могу помогать. Для меня важно, что я хочу делать это каждый день. И делаю этот выбор каждое утро. Должно быть, скучная рутина… да? Поэтому не спрашивай, почему я оказался в Вегасе, — удивлена, но чувство юмора у него есть.

Оно какое-то аристократически тонкое, но все же. Я не могу перестать улыбаться.

— Звучит чересчур благородно и сладко. В чем подвох, идеальный мужчина?

— Мы все с подвохом. Я не идеален, далеко нет.

— Так, может, поделишься?

— Я могу, — выдыхает князь, вторгаясь в мое личное пространство. Разрывая его в клочья, вдребезги.

Один резкий вдох, и он прижимает меня к колонне своими бедрами, своим мощным телом. Сказать, что я оторопела от шока, значит ничего не сказать.

Я чувствую… дикое приятное волнение и всепоглощающую пустоту одновременно. Стыд и вину. Интерес и желание насолить Коулману.

— Что ты делаешь? Я… я замужем… и… что происходит? — начинаю паниковать я, ощущая жар, исходящий от сильного мужского тела. Боже, разве меня не должно отвернуть от него? Не отворачивает… Мягко говоря, он мне приятен.

Значит ли это, что Коулман в объятиях той сучки Леони не так уж повинен? Быть может, человек — по природе своей существо полигамное?

— Ничего. Просто проверяю, — сглотнув, выдает Себастьян, накрывая ладонью мою шею. Он не сжимает ее, не держит… скорее, обволакивает. Дает мне дышать, не внушая страха. При этом — управляет пульсом, поглощая взглядом.

— Что, прости, проверяешь таким образом?

— Химию, — усмехается Себастьян. — Мне кажется, она есть. А тебе? — подразнивающим движением его губы приближаются к моим.

— Отпусти меня.

— Ага. Обязательно, — но вместо того, чтобы выполнить сказанное, Себастьян раскрывает мои губы языком и ныряет им в глубь моего рта. Со стоном, я позволяю ему это сделать. Низ живота бешено пульсирует, когда я представляю, какую боль бы причинила эта картина Мердеру. Да… месть — это блюдо, что подают холодным.

— Забудь о нем, mon ange, — его низкий голос отдается вибрациями на моих губах. Я растворяюсь в поцелуе, принимая, плавясь, погружаясь… мысли исчезают, остаются лишь ощущения. Сплетаются руки и губы, языки. Я отвечаю им, кусая и прижимаясь всем телом ближе, и вновь отдаляясь. Его ладонь все еще на моей шее, а большой палец скользит по пульсирующей вене, но мягко так… безопасно.

В конце концов, я прихожу в себя и вмазываю вторую пощечину за сегодняшний вечер. Да, князю Монако. Мама рассказывала, что их с отцом знакомство произошло с подобного действия. Очевидно, раздавать оплеухи у меня в крови!

— Заслуженно, — цедит князь, явно ощущая полное удовлетворение от того, что заполучил желаемое. Как и говорил.

— Определенно, — отталкиваю Себастьяна, все еще тяжело дыша и часто моргая.

— Я просто знал, что ты тоже этого хочешь. Чувствовал, — коротко поясняет он непоколебимым тоном, словно несколько секунд назад не стонал в мои губы.

Проклятье, это было горячо. Очень. Мне и стыдно, и радостно. Может, на Коулмане мир клином не сошелся? Но… не обманываю ли я себя? Вполне вероятно, все это волнение связано лишь с тем, что я жутко хотела сделать ему больно?!

— Не хотела я этого, — отрезаю я, как ни в чем не бывало. — И… отвези меня домой, к мужу. Все, что произошло в Монако, останется здесь. Это было неправильно.

— Забавная ты, Анджелина, — выносит вердикт он.

— Это еще почему?

— Ты думаешь, что все в тебе ценят «правильность и идеальность». Возможно, так и есть. Но я заметил то, что сама ты в себе ценишь. И я способен тебе это дать в той мере, какой ты представить себе не можешь, — загадочным тоном обещает князь.

— И что же это?

— Свободу, — коротко отзывается он.

Так, не надо… не надо тут быть таким проницательным и демонстрировать то, насколько хорошо ты меня чувствуешь и читаешь.

— Мне нужно вернуться к мужу.

— Звучит чертовски сексуально, учитывая тот факт, что мы творили минуту назад. Так, на яхту? — легким движением руки он указывает путь к машине. — И не задавай вопросов. Да, я сам тебя отвезу.

* * *

Примерно через десять минут молчания мы тормозим у знакомой пристани.

— Если понадобится помощь. Любая. Я к твоим услугам, — немного отстранённо предлагает князь. Я не знаю, что это — банальная вежливость или его искреннее желание, поэтому просто… молчаливо тушуюсь, до сих пор испытывая неловкость из-за нашего поцелуя. Точнее, правильнее сказать… смущение.

— Хорошо. Спасибо.

— Не стоит благодарности. Возьми, — он протягивает мне свою визитку. — Это мой личный номер на случай, если ты вдруг окажешься в затруднительном положении.

— Я не могу его взять, — колеблюсь, глядя на кусок пластика. Вряд ли он мне поверит, если я скажу, что Кол лишил меня возможности пользоваться телефоном.

— Это ни к чему тебя не обязывает, а мне будет спокойнее от мысли, что может быть однажды я окажусь тебе полезным, — Себастьян искренне улыбается.

— Спасибо, — смущено бормочу я, понимая, что отказаться от предложения князя все равно, что нанести личное оскорбление. Открыв сумочку, я прячу визитку в пудреницу, надеясь, что Мердер не опустится до того, чтобы рыться в моей косметике.

— И, Анджелина…, — он вдруг резко берет меня за руку, когда я порываюсь выйти из Ройса не дожидаясь демонстрации его хороших манер. — Ты заслуживаешь большего, — многозначительным шепотом подводит черту Себастьян Гримальди.

— Не вам судить, князь, — холодно отрезаю я и выхожу из машины, аккуратно закрыв за собой дверь.

Искра была. Определенно была.

Но впереди меня ждет мое личное полыхающее пламя…

На яхте меня встречает обслуживающий персонал и охрана Мердера. Я спускаюсь в крохотный спортивный зал, из которого доносятся рычащие звуки. Мердер явно вымещает свой гнев на боксерской груше. Прошло куча времени, а он все еще заведен?

Когда я вижу его, понимаю, что Брейн находится не в себе. Взгляд — сосредоточенный, цепкий, дикий. Удары — точные, жесткие, можно сказать — смертельные.

И я, кажется, бегу на обстрел или обезумела окончательно, потому что выпаливаю ему все, как есть, когда он замечает, наконец, что я вернулась, и поднимает на меня взгляд:

— Я целовалась с Себастьяном Гримальди. И мне это чертовски понравилось, — нагло заявляю ему в лицо.