ГЛАВА 17

Юля безумно устала к вечеру, гости только уехали, ей надо поговорить с Зиной, та была в подавленном состоянии после разговора с Лешей. Потом уложить детей и посоветоваться с Кондратом, что делать дальше. Начать решила с детей, а то разговоры могут затянуться, а нарушение режима расхолаживает детей, в первую очередь Стаса, Данька более дисциплинированный ребенок.

Все планы нарушила опять прибежавшая Васька. Юля застонала вслух, заметив очередное вторжение на частную территорию своего участка. Покой будет сегодня или нет? Может их скромные дачные сотки обнести колючей проволокой под электрическим напряжением? Надо подумать…

— Они уже уехали…? — огорченно спросила Васька, покрутив для приличия головой, типа проверяя.

— Вась, чего надо, говори быстрей, мне детей надо укладывать…

Юля попыталась сделать свирепое лицо. Конечно, как будто Вася не знала, что ее гости уехали, наверняка, в засаде сидела и ждала. Или уже дырку в заборе проковыряла, Юля даже не удивится, если Васька через неделю снесет забор, чтобы быть участницей всех событий, а не скромным «ооновским наблюдателем».

— А кто этот мужик, Юльк? — взяла быка за рога Василиса, с целью разузнать, кто такой и откуда, и правда ли рыжуха невеста? — Боже, это не мужик, это ядерный реактор, сексуальная ходячая бомба! От него сексом за версту прет… Ты не знаешь, может, у него давно женщины не было…?

— Вась, он же тебе все ответил. Скромный милиционер, скоро женится. — остановила сексуальное помешательство Василисы Юлька. Вот тетка совсем сбрендила, то подавай ей Кондрата на ночку, то на Леху запала с первого взгляда.

— Ты мне глаза не закатывай и не заливай ерунду. Ты думаешь, я поверила, что он мент поганый? Слушай, Юль, я бы с ним порнофильм посмотрела… — разоткровенничалась Васька.

— Вась, иди домой! — возмутилась Юля, провожая соседку до ворот. — Иди, Вась, переспи ночку. Утро вечера мудренее и выпей успокаивающее. У тебя есть валерьянка? А то давай сразу дам, чтоб не бегать тебе еще раз…

***

Дети, особенно Стасик, были перевозбуждены событиями сегодняшнего дня и совершенно не желали спать. Данька ворочался в кровати, а Стас несколько раз сходил попить и пописать. Когда же изнеможенная Юля поцеловала детей, пожелав им спокойной ночи, выходила из комнаты, Стас шепотом спросил:

— Мам, а правду говорят, что дядя Кондрат тебе теперь жених?

Юля вздохнула, понимая, что рано или поздно такой разговор должен был состояться с детьми. Присела на кровать к Стасу, ласково погладила по голове. Данька тут же замер, перестал ерзать в кровати.

— Сынок, это правда. Вы с Даней не будете против того, что дядя Кондрат будет с нами жить?

— Я нет! — воскликнул радостно Стас. — Мам, скажи, а Егор мне сказал, что я должен буду его теперь папой называть? Это правда? А дядя Кондрат разрешит?

— Не торопись, Стасик, мы должны еще пожениться… Но я думаю, дядя Кондрату будет приятно, что вы будете его так звать… папой.

Юля с трудом подбирала слова. Что делать, как тому же Стасу потом объяснять, что Сережа не был родным отцом, как представить Макса? Она понимала, что это неизбежность скоро наступит, но трусливо хотела оттянуть время. Надо сегодня же посоветоваться с Кондратом. Про Ярослава и его отцовство она даже думать пока не хотела…

— Мам, а мне можно будет тоже его папой называть? — с затаенной надеждой спросил Даня.

— А у тебя есть уже папка! Вот его и зови папой. — проворчал недовольно Стас, с детским ужасом вспоминания дядю Витю, Даниного отца.

Мамин муж, дядя Витя был злой, обижал его и маму, а Стас тогда был маленьким, и защитить маму не мог. Стас уже не раз слышал разговоры от бабушки Ани и Али, что Виктора надо простить, он раскаялся в чем-то там, что Юле тяжело одной с детьми и им нужен отец.

Вот Стас как раз был против, это Данькин отец, пусть воспитывает только младшего брата. А его папа был хороший, только он умер. Мама так рассказывала, они даже ходили на могилку навещать папу, приносили цветы, и Стас все время хотел спросить у фотографии отца на памятнике, как ты мог умереть и бросить меня? Но не решался, вдруг мама рассердиться, ведь папа Сережа не специально умер.

— Мам, скажи... — надув губы, пробубнил Даня. — Почему Стасу можно, а мне нельзя? Мам, ты спроси у дяди Кондрата, может, мне тоже можно будет его папой звать? Ну, когда вы поженитесь… Я даже с книгами к нему приставать не буду, чтоб он не передумал на тебе жениться. Мам, я обещаю!

Даня так надеялся, что ему тоже разрешат дядю Кондрата папой звать. Он вздохнул, у него был свой папа Витя, которого он изредка видел. Тот с мамой все время ругался, а Даня боялся, что это из-за него, и папа Витя его хочет забрать, потому что, когда они ругались, он слышал свое имя. И прятался за бабушку или дедушку. Мама потом объясняла, что Даню никто и никогда не заберет у нее, потому что она мамочка, и никому его не отдаст. Но мама она была не такая сильная, драться не умела, что она сможет против папы Вити сделать?

— Мам, не верь ему! — возмутился Стас. — Он со своими книгами всех достал уже!

— Так, банда, спать ложимся и не ругаемся! Ведем себя прилично, а мама пойдет дяде Кондрату предложение делать руки и сердца, или наоборот… — улыбнулась детям Юля, еще раз поцеловав каждого.

— Мам, а ты его замуж возьмешь, да? А он согласится? — не удержался Стас.

— Ты такой глупый! Это дядя Кондрат будет маму замуж брать! — возмутился Данька, подскочил к маме, потянул ее вниз, перекрестил, и тихо добавил. — Благослови тебя Господь!

— Дань, а что это такое было?! — не поняла действий сына Юля.

— Так бабуля делает, когда провожает дедулю на рыбалку…

— Ты дурак, Дань, это же на рыбалку, а тут замуж… — пояснил со знанием дела Стас.

— Банда, вы меня сейчас сведете с ума! Я же могу и передумать… замуж! — Юля сделала умилительно задумчивое лицо, тут же наступила тишина, сыновья, словно перепуганные мышки тут же затихли в кроватях.

***

В большой комнате внизу вышагивала Зина, ожидая сестру, даже не пошла гулять с девчонками сегодня вечером. Ей еще было необходимо время, чтобы переосмыслить предельно откровенный разговор с Лешей, она могла быть только благодарна за проявленную чуткость и честность, но легче на сердце не становилось. Он все понимал про ее пылкие чувства, неужели все так явно было написано на ее лице? Это взрослые умеют хорошо притворяться, говорить одно, делать другое, а ей только предстоит учиться.

Только что звонила мама, и Зине не терпелось озвучить свои подозрения, что они с тетей Аней, Юлиной мамой, задумали. И Зина была решительно настроена этому плану помешать. Родственники всегда только из самых лучших побуждений делают подобные гадости. Они решили избавить сестру от Кондрата любым способом, но не таким же. Надо срочно предупредить Юлю.

— Юля, я думаю, на днях Витька приедет! — тут же выпалила сходу Зина, сестра еще даже не успела с лестницы спуститься.

— Тебе Витька звонил?! — Юля спотыкнулась на лестнице, больно ударившись. Это что за новости? Зачем им тут Витька нужен? Зина, что не могла подождать, пока она спуститься, так же ноги переломать можно, от таких заявлений.

— Нет, мама только что звонила. Спрашивала про Витю, не приезжал ли он сюда?

— С какой стати он должен приехать? Кто его звал? — Юля даже разговаривать о бывшем муже не хотела, настолько ей все противно было в их отношениях.

— Вот и я про тоже! — Зина подробно пересказала разговор с мамой.

Та звонила каждый день, интересовалась их делами и подробностями чем там заняты Юля с Кондратом, но Зина всегда отвечала, что все нормально. А сегодня стала интересоваться, не скучает ли Даня по папе и не приезжал ли Виктор навестить сына? Да, как же, Витя соскучился по сыну, подумал Зина. Никогда ему до Дани дела не было, приезжал скорее с Юлей от души поскандалить.

Значит, получается, что мама, договорившись с тетей Аней, подговаривали Витьку приехать, взывали к совести, что сына надо навестить. Других причин приезжать у Вити не было, Юля категорически не хотела его видеть.

— Слушай, Зинуль, бабули наши совсем обалдели… — заключила Юля. — Ну, что ж, кто подготовлен — тот вооружен… Будем готовить тылы к обороне!

Юля ждала, что Зина захочет поговорить о Леше, но сестра замолчала. Решила спросить первой, может, девочке надо выговориться и совет дать.

— Зин, я не буду настаивать, но если хочешь, расскажи о Лешке…

— Юль, не переживай, все нормально. Мы все выяснили… — Зина посмотрела в полные сочувствия глаза сестры.

От жалости к себе ее затопило полностью, и она начала сбивчиво рассказывать, как пришел Лешка, как утешал ее, расспрашивал, задавал вопросы. Зина не знала, помогли ли ответы в следствии, но Лешка преобразился в лице, когда она рассказывала о его сыне.

В его глазах она впервые увидела боль и сожаление, он так внимательно слушал, сжимал и разжимал кулаки. Зина знала о разводе с женой, но даже не могла предположить, что Лешка практически ничего не знает о сыне, не знает, чем живет, какой он среди друзей, что его интересует.

Он так искренне благодарил ее за этот рассказ, что Зина снова заплакала. Он обнял ее и шептал успокаивающие слова, говорил, какая она замечательная девочка, добрая, чуткая, внимательная, и если бы был ее ровесником, то обязательно бы влюбился в такую замечательную девчушку. Именно такие девочки ему нравились в школе, но уже вырос, он взрослый мужчина и годится ей только в отцы, попросил обращаться с проблемами, обещал помочь, если это будет в его силах. Что он будет хорошим другом для Зины, и даже добавил, что сделает попытку помириться с ее мамой, хотя она знала, как они ненавидят друг друга, живя в одной коммуналке.

Юля, слушая сестру, могла только быть благодарна Лешке за проявленный такт и мудрость. И надеялась, что безнадежная влюбленность четырнадцатилетней сестры перегорит вскоре.

***

Кондрат терпеливо ждал Юлю на улице, успев за это время посетить импровизированный душ на улице. В баню заехать по ступенькам он не мог, и Юля пленкой временно огородила ему место за пристройками, чтобы он мог ополоснуться.

Она опять отмела все его возражения, что он создает ей непредвиденные проблемы, и показала в какое место складывать вещи в стирку, заявив, чтоб он не смел пахнуть, как портовый грузчик. Она за регулярную чистоту и гигиену, чему учит все время детей. А он подаст им дурной пример, ведь теперь он для ее сыновей большой авторитет по многим вопросам. Вот как тут поспоришь?

За почти пять дней пребывания в гостях, у него скопилось нижнее белье, а он все стеснялся выложить его, пряча под матрасом. Вот футболки, майки, брюки и даже носки он подкидывал в стирку. И с затаенным стеснением думал, когда Юлька устроит ему разборки по этому поводу. А она ведь устроит!

Ее все время отвлекали, бесконечные визитеры, он не ожидал, что за пять дней пребывания на даче произойдет такое количество событий, которое с ним обычно за год случалось. Она подарила ему другую жизнь, даже если это ненадолго, он будет ей бесконечно благодарен. Что не побоялась познакомить с семьей, допустила к своим детям, даже поощряла их сближение.

Какое счастье, что ее сыновья так быстро и легко его приняли. Стас постоянно задавал вопросы обо всем на свете, но больше про вооружение и машины, чинил с ним сломанный велосипед, а Данька, видя его в одиночестве, тут же бежал за своей любимой энциклопедией. Кондрат сам звал его почитать, видя как тут же, начинает улыбаться довольный-предовольный Даня.

За это восхищение в глазах ребенка можно полжизни отдать, а то и всю не жалко. Теперь он лучше стал понимать первого мужа Юли, Сергея, лишенного возможности иметь детей, и уговорившего рожать ее от другого.

А как бы он сам поступил в подобной ситуации? Усыновлял бы чужого ребенка из детского дома или уговаривал бы жену рожать от чужого мужчины? Но ведь было еще искусственное оплодотворение? Но Кондрат не знал всех нюансов этой процедуры, и почему Сергей не пошел по этому пути.

И совершенно не понимал второго мужа, ему в жены досталось настоящее сокровище. Как можно было не оценить душевность, трепетность, смелость Юли. Пусть Виктор не знал тайну рождения Даньки, но как можно было не интересоваться ребенком, если считаешь его своим? Но для самого Кондрата это было даже лучше, Виктор больше не представлял для нее интереса, к нему Юля никогда не вернется.

Кондрат был ей благодарен даже за ту же неугомонную, немного чокнутую Ваську, за бывшего уголовника Кадыка, который не стеснялся носить футболки, подтверждающие его фейское происхождение. Благодарен был хлопцу Назару за проявленную наглость, ведь именно после этого у них стало активно налаживаться примирение и возврат к тем отношения, что были раньше.

Она чудо, которого у него могло и не быть. Он должен сделать все возможное, чтоб сохранить их теплые отношения и завоевать ее любовь. Любовь этой женщины была ему дороже всего на свете.

***

Юля, еле передвигая ноги, пошла к ждущему ее Кондрату на улицу. Тот задумчиво сидел возле беседки, смотря вверх, на усыпанное звездами небо.

— Устала? — спросил Кондрат. Та кивнула головой, он раскрыл объятия, приглашая ее.

— Красиво! — сказала она, удобнее устраиваясь у него на коленях. Юля тоже подняла голову, откинувшись ему на спину, любовалась ночным небом.

Наверное, в жизни не хватает таких моментов, когда хочется, чтоб все вокруг замерло хоть на несколько мгновений, и ты почувствовал себя неотъемлемой частью Вселенной, слился с ней, забыв на время о мирской суете. Сколько там вдалеке звезд, галактик, неизведанных человечеством миров? Где нас никогда не будет, и мы будем только мечтать, что где-то там, в далеком бесконечном космосе есть подобная нашей Земле красивая живая планета, населенная разумными существами, похожими или совсем не похожими на людей, а может лучше и прекрасней чем земное человечество. С более справедливым мироустройством, с вечной любовью. Красивая утопическая иллюзия, но так хочется верить…

— Безумно красиво! — согласился он, крепко обнимая ее. Звездное небо над головой, любимая в объятиях, что еще нужно, чтобы почувствовать себя счастливым? — Ты разрешишь нам как-нибудь с Данькой поизучать созвездия? А то я кроме Большой Медведицы ничего узнать не могу, стыдно будет перед ребенком.

— А давай устроим ночной пикник, дети будут счастливы нарушить режим! — подала встречную идею Юля. А что, иногда можно отступить от строгих правил и устроить детям праздник.

— Юль, один раз можно, тем более это будет познавательно для ребят.

— Согласна. Кондрат, и нам надо чаще на небо ночью смотреть… После таких сумасшедших дней успокаивает. Лучше всякой валерьянки.

— Давай каждую ночь будем так смотреть на звезды. И загадывать желания, если увидим падающую звезду.

— У меня много желаний, все не исполняться... — тоном маленькой девочки загадочно прошептала она.

— О чем ты мечтаешь сейчас? — касаясь губами ее уха, спросил он.

— Все-все рассказывать? Честно-честно?

Развернулась лицом к нему Юля, пристально посмотрев в глаза, перевела взгляд на его губы, потом опять смотрела в глаза. Надеялась, что Кондрат правильно понимает намеки, и дважды просить не придется.

— Да, хочу знать все о тебе! — он протянул руку к ее лицу, отвел прядь волос за ушко, погладил по щеке, еле касаясь, провел пальцами по губам.

— Ты и так все знаешь обо мне… — Юля чуть приоткрыла губы, в ответ на его возбуждающее касание, поцеловала пальцы.

— Это факты из жизни. Хочу знать, о чем думаешь, о чем мечтаешь, чего желаешь, чего хочешь… — шептал он ее в самые губы, застыв в нескольких миллиметрах.

Безумно хотел поцеловать ее, но не торопил события, хотел сказать важные слова, услышать от нее ответ. Его руки уже давно жили своей жизнью, гладили вдоль спины, спускаясь вниз. Ладони сжимали ягодицы, прижимая сильнее к возбужденному паху. По-другому он уже не умел реагировать на ее, когда она рядом, сидит на его коленях, трепетно реагируя на каждое его прикосновение. Но он хотел большего, чем владеть ее телом.

— Пустишь в свои мысли и душу? Юль, хочу туда больше всего на свете…

— Впустила уже… — честно призналась она, слегка касаясь его губ. Он затягивал поцелуй, она не торопила, наслаждаясь обоюдными признаниями. — Кондрат, ты уже внутри меня, и тебя ничем оттуда не вытравить…

— Юль, я люблю тебя! — он сильно обхватил ладонями ее лицо, поймал ее взгляд, застыл, наслаждаясь ее расширившимися зрачками, быстро зашептал. — Люблю так, что у меня выжигает все внутри… Не могу без тебя, любимая… Хочу все время видеть тебя, говорить с тобой, чувствовать тебя, как сейчас… Дышать с тобой одним воздухом… Все делать с тобой вместе… Люблю тебя!

Он уже не раз говорил ей о своей любви, но впервые она принимала его признания, как самое дорогое в жизни. Он хотел запомнить этот момент, ее счастливое ошарашенное лицо, безумный затуманенный взгляд в ответ, одинокая слезинка, скатившееся из глаз. Он поймал ее слезинку губами, но за ней последовала еще одна, и еще. Он целовал каждую, пробуя на вкус. Чуть солоноватый вкус ее ответов на его признания в любви.

— Кондрат, я… — охрипшим от волнения голосом хотела сказать она, но он не дал договорить, прервал ее возможный ответ нежным касанием губ.

Целовал сначала нежно, трепетно, еле касаясь, провел языком по нижней губе, потом по верхней. Юля не выдержала первой эту неторопливую муку, и впилась в его губы страстным обжигающим поцелуем, сметающим все мысли. Он тут же откликнулся, взял инициативу, сминая ее губы своими. Сдерживающий, якобы дружеский фактор рухнул навсегда, началось чистое сумасшествие, все невысказанные слова и желания вкладывались в этот поцелуй, это было настолько обжигающе сильно и долго, что Юля начала задыхаться.

— Хочу тебя! — она уже перестала контролировать свои тело и мысли, отдавшись сначала поцелую, а потом и его уже ласковым большим рукам.

Он забрался ей под тонкую футболку, гладил нежную кожу, чуть сжал грудь, сдвигая бюстгальтер вниз. Она выгибалась под его нескромными ласками рук и губ, которые переключились на ее грудь. Она забыла, где находиться, что за ними могут подглядывать, остались только тянущее ощущение внизу живота, почти болезненная пустота без него, там, внутри, и желание поскорее избавиться от этой опустошенности.

— Юля… — только прохрипел он, когда она рывком стягивала с него футболку.

Господи, что она с ним делала? Он не понимал, где находиться, сейчас вся Вселенная сузилась до нее одной, хотелось ее касаться и целовать везде. Он словно путник в долгом изнурительном походе по пустыне добрался до живительной воды. Она была той жизнью, той жаждой, что жила в нем.

Юля провела тыльной стороной ладони по его груди, почти безволосой, и ей это понравилось, ощущать его кожу под пальцами. Глубоко вздыхая запах мужчины возле шеи, осыпала поцелуями его плечи, спускаясь вниз по груди, вызывая тихие стоны Кондрата.

Если бы не звонок его мобильного телефона, настойчиво зазвонившего в кармане брюк, неизвестно, чем бы все закончилось.

***

— Не отвечай… — умоляюще попросила она, но все-таки неохотно отстранилась. — Лучше ответить, а то сейчас переполошатся, приедут нас спасать друг от друга…

— Матушка. — с неким обречением пояснил он Юле, смотря на экран телефона, потом нажал кнопку приема. — Да, мам, привет… Нет, еще не спим… Извини, что сегодня не позвонил…

Кондрат тяжело вздохнул, забыл исполнить сегодня сыновий долг, позвонить маме. И вот, она выбрала самый неподходящий момент, чтобы поинтересоваться, как у него прошел день. Сегодня с приездом Леши и Ники день выдался бурным и насыщенным, и он впервые за пять дней забыл о звонке маме. Та очень переживала, будучи вдали от него так долго, постоянно задавала вопросы о том, что он делал сегодня, с кем-то познакомился, как Юля и дети?

Пришлось успокоить свои бунтующие инстинкты и поговорить с мамой, не ответишь же ей честно, что они сейчас делали. Возможно, мама бы порадовалась за них, усмехнулся он слегка. Мама выспрашивала каждую мелочь, и если попытаться быстрее завершить разговор, то она тут же заподозрит неладное, всполошит мужиков.

Юля огорченно вздохнула, развернулась у него на коленях боком, чмокнула задорно в нос, и, обняв за шею, терпеливо замерла. Минут на пять-десять Кондрат будет занят разговором с мамой, иначе никак. Тетя Люда так трепетно улавливает любые изменения в его настроении, начинает накручивать себя излишними переживаниями. Кондрат не знал, но тетя Люда звонила и ей тайком, клятвенно просила, чтоб она не говорила об этих звонках сыну.

Его мама все время спрашивала, не мешает ли он, может ей надо приехать забрать его домой? Юле каждый раз приходилось ее уверять, что никому он не мешает, всему ему только рады. Он даже дачными приятелями обзавелся, что дети огорчатся его отъезду, и она сама планирует провести весь отпуск вместе с ним. Тетя Люда на том конце трубки облегченно вздыхала, и на приглашение Юли приехать, навестить их на даче, неуверенно, но деликатно отказывалась, говорила, вот, потом обязательно приедет. Юля сначала не понимала, почему, она, так скучая по сыну, переживая за него, отказывается навестить. Единственный вывод напрашивался, элементарно боялась, вспугнуть их отношения, страшилась быть не принятой ее родственниками.

— Мама передает тебе привет, Юль… — обратился он к ней в конце разговора.

— Передай ей тоже. — нежно улыбнулась ему Юля. — Уговори ее приехать.

***

Кондрат нажал отбой в трубке телефона, тяжело вздохнул, сожалея об упущенном моменте. Оба немного успокоились. Задумчивая Юля сидела у него так же на коленях, одной рукой обнимала за шею, а другой накручивала локон волос на палец.

— Расскажи, Юль, о чем ты думаешь… — попросил он.

— Почему ты меня не спрашиваешь о Нике? О чем мы с ней говорили?

Он представлял ее немного другой, Нику, по рассказам Юли, по роликам, которые видел в инете, по образу, в который мог влюбиться его друг. Типаж был Лешкин, он всегда западал на рыженьких девушек. Кондрат не понимал таких внешних предпочтений, как можно ориентироваться только на оболочку, а как же внутреннее содержание?

У Ники «оно» было непростое, местами ее легкомысленная неугомонность и беззаботность показались ему наигранными, словно ей с трудом давалась ранее задуманная роль. Какая трагедия раздирает ее внутри, он не знал, но чувствовал в ней пережитую боль, и это вызывало в нем теплую человеческую симпатию. Как испытывать боль, бороться с ней в душе, он знал не понаслышке. Но Ника избалованная, капризная, будет крутить Лехой по своему усмотрению, тот будет сопротивляться контролю над собой. Да, скучно им точно не будет вместе.

— Жду, когда сама расскажешь. Она же сразу поняла про Стаса, чей он сын. Даже могу предположить, что настаивала, скорее ему все рассказать. — самого разговора с Никой он не слышал, но видел издалека, насколько эмоциональной была беседой, как жестикулировали обе, спорили, каждая отстаивая свою точку зрения.

— Да, ты прав, и про Даню поняла, увидела глаза нашего общего врага… — начала ему подробно пересказывать разговор с Никой, взываниях к совести, немедленном требовании пожалеть Максима. Как тот уже нанял сыщиков на поиски сына. О трагедии в жизни Ярослава, для которого Даня единственный шанс иметь ребенка, свое продолжение.

— Она, что требовала и Ярославу все рассказать? — недоверчиво уточнил он.

— Нет, с Ярославом мне милостиво разрешили разбираться самой. — усмехнулась недобро Юля. — Но я хотела посоветоваться с тобой, как нам поступить? Будь моя воля, никто бы ничего не узнал. Но ответь мне честно, Кондрат, как надо поступить?

Он был полностью на стороне Юли, и его раздражало неуместное вмешательство Ники в вопрос, который касался только Макса и Юли. Поставить себя на место Макса было сложно, но если честно, то он не желал бы жить в неведении о своих детях. В отличии, от таких папаш, как Виктор, которых не мучили вопросы отцовства, для Макса это был предмет особого внимания. И еще Юля сказала «как НАМ поступить», его она тоже включала в понятие НАМ?

Он сбивчиво попытался объяснить ей свое виденье ситуации, что признаваться рано или поздно придется. Если оттягивать момент, то за нее это сделает вновь обретенная подруга Ника, чего допускать нельзя. И главное, Станислав, как сказать ребенку десяти лет, что у него другой отец? Как он это воспримет? Надо пощадить Стасика и как-то подготовить ребенка к такой новости.

А если верить словам Светозара, она сделает признание, когда будет счастлива, простит в душе Макса за причиненную нелюбовью боль.

— Юль, когда будешь готова… признавайся ему. — выдавил он из себя с трудом в конце разговора. — Я буду рад этому, потому что это значит, ты счастлива и простила его…

— Кондрат, обещаю тебе, что когда мы вернемся в Москву, разыщу Макса и признаюсь ему. Наверное, окончательно, я простила его сегодня… Теперь за обман он меня прощать будет…

— Юля, он же не будет претендовать и на тебя, ведь правда? — на самом деле, он хотел узнать, а если Макс позовет ее обратно, пообещает любить, что она выберет? У них общий сын…

— Кондрат, почему ты так не уверен во мне? — почти с обидой спросила Юля. — Мне уже не четырнадцать лет, когда меня можно было поманить пальчиком.

— Юль, прости меня, я хочу, чтоб ты призналась Максу… И прости, что я боюсь этого…

— Поверь мне, на наши с тобой отношения это не повлияет. — Юля серьезно смотрела ему в глаза. — Я клянусь тебе сейчас, чтобы не сказал и не сделал Макс, я останусь с тобой.

— Спасибо, любимая, я буду верить тебе… — дрожащим голосом пообещал Кондрат. — Я постараюсь больше не сомневаться в тебе, в себе, в нас…

***

Уходить домой не хотелось, красивое звездное небо, страстный поцелуй, откровенный разговор о Максе, надежда на будущее с ней, желание держать ее в вечных объятиях.

— Давай еще немного посидим здесь… — предложил он после небольшой паузы.

— Тебе не тяжело меня всю ночь меня на коленях держать?

Можно было не задавать ему этот вопрос, она знала ответ, но хотела услышать еще раз, как он любит ее и признаться самой. Но надо было лучше знать Кондрата, чтобы понять, что он не всегда понимает правильно намеки, тут же все переворачивая с ног на голову.

— Ты смеешься, Юль? Ты такая пушинка, я тебя даже на руках подержать могу, правда, не очень долго. Если бы мог, я бы тебя с рук не спускал… Если бы мог… носил бы на руках… — вдохновенно начал мечтать он. Он часто это стал видеть во сне, как снова ходит, как стоит рядом с Юлей, а она ему еле до плеча достает, как поднимает ее на руки.

— Я верю, что так и будет. — она пристально смотрела ему в глаза. — Я очень хочу, чтоб ты ходил!

— Юль, ты знаешь, что это невозможно… — тихо ответил он. — Они не вырастут заново…

— Кондрат, я знаю, не вырастут. — начала говорить Юля, сомневаясь, не рано ли она поднимает эту тему, но раз разговор сам ушел в это русло, продолжила. — Но сейчас есть хорошее протезирование. Давай попробуем еще раз! Я помогу тебе, я буду с тобой!

— Я пробовал протезы, и не раз, и не одну модель, у меня не получилось. Я тебе рассказывал… — почти с отчаяньем отвечал он, понимая, чего от него хочет добиться Юлька. А если опять не получиться? Она будет верить, надеяться, а он только разочарует ее. Как ей объяснить? — Я не смог на них ходить, падал… Даже с костылем падал. У меня комплекция тяжелая… Я смирился, перестал мучить себя и мать, она каждый раз так переживала. А сейчас время упущено уже… мышцы атрофируются… И бесплатные модели, что я пробовал были ужасные, а так это дорого. Юль, пойми, это не только сами протезы, это реабилитация, врачи… целый комплекс.

— Кондрат, не сердись, но я узнавала, сколько это может стоить… В Германии или Японии делают хорошее протезирование, можно поехать туда. Я еще изучаю этот вопрос…

— Юль, ты знаешь, сколько это стоит?! — воскликнул с отчаяньем Кондрат.

— Знаю, над этим я тоже думаю… Мы найдем деньги, придется напрячься, но это того стоит. — Юля пока ему не стала рассказывать обо всех путях поиска финансов, план еще сырой, непродуманный, а Кондрат сразу начнет ее отговаривать.

— Юля, тебе это рано или поздно надоест… — он никак не мог объяснить Юле свое отчаянье, она не понимала, что все напрасно. — Сейчас ты принимаешь меня с такой проблемой… Потом будешь верить, что я смогу ходить… А после разочарования ты уйдешь… Давай оставим пока, как есть…

— Кондрат, твою дивизию! — начала злиться Юля. Ну, сколько можно сомневаться в ней? Надо срочно заняться с ним любовью и выходить замуж! Иначе он сведет ее с ума своими сомнениями. — Кондрат, ты когда-нибудь поймешь или нет, что я никуда не уйду? Я никуда не собираюсь от тебя деваться, не важно, получится у тебя ходить на протезах или нет. Ты стал огромной частью моей жизни, я не смогу вырвать этот кусок НАС из себя, если только с мясом… Ты — это навсегда! Я когда еще на дачу тебя везла, знала, что хочу быть с тобой…

— Юленька, я так благодарен тебе за все… Ты даже не представляешь… — он был обескуражен ее признаниями, подавлен напором, и безмерно счастлив слышать, что она с ним навсегда. — Но давай оставим все как есть сейчас.

— Кондрат, посмотри на меня! — она крепко обхватила его лицо своими ладонями, заставила посмотреть в глаза, там было столько разных эмоций: радость, неуверенность, отчаянье. — Ты такой дурной, Кондрат!

— Юль, ты… я… — мямлил он, согласный с ней. Да, дурной он, так хотелось ей поверить, но страшно было ее потерять.

— Я люблю тебя! — почти отчаявшись бороться с его неуверенностью, призналась она, удерживая его взгляд. — Кондрат, я люблю тебя!

Он забыл дышать после ее признания в любви, воздух в легких закончился. Кондрат замер, боясь спугнуть это мгновение, хотел запомнить навсегда, когда она сказала, что тоже любит его. Ради этого стоило жить, ради этого стоило пройти все испытания, чтобы услышать, что он любим этой необыкновенной женщиной.

Когда он начал хватать воздух открытым ртом, в груди захрипело, Юля очень испугалась.

— Кондрат, дыши нормально… Что с тобой? Где болит? — обеспокоенно спросила она, быстрыми движениями, проверяя покрасневшее лицо, бурно вздымающуюся грудь.

— Я не ожидал… — наконец выдохнул он, восстанавливая дыхание. — Правда, любишь меня?

— Да, люблю тебя… — шептала она, с облегчением осыпая его лицо короткими поцелуями.

Почувствовав на губах соленых вкус, посмотрела на него. Он шумно сглатывал, не в силах сдержать слез. Господи, что нужно было сделать со здоровенным мужиком, чтоб он плакал после признаний ему в любви? Через какой ад он должен был пройти? Хотелось подарить ему вселенскую нежность, дотронуться сердцем до его израненной души, излечить его своей любовью.

Она крепко обняла его, прижавшись всем телом, но в этом жесте не было страсти. Хотелось насладиться моментом единения друг с другом. Сама почувствовала, как неизбежно защипало в глазах, и, не сдерживаясь, позволила редким слезинкам скользить по щекам.

Он в ответ так же крепко обнял ее. Кондрат вздыхал полной грудью, легко, свободно, как никогда в жизни, он был счастлив. Лучшая девушка земли отвечала ему взаимностью, любила его. К нему пришло понимание, что это абсолютный миг познания и обретения счастья, встреча со своей половинкой в жизни. Пришлось долго ее ждать, свою половинку души, выстрадать у жизни.

Некоторое время они сидели молча, не желая нарушать ночную тишину. Где-то на фоне услышали, как мимо станции проехал скоростной поезд, не останавливаясь. Своей неспешной жизнью жил дачный поселок. Вдалеке слышались приглушенные голоса и смех, скорее всего не разошлась еще по домам гуляющая молодежь.

Ночная прохлада после жаркого дня приятно холодила кожу. Легкий ветерок поднялся, зашелестели листья деревьев, в траве стрекотали кузнечики, возились ночные жучки, бабочки кружили в бесконечном полете вокруг тусклого фонаря над порогом дома.

В ночном небе появилось еще больше звезд, стала более четко видна полоса Млечного Пути.

Через несколько бесконечных минут он решился задать свой главный вопрос:

— Ты выйдешь за меня замуж?

— Выйду за тебя замуж. — без единого сомнения ответила она на решающий вопрос для их будущего.

***

Середина ночи была позади, забрезжил легкий рассвет, когда они ушли спать в дом. Узкая скрипучая кровать не оставляла никаких шансов на продолжение страстной романтической ночи. Это оба понимали, когда при каждом движении в ночной тиши раздавался оглушающий слух скрип. Они лежали на боку, лицами друг к другу, соприкасаясь лбами.

Юля, уставшая за день, словно обрела второе дыхание, спать расхотелось совсем. Хотелось с ним делать все: смотреть на него, говорить с ним, ощущать рядом, целовать его, обнимать. Порыв страсти прошел, но осталась неудовлетворённость незавершенными действиями. Ее била легкая дрожь, при мысли, что они чуть не занялись любовью посреди лужайки, вот это был бы номер. А если неугомонная Василиса уже проковыряла дырку в заборе, завтра надо проверить. Зина могла выйти из дома в любой момент.

Безумно хотелось продолжения, она гнала сомнения прочь, у них все обязательно получиться. Опыт в интимной сфере у обоих был специфический. Она много раз пыталась представить, как у них это будет происходить, нежно, страстно, с полной отдачей друг другу.

Кондрату казалось, что он сегодня не уснет от переполнявших душу волнений. Сегодня самый счастливый день в жизни после возвращения с войны, когда столько лет прожил во тьме. Нет, сегодня, вообще, самый счастливый день! Он все время повторял в уме, она «любит меня», она согласилась стать моей женой.

— Юль, ты уже спишь? — еле слышно спросил он. Если уснула, не будет будить.

— Нет, мечтаю. — она открыла глаза и чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него.

— О чем? Можно я с тобой помечтаю? — попросил он, легонько поглаживая ее плечо.

— Ага, Кондрат, а что мы потом будем делать? — с озорством спросила она. — Ты представляешь, как сейчас безбожно будет скрипеть кровать? Дети не проснуться, а вот перед Зиной будет неудобно. Завтра придут рабочие, поменяем диван сверху. Милый, потерпишь до завтра?

— Юль, может, я о другом с тобой мечтать собрался? — в тон добавил столько загадочности, что ей тоже захотелось с ним помечтать.

— И о чем же это?

— Ну, например, какое платье ты выберешь на нашу свадьбу? Будем ли мы куклу сажать на капот? И в каких тонах должен быть наряд моей будущей тещи?

— Издеваешься, да? Наглец! — она несильно щелкнула его по носу.

— Юль, я ничего в этом не понимаю. — тихо рассмеялся он. — Придется только рассчитывать на твою фантазию. Я просто хотел тебе помочь. А скажи, правда, девочки мечтают о красивой свадьбе? Ну, с фатой там, платьем, гостями… Как у нас это будет? Как ты хочешь?

— Честно, я не знаю еще… А ты, Кондрат?

— Самое главное, что ты женой моей стала… Я об этом только мечтать мог… — признался он, через небольшую паузу добавил. — Юль, а можно я маме скажу завтра?

— Да, давай вместе скажем ей. Но с моими спешить не будем… Ты же понимаешь, что легко не будет? Мать с теткой тяжелое вооружение готовят в виде Витька. — усмехнулась она, вспомнив разговор с Зиной, и наполеоновские планы родственников. Уже более серьезно добавила. — Кондрат, обещай, что не будешь загонять мозг ни себе, ни мне, если он вдруг сюда явится поскандалить. А раз моя любимая тетка взялась за дело, то недолго ждать осталось.

— Юль, а можно я его сразу через забор выкину? Ты его подгонишь ко мне поближе, а там я сам справлюсь. — заговорщическим тоном предложил он с самым серьезным видом.

— Можно и даже нужно! — рассмеялась она, представив эту картину, как Витька совершает головокружительный полет, например, на участок Васьки. — Я ловушки расставлю по периметру, поймаем и сдадим Василисе в пользование, а то у нее кризис наметился в отсутствии мужика. Может, пару деньков отдохнем от нее?

— Какая коварная у меня невеста! — восхитился он, рассмеявшись. — Надеюсь, Витька переживет любовную лихорадку Васьки.

— Кондрат, да ну их всех… — махнула она рукой. Вздохнула, и предложила идею лучше. — Лучше поцелуй меня на ночь, и давай спать. Только целомудренно целуй, не тревожь мои гормоны зря…

— Люблю тебя… — он, как она и просила, коротко поцеловал ее. — Очень хочу тебя, любимая… — еще один короткий целомудренный поцелуй в губы, и нежный шепот. — Хочу тебя потрогать везде…

— Я же тебя как просила?! Благопристойно сделать! — зашипела она, грозя ему пальцем. — Я покажу тебе завтра небо в звездах, Хозяин!

Уже перед самым сном, устроившись удобнее у него под бочком, положив на обнимающую ее руку Кондрата свою голову, и прошептала, вместо «спокойной ночи».

— Кондрат, я с тобой так счастлива, сегодня и навсегда…