ГЛАВА 19

Дома Юля развила бурную деятельность, после того, как успокоила Даньку, напоила его чаем. Девчонки малыша окружили опекой, отвлекали, читая с ним наперебой. Даже поспорили между собой, кто первый будет читать для Данечки. Младший сын был пристроен и почти счастлив от такого внимания. Пусть, хоть на миг, но забыл своего «недопапашу».

Зина в это время готовила обед, рассчитанный на всех, и на кухне у них было шумно и весело. Стас тоже крутился между девчонок, получая свою дозу внимания. Рассказывал одной из подружек Зины, какой крутой дядя Кондрат.

Юля организовала вынос кровати из дома, велев пока ее перенести в баню, поставить в предбанник. Снизу спустили диван, а Кондрата она закрыла в теткиной комнате переодеваться.

— Кондрат, а это что такое? — трясла она перед ним пакетом с его грязным бельем. Вот, что за человек, недоумевала она. Взял и попрятал коллекцию своих трусов под матрац.

— Юль… Ну, я это… — смутился он, заливаясь краской.

— Кондрат, ты мне скоро мужем станешь! Может, хватит уже, а? Есть еще заначки?

Он покачал в ответ, что означало «нет». Она положила на кровать чистую футболку и джинсы.

— Ну, и хорошо, а теперь переодевайся лучше, а то грязный весь.

— Юль, я это… — он стал стягивать грязную футболку, потом расстегнул молнию на джинсах и неловко остановился, не зная, как продолжить раздеваться перед ней. Они спали последние ночи вместе, она в полумраке что-то и могла разглядеть, а сейчас при свете дня ему было неудобно. При ней он раздевался один раз, в ее квартире, в Москве, но это было так давно.

— Кондрат, любимый, ты будешь это делать при мне! — тут же возразила она в ответ на его умоляющие глаза.

Но решила сменить тактику, хватит с них на сегодня переживаний с появлением Витька, и остальной цепочкой событий. Ей даже обсуждать произошедшего безобразия не хотелось, хотя пищу для сплетен на будущую неделю всему дачному поселку подарили с лихвой. Она все переживет, Кондрат рядом будет. Детям вскоре надо объявить о свадьбе, чтобы отвлечь от сегодняшнего потрясения, особенно это необходимо Данечке. Пусть строит планы на нового папу.

— Кондрат, пожалуйста, прекрати меня стесняться. — зашептала она ласково, подходя к нему, присаживаясь рядом на корточки, отводя его руки от брюк, и сама помогая ему снять их. — Кондрат, я люблю тебя, ты еще не забыл? Мне нравиться смотреть на тебя. Ты для меня самый лучший! Самый желанный мужчина.

— Юль, ты для меня тоже самая-самая… — выдохнул он, пристально наблюдая за всеми ее манипуляциями. Вот, как она его ловко уговорила и оставила в одних трусах.

— Кондрат, мы диван поставим у тебя в комнате… Он широкий и не скрипит… — она заглядывала ему в глаза, посылая вполне очевидный намек. — Вечером всех загоню пораньше спать!

— Юль, иди ко мне… — позвал он тихо.

Сейчас не время, он все понимал, но без поцелуя не прожил бы до вечера. Тем более она его дразнила короткими поцелуйчиками утром.

Юля не заставила себя долго ждать, три секунды, и она уже у него на коленях. Он ждать не мог, просто впился ей в губы поцелуем. Так быстро, без всякой нежности, иступлено они еще не целовались, словно это была последняя возможность насытиться, и другой уже не будет. Он прижал ее к возбужденному паху, хотел хоть так сейчас чувствовать ее, но Юля поняла его по своему, и начала медленно двигаться вдоль его столь явного свидетельства глубокой мужской заинтересованности к себе, чем вызвала его грудной тяжелый стон. Оба прерывисто дышали, думать не хотели. Сейчас своей отдельной жизнью жили их губы, руки и тела.

Юля, где-то на краю сознания, подумала, закрыла ли она дверь, а потом забыла и об этом. Она хотела забыться в его руках, растворить и выжечь все, что произошло сегодня. Она так долго уже хочет его, как мужчину. И чем дольше длилось вынужденное воздержание, тем острее она чувствовала свое желание.

Когда она уже стала задыхаться от нехватки воздуха, то почти обессилено рухнула на него. Кондрат тоже перевел дыхание, позволяя сейчас только своим рукам блуждать по ее телу.

Она чуть отстранилась от него, потянулась рукой вниз, между их телами, оттянула резинку у его единственной одежды, и с неиссякаемым, почти детским любопытством впервые рассматривала предмет его мужской гордости.

До этого раньше так и не дошло, а ее уже снедало нетерпение хоть одним глазком посмотреть, что потом придется принимать внутрь себя. До этого на ощупь, и по виду, тугой возбужденный комок казался ей большим, но оригинал сумел поразить ее воображение… Да, гордиться было чем… Только она не знала, как примет в себя столько плоти, найдется ли место…

— Ох, нифига себе! — вырвалось у нее испуганно-восхищенно. Она с самым бесстрашным видом другой рукой погладила его внизу, нежно сжала и заскользила уже более уверенно рукой вдоль его плоти, чем вызвала совершенно неожиданную реакцию.

— Юль, я умоляю… Я сейчас не выдержу… — он пытался удержать ее руки и не позволить им ласкать его. Они даже немного поборолись, каждый отстаивая свою позицию.

— Я чуть-чуть… Тебе же нравиться… — уговаривала его Юля, пытаясь вырвать свои руки из капкана его огромных лап, удерживающих ее от дальнейших ласк.

— Как ты не понимаешь…? Я сейчас тебе прямо в руки…

Простонал он, пытаясь достучаться до ее разума, и объяснить, чем такие игры заканчиваются от долгого воздержания и постоянного желания. К нему первому стало возвращаться чувство реальности, он услышал девичий смех через стенку, посмотрел на дверь, плотно ли она закрыта.

— В следующий раз ты меня не остановишь… — обиженно надула губы бантиком она. Потом посмотрела на него вполне невинно и предложила. — А может, по быстрому, и тебе будет хорошо?

— Юль, в следующий раз, я тебя в покое не оставлю до утра… — выдвинул он контраргумент, шепча ей на ухо. — Не смогу… Буду всю ночь мучить тебя… Так сильно тебя хочу… Ты будешь только моей… — он ее крепко обнял, не выпуская из кольца своих рук. Надо хоть немного времени, успокоиться, восстановить дыхание, но как трудно это сделать, когда она у него на коленях.

— Ага, молодец! Нашел самые верные успокаивающие слова для женщины, которую до этого распалил, как утюг. — буркнула она недовольно, но с удовольствием поудобнее устроилась в его объятиях.

— Юль, ну, ты сравнила…! — и они оба рассмеялись, отпуская возникшее сексуальное напряжение. Оба мысленно уговаривали себя, что это только до вечера.

Потом он ей тихо пересказал события, которые она пропустила, когда уводила Даню в дом. Наезд Кадыка на Витьку, как вытрясал из него извинения, как произнес речь, растрогавшую дам до слез. И что, оказывается, у Василисы с Кадыком заговор, они с недавних пор в роли их защитников.

— Обалдеть! — присвистнула Юля. — Это у нас что-то вроде личной охраны? Слушай, Кондрат, у нас теперь точно никакой личной жизни не будет… Отказаться никак нельзя? Отступные там…

— Юль, переживем их опеку. Распределим между ними дежурство по расписанию. — повеселил немного ее Кондрат, но тут же переключился на более серьезный тон, так хотелось ему высказаться по поводу сегодняшнего поведения Кадыка. — Но кто бы мог подумать, что в одном человеке, может уживаться столько благородства, даже рыцарства, и в то же время жестокости, желания следовать по своим понятиям и законам. Он его намеренно унизил перед всеми…

— Кондрат, можешь считать меня жестокой, но мне не жалко этого придурка!

***

Чуть позже она помогала ему одеваться, когда они услышали сигнальный гудок клаксона машины, потом шум многочисленных приближающихся голосов в районе их участка, еще за воротами. Кондрат с Юлей настороженно переглянулись, молча спрашивая друг друга, что еще стряслось? И в окно, они увидели, как к дому на всех порах бежит подружка Зины, которой еще не было сегодня в гостях.

— Девочки, Он приехал…! — кричала она, с придыханием. Обессилено повалилась на перила открытой веранды. — Я сойду с ума…! Господи, он живой…!

— Кондрат, — обернулась к нему Юля с самым серьезным выражением лица. — Я вот, чего думаю… не пора ли нам завести снайперскую винтовку и отстреливать гостей? Кого еще черти там принесли? Ты одевайся, а я пойду, посмотрю, кто к нам явился на этот раз. — последнее она почти прорычала.

Девчонки гурьбой высыпали на улицу, за ними дети, последним выкатывался запыхавшийся от спешки Кондрат.

— Кто там? — попыталась Юля на ходу узнать у девчонки, до сих пор висевшей на перилах.

— Там бог!!! — прошептала она восторженно, и закатила глаза. — Я не верю сама…!

— Ладно, пойдем, посмотрим Бога. — пробурчала под нос себе Юля, подумав, не надо ли поговорить с родителями этой девушки? А может подростки дрянь какую-нибудь курят, если бога посреди дня видят, и чуть ли в обморок не падают.

Подходя к воротам, она слышала с трудом различимый гомон людских голосов:

— Она там живет… Да, это дом Дюймовочки… А вы настоящий? А вы кто ей?

Ужасная молниеносная догадка озарила ее, кого бы так могли встречать, и болью кольнула сердце. Но она отгоняла себя эту мысль, может, ошиблась? Не мог он явиться прямо сейчас…

Вышла за ворота, поняв, что не ошиблась ее интуиция. Она застыла на месте, оглядываясь вокруг. Вплотную к забору припаркован большой черный джип. Полный аншлаг! Вот как выглядит митинг, если вдруг надо будет собрать почти всех жителей дачного поселка в одной условной точке, вяло подумал она. Соседи собрались в еще большем количестве, чем до этого, когда показательные выступления устраивал Виктор.

Он стоял в плотном кольце окружении, ему задавали вопросы, тянули руки, совали рванные клочки бумаги для автографа. Вот как выглядит поклонение вблизи, глупо, навязчиво, бесцеремонно. Наверное, трудно быть звездой, когда узнавая тебя, начинают нагло осаждать. Только зачем ты приехал сейчас? Так не вовремя… Мысленно спросила она его, и он как-будто услышав ее, обернулся, заметил ее.

Юля видела, что выглядел он изнеможённым, с серыми кругами под глазами, но вполне узнаваемым. Одет стильно, как и всегда, в черные модные джинсы и белую тонкую рубашку, с закатанными рукавами и расстегнутым воротом, что невероятно ему шло. Весь из себя лощеный ходячий сексуальный типчик, от которого дамочки пищат, а девочки в обморок падают.

За его спиной маячил парень во всем черным, пытаясь от него оттеснить прилипчивую восторженную толпу. Охранник или водитель, или все в одном, да, какая разница, подумала она.

Все вокруг разом затихли, тоже заметив, что Юля вышла на улицу. Он первым нарушил почти осязаемую каждой клеточкой замершую тишину.

— Здравствуй, Юленька… — он попытался улыбнуться, получилось натянуто.

— Здравствуй, Максим… — она даже не пыталась улыбнуться.

— Я приехал поговорить с тобой, Юленька… Извини, что без предупреждения получилось…

— Ну, раз приехал, пошли говорить…

Возьми в руки себя, твердила Юля, пытаясь унять предательскую дрожь в теле, и нарастающую панику внутри. Он сошел с ума, наверное, если приехал именно сейчас… Она же говорила с ним не так давно по телефону, а кажется, что целую вечность назад. Даже несложные арифметические подсчеты подсказывали ей, что когда они говорили по телефону, он был как минимум на полпути из Москвы, и даже словом не обмолвился.

Макс был наконец-то рад доехать до Юли, с таким трудом нашел, еще около минут сорока колесил по дачному поселку, выискивая нужный им участок. Они с водителем запутались, и на каком-то бесконечном повороте, свернули не на ту улицу в дачном поселке, и банально заблудились.

Он попытался узнать верную дорогу к Юлькиному дому, тут же был узнан, вызвав неудержимый цунами среди местного населения. На почти пустынной дороге начались стихийно собираться люди. Все перекрикивали друг друга, указывая правильное направление. И именно в таком сопровождении он подъехал к Юлькиному дому.

Он по дороге готовил для нее целую речь, грамотную, выверенную, где слово к слову правильное и вовремя сказанное. Но сейчас все заготовки улетучились из головы, и он не знал, что ей сказать, кроме банального «прости»…

***

Юля, увидев в многоликой толпе старшего сына Стасика, остолбенела. Господи, Макс сейчас увидит его, и все, никаких слов больше не нужно. Как спасать ситуацию? Она обернулась к Максу, он пытался выбраться из плотного кольца к ней, охранник помогал ему. Толпа снова загудела многотонными голосами, его спрашивали, надолго ли он к ним в гости, можно ли у него еще взять автограф, а кто-то обещал молниеносно сбегать за фотоаппаратом.

Юля, решив не терять ни секунды, выхватила суетящегося вокруг толпы Стасика, и сильно стиснув тому руку, буквально поволокла быстрее за спасительный забор, пока Макс не увидел его, занятый толпой осаждающих его фанатов. Почти к самому выходу подъехал Кондрат, она умоляюще на него взглянула, ища спасения сейчас в нем.

— Там Макс приехал… — одними губами прошептала она. — Спрячь его, пожалуйста… — легонько подтолкнула сыну к Кондрату. — Сынок, иди, дяде Кондрату помощь нужна.

— Мам, а кто это приехал? — Стас не узнавал этого крутого дядьку, не понимая, почему такой ажиотаж вызвал этот Максим. Кажется, мама его так назвала.

— Стасик, я потом вас познакомлю… — пообещала она. — А сейчас иди…

— Юленька, ты где? — услышала она голос Максима, обернулась, он был уже совсем рядом, входит в распахнутые настежь ворота. За ним медленно подтягивается народ, нерешительно застыв на границе участка.

— Максим, ты всем автографы раздал? — поёрничала она, пытаясь отвлечь Макса и загородить обзор за ее спиной. Но ее тела было катастрофически мало, чтобы полностью справиться с этой невыполнимой задачей. — Макс, делай что-то, я всех их не пущу к себе!

Макс обернулся назад, к преследующей его толпе обожателей, обворожительно улыбнулся.

— Извините, я приехал в гости в этот дом. Мне нужно поговорить с моими друзьями, а потом, я обещаю, что сфотографируюсь со всеми, кто этого хочет…

— А ты нам споешь? — спросил чей-то женский голос.

— Я сегодня не в форме… Давайте, все потом. — уже растерянно попросил он.

Пока Макс вел переговоры на границе участка, выторговывая себе время на общение с Юлей, Кондрат заметил обезумившую Зиночку, которая выбиралась из толпы к дому.

— Зина, скорее ко мне! — прокричал он.

— Что случилось? — подошла она, засыпая вопросами. Она была в почти невменяемом состоянии от приезда самого Максима Подгорного. Да, еще он приехал к ним, уложить все это и сразу она не могла. — А почему он к нам приехал? Кого он знает, тебя или Юлю? А как он…

— Зина, все потом. — перебил ее Кондрат, хватая за руку. — Я отправил Стаса в дом… Зина, спрячь его и не выпускай из дома, пока не позовут. И Даню тоже…

— Кондрат, зачем? — изумилась она.

— Зина, просто сделай сейчас, как я прошу тебя! Мы с Юлей потом все объясним… Быстрее, Зина.

Сказать, что Кондрат был расстроен приездом именно сейчас Максима Подгорного, значит, не представлять, ту пропасть отчаянья, в которую катилась его обеспокоенная душа. Он был шокирован. Этот мужчина когда-то значил очень много в жизни Юли, от него она родила своего первого сына, и это уже навсегда. Он уговаривал себя не сомневаться, что Юля хоть на секунду задумается об уходе к Максиму, но общий ребенок может связывать серьезнее, чем любые клятвы и заверения.

Он представлял ситуацию с Максом совсем по-другому. В обсуждениях разговор Юли с Подгорным намечался позже, был где-то далеко и не так скоро. И вот, он приехал, явление звезды народу…

Этот мужчина таил в себе скрытую угрозу, это настоящая атомная бомба для их отношений с Юлей. Грозное испытание, которое надо перенести с достоинством, он сейчас нужен Юле, поддержать ее, утешить словом, успокоить объятием. Она любит меня, она выйдет за меня замуж, не смей сомневаться, почти приказал он себе.

***

— Макс, это что было? — возмутилась Юля, когда они наконец-то закрыли ворота и выставили всех лишних по ту сторону забора. Остался водитель Максима, которого оставили сторожить вход от незапланированного вторжения фанатов Макса. На трясущихся от возбуждения, а некоторых и на грани обморока подружек Зины, Юля махнула рукой, велев им вести себя тихо и пока не высовываться.

— Юленька, прости, я не предполагал такое нашествие… Я сам в шоке…! Юль, ты не поверишь, я впервые в жизни в такую дурацкую ситуацию попал.

— Макс, в следующий раз не будешь делать глупости и приезжать без приглашения! — язвительно прошипела она. Теперь она была зла на него, зато перестала трястись, как осиновый листочек на ветру, от страха, в первую очередь, за Стаса, и за свое будущее с Кондратом.

— Юленька, ты изменилась так…! Такая боевая! — восхищенно заметил он.

Да, он долго ее не видел, больше десяти лет, если не считать короткой встречи на съемках передачи. Но там все испытали такой шок, что он не успел толком ничего понять и сделать выводы из встречи с бывшей девушкой и одноклассницей. А теперь такая решительная, волевой голос, насмешливый взгляд, гордая осанка. Практически ничего этого не было в его школьной подруге. В такую бы Юлю он вполне мог влюбиться в школе.

Кондрат ждал их возле дома, карауля уже на пороге дома, во-первых, чтобы Стас и Даня не выскочили из дома, во-вторых, чтобы Зина и подружки случайно не разорвали Максима на сувениры. Опасность таковая сохранялась, девчонки прилипли к окнам, взывать к доводам рассудка юные создания сейчас не имело смысла. На них подействовала только угроза, что их лишат возможности потом поговорить и пофотографироваться с кумиром.

Юля пришлось знакомить своего бывшего парня Максима с будущим мужем Кондратом.

— Кондрат. — пряча внутреннюю панику, протянул руку для приветствия Кондрат.

Только бы Юля не заметила, как он нервничает, а то потом опять будет ругаться. Его буквально лихорадило. Большая любовь в жизни Юли, отец ее первого сына, Максим Подгорный, исполнитель попсовых песен о любви, выглядел умопомрачительно, наверное, в глазах женского населения, смазливый, стильный, талантливый, и свободный от отношений. Как писали желтые газеты, постоянной возлюбленной у него сейчас не было.

— Максим. — Макс, наверное, не признался бы себе, что немного нервничает при знакомстве с Юлиным женихом.

Тем более Ника настоятельно предупреждала вести себя деликатно. Он хотел обнять Юлю при встрече, его прямо тянуло прикоснуться к ней, но Макс так и не решился дразнить жениха. Он был крайне удивлен выбором Юли, но что он теперь знал о ней? Со слов Кольки и Ники, у нее два супружества за плечами, первый муж умер, второй скотиной оказался. Двое сыновей, от каждого мужа по ребенку. А теперь Кондрат, мужчина в инвалидной коляске, ветеран Чеченской кампании, лучший друг Лехи, а это о многом говорило Максу.

Ему уже довелось познакомиться с Лехой, и как он почти попал на допрос. Сейчас у следака было все окружение Ники под подозрением. Леша даже не счел нужным скрыть легкого презрения по отношению к Максу, его творчеству и самому факту существования в жизни Ники, даже в качестве друга. Да, эта «не сладкая» парочка стоила друг друга, наконец-то, Ника нашла следующий объект для выноса мозга, а то бедный Юрка был уже на последнем издыхании.

Юля хотела увести Макса подальше от любопытных глаз, но недолгие размышления привели ее к выводу, что лучшее место для разговора с ним, в беседке. Может, Кондрат перестанет сканировать ее ревнивым пристальным взглядом, словно выискивая признаки ее былых чувств к Максу. Она столько лет давила в себе болезненное чувство к Максу. Он долго для нее был личной паранойей, она не могла спать, есть, жить и дышать без него. Было больно от его измен, не взаимность чувств раздирало душу на куски. А что теперь?

Увидела, и поняла, что все ему прощает, все обиды прошлого нужно там, в прошлом и оставлять. Была ли ее вина в том, что не тех любила? Но теперь пришло и для нее время каяться.

Она пыталась прислушаться к себе. Грусть, легкое сожаление, чувство вины за обман, тревога перед невозможностью предсказать ситуацию дальше, но в сердце ничего не шевельнулось, там больше не было места Максиму.

Другой мужчина, удивительный, романтичный, нежный, ранимый завладел ее душой навсегда. Она не сомневалась в своих чувствах к Кондрату, но сейчас эта уверенность возрастала в тысячу раз. Попыталась послать ему взгляд, полный любви и нежности, чтоб он перестал хмуриться и сомневаться в ней. Ну, сколько можно?

Да, и всю ситуацию с Максом надо держать под контролем, дети могли не усидеть в доме, обезумившие подружки Зины были сейчас никчемными няньками. Сплетен в дачном поселке теперь, конечно, не избежать, но надо минимизировать их количество.

***

— Юленька, я тобой восхищаюсь… — улыбнулся ей Максим с нежностью, когда они присели в беседке, под прицельными взглядами тех, кто в данный момент был на их участке. Единственный плюс, их не могли подслушать. — Ты такая… другая совсем! Жаль, что мы все это время не общались. Я правда, сожалею… Помнишь как мы были все дружны? Я тогда верил, что это навсегда, наша школьная команда.

Что ему ответить на это? По существу, из команды выпала только она. Ребята продолжали общаться друг с другом, Юрка с Никой несколько лет ходили в статусе жениха и невесты, Колька больше дружил с Юркой, Максим с Никой, цепочка не разрывалась.

— Макс, может, это и к лучшему… — тихо, с нескрываемой грустью, ответила она. — Иначе бы так и осталась глупышкой, смотрящей на тебя, как на божество… — вспомнила сегодня одну из подружек Зину, на полном серьезе утверждающую, что приехал Бог.

— Юль, ты стала другой… — он ей послал одну из своих самых обворожительных улыбок, раньше бы она растаяла в лужицу от таких взглядов и комплиментов. — И не сочиняй, глупой ты не была, наивной, да. Юленька, мы что-то намудрили в прошлом… Я часто тебя вспоминал… Я не хочу, чтоб ты думала, что для меня все было так просто… с тобой… Я не хочу тебя обманывать… Только не тебя… Я очень скучал без тебя…

Горячо зашептал он, с редкими паузам, подбирая подходящие слова, но выразить весь спектр нахлынувших чувств было трудно. Фразы получались разорванные, как и мысли, метались от одного к другому. Заготовленная речь, с правильными формулировками, напрочь вылетела из головы.

— Я знаю все, Макс… Я все понимаю, как было и почему…

Выдохнула Юлька. Да, тяжело давался разговор с Максом. Хотелось столько сказать, вспомнить, но мысли хаотично разбегались. Но в любом случае, разговор этот необходим обоим, должен принести долгожданное облегчение, отвязать свою сегодняшнюю жизнь от прошлого.

— Я столько лет знаю тебя, Макс, для меня ты благородным рыцарем был всегда, только я не была Дамой твоего сердца. Вот и все… А тогда, еще в школе… я думаю, ты по-другому не мог… И я тебе бесконечно за это благодарна!

— Юленька, тогда… в школе… с Яриком… Мне было больно вместе с тобой… И мне стыдно, что ему тогда все сошло с рук…

— Макс, помнишь, как Ярика-Фигарика Юркина бабушка называла «опереточный злодей», и всем им потом воздается по заслугам? Я начинаю верить в это… Ника тебе же рассказала про него? — Юля удивлялась себе, но разговор про Ярика не вызывал шквал внутренней боли, значит, действительно отпустило.

— Да, в следующий раз не будет к Арине яйца подкатывать. Ну, она ему и выдала про все…

— А вот эти подробности Ника от меня утаила. — усмехнулась Юля, вспомнив как Ника «обкладывала» ласковыми словами новую Юркину возлюбленную. — Я так понимаю, что Арина не монстр многоликий, просто Ника не испытывает к ней симпатий.

— Симпатий? У Ники скоро язва откроется из-за Арины.

Съехидничал Макс, вспоминая, что почти ни один разговор не обходиться без упоминания «сучки ясновидящей», и что Юрку надо спасать от пронырливой меркантильной провинциалки. С последним Макс согласен не был, Арина поразила его до глубины души. Можно даже сказать, до корки подсознания, своей необычностью, своим мироощущением. И Юрка в последнее время изменился, ожил, у него словно крылья выросли.

***

— Слушай, Юль, за всеми этими событиями, забыл спросить, что случилось, когда ты со мной разговаривала…? Ты так закричала.

— Сейчас, как видишь, все нормально. Приезжал Витька, пьяный, устроил тут дебош…

— Юленька, прости, я не знаю… а кто такой Витька? — растерялся Макс. Сколько он всего упустил из жизни Юли, дети и мужья. — Как ты жила все это время?

— Честно? — вот как ему в одном предложении рассказать о своей жизни, прожитой вдали от него.- Я теперь думаю, что до встречи с Кондратом и не жила, а существовала ради детей.

— Любишь его? — с нежной грустью спросил он, получил в ответ утвердительный кивок. — Ты даже не представляешь, как я рад за тебя… Вашу пару надо в пример другим ставить.

— Не, Макс, обойдемся без пиара. — на полном серьезе возразила Юля, меньше всего желавшая шумихи вокруг себя. — Я не ты, Макс, я не звезда. Я сегодня видела, что значит жить на виду… Тут от соседей покоя нет, а как ты живешь, это точно не для меня. Я хочу прожить спокойную жизнь.

— Понимаю… — тяжело вздохнул он, потом еще раз тяжело вздохнув, добавил тоном уставшей от славы звезды. — Я иногда тоже об этом мечтаю…

— Не лукавь, Макс. Это твоя жизнь. Ты именно этого хотел.

— Юленька, ты возможно и права… Но я после передачи… Ты же помнишь, как это было? — напомнил об одном из главных кошмаров своей жизни. Он жил более менее беззаботно до этого момента, единственное, что омрачало, ситуация с дочерью.

— Такого не забудешь…

— С того момента моя жизнь вверх тормашками перевернулась, я места себе не нахожу… — признался он с горечью. — Я был в шоке! У меня есть сын! Три дня не спал, нанял лучших детективов, я все вспоминал, пытался понять, где и когда…

— Спал с женщиной, которая родила от тебя.

Добавила она, когда Макс не смог сформулировать предложение до конца, деликатничает. Юля, готовая еще какое-то время назад, все рассказать Максу, засомневалась. Если бы это только ограничилось информацией для Макса, но что будет со Стасиком? Как это изменит его жизнь при таком отце? Да, из этой истории желтая пресса сделает «горячий пирожок», вываляв в грязи не только ее имя, но и Сергея. Господи, подскажи, дай знак, как поступить?

— Можно и так сказать… Я не понимаю, почему она скрыла от меня, что родила сына? Я бы не бросил ребенка, я бы помог. — как он бы поступил тогда, десять лет назад, на самом деле, он не был уверен. Но в данный момент поиск сына стал навязчивой идей.

— Значит, Макс, у нее были на то причины. — глядя ему прямо в глаза, серьезно ответила Юля, и встретив его недоверчивый взгляд, еще раз повторила. — Макс, значит, это были очень веские причины.

— Юленька, какие причины? Хоть один пример… — он был растерян серьезностью ее тона, словно она что-то знала об этом больше, чем говорила.

— Макс, ты хотя бы примерно представляешь, во что превратишь жизнь этой женщины и ее ребенка? Ты все время на виду. Может, поэтому она не хочет, чтобы ты знал о ребенке?

— Я не думал в этом ракурсе… — честно признался он. О последствиях он и правда не думал, вся энергия и мысли были сконцентрированы на поиске сына. После небольшой паузы поделился сокровенным. — Я просто очень хочу найти сына, увидеть его. Хочу с ним общаться, задарить игрушками, взять с собой в поездки по миру, поехать в отпуск, в какой-нибудь райский уголок.. Я готов для него сделать все на свете…

— Макс, я надеюсь, что все так и будет, как ты говоришь. — что еще она могла ему сказать о прекрасной мечте Макса? Признаться только, но медлила, что-то сковывало ее, не давало открыться, повиниться в своем обмане.

— Спасибо, Юленька, я тоже буду верить в это. — он взял ее руки в свои, переплел их пальцы. Вдруг осознал, каким дураком был, не разглядел тогда в Юльке сокровища, которое можно любить, за которое можно отдать все на свете. — Мне так важно было встретиться с тобой и поговорить по душам. Я думал, если попрошу прощения у тебя и нее, то это поможет мне быстрее найти сына…

— И что тебе ответила Она? — Юле было важно узнать, что думала та, другая женщина в жизни Макса, которую он любил и обидел. Подробностей не знала, и расспрашивать не стала. Хотела узнать, простила ли она Макса искренне?

— Послала в ж…пу. — усмехнулся Макс, вспоминая разговор с ней, с единственной девушкой, что затронула в его сердце неведанные ранее струнки. Любил ее, и ушел, променял на перспективы лучшей жизни. — Она умеет очень конкретно выражать мысли. Говорит, что давно простила…

— Настоящая интеллигентка! — уже восхитилась Юля конкретной реакцией той девушки.

— Это всегда мне в ней и нравилось. На амбразуру готова кидаться, если понадобиться.

— Макс, хотела тебя спросить… Если не хочешь не отвечай… — замялась Юля, но все-таки решилась задать весьма болезненный вопрос для него. — Что с твоей дочерью? Как зовут твою девочку?

— Машенька… — тихо прошептал он, сжимая сильнее руку Юли. — Она необычная девочка…

— Хорошее имя ты выбрал, Максим. Скажи, а вы специально своих детей в честь друг друга назвали?

— Не знаю… Так получилось, Юль… — у него наворачивались слезы, когда он думал о дочери.

Это был его крест, его боль и постоянное чувство вины, что она родилась не совсем обычным ребенком. Он мало с кем обсуждал проблемы, но Юля его сейчас так растревожила, что ему не стыдно было бы заплакать перед ней. Он решил, что Юле можно рассказать, она поймет. И еще, он хотел продолжить общаться с ней, хоть иногда встречаться, восполнить все пробелы за прошедшие годы, снова с ней дружить.

— Юль, я все это время себя обвинял, что она такая родилась… Моя бывшая меня прокляла за такую дочь… Я с дочкой поговорить пытаюсь, когда навещаю… А она меня каждый раз спрашивает, кто ты такой? Забывает меня, снова и снова… Я ей объясняю, что ее папа… Мне никогда так страшно в жизни не бывает. Я без алкоголя потом отойти не могу… А ты понимаешь, мне пить, это конец всему.

Макс рассказывал о дочери, как ждал ее, как родилась, и как потом узнал, что Машенька не совсем обычная девочка, и всегда останется такой. После чего, и начались скандалы с бывшей женой. Та не могла находиться рядом с дочерью, устраивала истерики, обвиняла его. Это был кошмарный период в его личной жизни, на самом пике карьеры. Он стал реально популярен, его песни, манера исполнения понравилась публике, но до конца насладиться моментом триумфа мешали проблемы с дочерью.

Начался период бесконечных нянек, сменяющих другу друга со скоростью света. Ни одна нянька не устраивала жену, та подозревала их черт знает в чем, постоянно придиралась. Некоторые не выдержав вздорного характера жены, уходили сами, несмотря на очень приличный заработок.

Он даже думал забрать Машеньку с собой, но его рабочий график не оставлял шансов стать отцом-одиночкой. На что бы они жили с дочерью, если бы он бросил карьеру? Да, и родители жены его убедили, что лучше девочку оставить с ними, вот они действительно к ребенку относились чутко, с вниманием, и просто любили, как обычные дедушка с бабушкой.

— Макс, твоей дочери сказочно повезло. О лучшем отце, чем ты, просто невозможно мечтать. — Юля уже не скрывала слез, что непроизвольно катились из глаз, настолько ее растрогал рассказ Макса о дочери. — Ты ее любишь… несмотря ни на что!

— Спасибо, Юль! — он был ей искренне благодарен за этот подаренный момент откровения, что выслушала и по-человечески понимает. Вспомнил о ее детях… — А как твои сыновья? Расскажи о них… Какие они? Если они здесь, познакомь нас…

— Максим… — вдруг растерялась она. Ее душа рвалась ему все рассказать, если он и правда так трепетно относится к дочери, так хочет найти сына, может он станет хорошим отцом и Стасу, сможет его полюбить? Может это сделает и самого Макса немного счастливее…

— Ой, Юленька, я и забыл совсем! — перебил ее Макс, вскакивая, рванулся к выходу. — Пойдем, я детям твоим подарки привез… Оставил в машине. Можно я им подарю?