ГЛАВА 20

Макс не стал рассказывать, как тяжело ему далось посещение детского магазина игрушек. Когда он попросил молоденькую девушку продавца помочь ему с выбором подарка для мальчиков. Оказалось, что он не знает об их возрасте, пришлось звонить Нике, но та была вне зоны доступа, уехала с Лехой в деревню. Пришлось звонить Кольке, тот знал очень приблизительно о возрасте детей Юли, решил уточнить у Маши. Вот уже Маша владела информацией в полном объеме и уже заказала подарки детям по просьбе сестры Ники, и даже посоветовала, что купить мальчишкам.

Макс попросил водителя принести подарки из машины, но сам не решился выйти за ворота. В открывшийся проем, увидел, что часть соседей Юли, до сих пор стоит на улице, рассеявшись на небольшие группки.

— Юлька! — услышала она громкий возглас Васьки. — Юлька, где ты?

Юля, выругавшись про себя, выглянула за ворота. На полном ходу, запыхавшись, к ней бежала Василиса, махала руками, привлекая к себе внимание.

— Вась, что еще случилось? — сквозь зубы спросила Юля, встала в защитную позу, скрестив руки на груди. Это просто дурдом какой-то, успела про себя подумать она, прежде чем Васька огорошила ее новостью.

— Юлька, Витька твой сбежал от нас. — отдышавшись, начала сбивчиво объяснять Василиса, протискиваясь заворота, на участок Юли. — Представляешь, мы уже с Кадыком провожали его на станцию, он поссать в кустики попросился и сбежал… Кадык его ищет по всему поселку…

— Юль, помощь нужна? — спросил обеспокоенно Макс. Водитель уже принес подарки из машины, и сейчас он казался себе неуместным с купленными игрушками, что аккуратно сложенные лежали на дорожке.

Васька повернулась к Максу, которого до этого не заметила, настолько поглощена была побегом Витьки и его поисками

— Мамочки родные… — ошарашенно промямлила она, даже перекрестилась.

Василиса узнала этого мужчину, еще не представленного ей. Она видела его по телевизору, причем совсем недавно, в передаче, которую они все вместе смотрели про экстрасенсов. И еще смутная догадка озарила ее, от которой она чуть не упала в обморок, настолько это было невероятно.

— Ликовый просто! Святый боже, одно лицо… — бормотала она потрясенно. — Как же похож на Стасика…

Потом повернулась к Юле, практически призывая ее к ответу:

— Юль, кто он твоему Стасу?

— Вась, давай сейчас не будем об этом! — Юля хотела пресечь немедленно этот разговор. Только не с вездесущей Василисой обсуждать такие тонкости. И почему из всех соседей, что видели Макса, она догадалась первой, и как теперь это остановить?

— Кто такой Стас? — спросил настороженно Максим, сканируя Юлю подозрительным взглядом.

Потрясение этой женщины, которую Юля назвала мужским именем «Вася» было не в том, что она его узнала. Тут было что-то другое, что никак не могло сформировываться в единый логичный вывод? Кто на кого похож? Кто такой Стас? И тут он вспомнил, кого так зовут, ведь узнавал же имена и возраст ее детей. Просто не смог сразу все осознать. Что еще он должен понять? Догадка не успела оформиться в невероятный вывод…

Чуть более десяти лет назад Юля приходила к нему со странной просьбой, буквально умоляла провести с ним ночь. Он не понял ее тогда, она была замужем за отличным парнем, по крайне мере, так он слышал от Коли, сам не проверял и не собирался знакомиться с ее мужем.

— Стас — это старший сын Юли… — растерянно ответила Васька, настойчиво пытаясь поймать взгляд Юли, которая была на грани обморока.

Максу показалось, что его обухом по голове ударили. Теперь он все понимал, пазлы сложились в единую картину, совершенно немыслимую. Меньше всего он ожидал, что найдет именно здесь своего ребенка, рожденного десять лет назад Юлей.

Оттого, что именно Юля была матерью его скрываемого сына, ему стало невероятно больно. Больнее в сотни раз, оттого, что это Юленька. Если бы это оказалась другая женщина, которая не занимала столько места в его жизни… Просто женщина…

Юля его обманула… Спрятала ребенка… И сейчас, когда он был так откровенен с ней, как никогда в жизни… она ни словом не обмолвилась, и скорее всего, даже не собиралась говорить ему.

Как она могла так поступить с ним?

***

— Юль, ты ничего не хочешь мне объяснить? — Макс крепко схватил ее за руку, и практически поволок ее подальше от Василисы и водителя. — Извините, Вася… — процедил он сквозь зубы, обернувшись к женщине со странным именем.

Васька так сильно растерялась, почти впервые в жизни, не знала, что говорить и делать. Потрясенно выдохнув и перекрестившись еще раз, поплелась к Кондрату, сообщить, что Витька сбежал. Кадык с ног сбился, его разыскивая. А от Витьки сейчас можно ожидать, все что угодно. И еще это… точно, она вспомнила, как зовут этого интересного мужчину, Максим Подгорный, известный артист, песни поет про несчастную любовь. Поэтому под воротами столько соседей, караулят его? И почему Стас так похож на Максима, кто он ему…?

— Максим, подожди… — Юля была на грани потери сознания.

Меньше всего она хотела, чтобы он так узнал о сыне. Она до этого тянула время, откладывала признание, а потом он вспомнил про игрушки, и момент для объяснения пропал. По его взгляду, ошеломленному лицу она поняла, что он догадался о ребенке, не сразу, но осознал, что она специально прячет и скрывает от него Стаса. Какие слова сейчас найти для него?

— Юля, ты мне, вообще, собиралась говорить об этом? — он посмотрел на ее с укором, что она с трудом выдерживала его взгляд, в котором было столько затаенной боли, горечи и злости.

У Макса внутри поднималась такая буря, готовая снести все на своем пути. Вернулся насмешливый едкий циник, которым он, по сути и был всегда. Каким же идиотом, он сейчас себя чувствовал. Как дурак, выворачивал перед ней душу, не стесняясь, всю свою боль показал ей. Он считал, что ему так необходимо поговорить с ней, повиниться, чтобы боги на небесах его простили, и дали шанс найти сына. А она все это время… Большего разочарования он сейчас испытать просто не мог.

— Макс, я хотела сказать… — она сейчас больше мямлила, ругая себя, на чем свет стоит. Чтобы она сейчас не сказала, он не поверит. — Я не могла найти слов…

— Скажи, за что ты так со мной? — он дернулся от ее неуверенности, словно она ударила его.

— Максим, ты сейчас все неправильно понимаешь. Это не месть тебе… Это другое…

— Что другое, Юля? — окончательно разозлился он. Лицо приобрело суровую маску, руки он яростно сжимал, сдерживая себя, чтобы не ударить ее. — Когда ты собиралась сказать мне? Еще через десяток лет, да? Или вообще, не собиралась говорить, что родила от меня сына? Я вспомнил ту ночь, Юль… Ты же специально за этим ко мне пришла? Почему именно так? Ты хотела от меня ребенка? Родить и ничего мне не сказать… Как ты могла поступить, как последняя сука? Говори правду! Немедленно! — последнее он уже почти кричал.

— Максим, прости меня… — после некоторой паузы ответила она, когда он уже начал трясти ее за плечи.

Начала рассказывать тихим безжизненным голосом про Сережу, как познакомилась с ним, что он стал ее чудом и спасением на тот момент, как вышла замуж. Подробности интимной жизни опустила, сказав, что Сергей не мог иметь детей. И как он ее уговаривал родить им ребенка от другого мужчины, чтобы выдать его за своего. Как долго она внутри себя боролась с непростым решением проблемы, как сдалась, желая Сергея сделать чуточку счастливее. Как выбирала время зачатия и мужчину на одну ночь, придя за этим к Максиму. Получилось с одного раза, но вторую попытку бы она не решилась.

Как мучилась от осознания того, что так поступила по отношению к нему, обманом сделала биологическим отцом. Честно призналась, что до недавнего времени не планировала говорить правду. После встречи с Кондратом и съемок передачи, серьезно пересмотрела свое решение хранить молчание.

Как страх неизвестности сковывал ее. Не знала, как он отреагирует на такие факты, как поступит, не попробует ли отнять Стаса?

— Макс, прости меня… если сможешь. — он в ее глазах видел искренние слезы раскаяния, но прощать так быстро не собирался. Вообще, не знал, можно ли простить такое? Весь рассказа Юли вызвал чувство отвращения. Юля продолжила говорить. — Я, правда, Макс, не знала, что это так много будет значить для тебя…

— Юль, то что ты рассказываешь… Это немыслимо просто! Такое ни в одной голове уложиться не может… Ты понимаешь, что твой Сережа был сумасшедший? Он натуральный псих… и ты пошла у него на поводу… Или вы оба были чокнутые, скажи мне? Как так можно было? Я не понимаю…

Когда она с неким чувством отстранения рассказывала ему обо всем, он понимал, что поверить в такое сложно, но это происходило с ними на самом деле.

Он, Максим Подгорный, Юля и их сын Станислав… это было нереальной правдой.

***

Некоторое время оба молчали. Юле очень тяжело дались эти признания, она чувствовала внутри дикое опустошение. Вот, она все рассказала, сняла камень с души, только почему то от этого легче не становилось. Внутри открывалась огромная черная дыра, и чувство вины затягивало туда все сильнее, доводя почти до отчаянья. Не так она все представляла себе…

— Юль, я бы никогда не отнял у тебя нашего сына… — с трудом признался он, сдерживая внутреннюю бессильную ярость, даже желание прибить ее тут, сразу и на этом месте. — Я бы помогал тебе во всем…

— Макс, мы все за десять лет изменились. — недоверчиво покачала она головой. — Ты сейчас и ты тогда, это две большие разницы. Со мной точно так же, сейчас бы я не решилась на такое, а тогда смогла…

— Скажи, кто-нибудь знал, что Стас мой ребенок? Ника знала о Стасе? Именно поэтому она поспособствовала моему приезду, да?

Он вспомнил разговор с Никой, как она лихо поспособствовала его скорейшему приезду. Ника, его верная подруга, его единственная настоящая подруга в жизни, которой он доверял, тоже знала и промолчала? Знала, как он сходит с ума и даже намеком не подсказала.

— Нет, никто не знал, сначала только я. Даже Сережа не знал от кого ребенок, спрашивал, но я не сказала. Первым догадался Лешка, еще давно, но мы с ним никогда это не обсуждали. Сама я рассказала только Кондрату. Потом Стаса увидела Ника, сразу все поняла.

— Черт, и Ника туда же! — выругался он, решив, что потом разберется с рыжей обманщицей.

С Лешкой эту тему было обсуждать бессмысленно. Доверительных дружеских отношений у них никогда не было, если только вспомнить первое знакомство. Но Лешка, кажется, возложил на него ответственность за ту ситуацию с изнасилованием Юли. А что он мог тогда, сам был подростком? Но оправдываться перед ним не собирался, они при редких встречах никогда не возвращались к этой теме.

— Нику тебе в первую очередь благодарить надо, Макс. — заступилась Юля за их общую подругу. — Она мне тут такое устроила, требовала, чтобы я немедленно тебе рассказала. Собственно говоря, она меня поторопила с решением тебе признаться. Макс, я же тебе сегодня сама за этим звонила…

— Да, Юль, звонила… — горько усмехнулся он. Изворачивается на ходу или правда решилась говорить правду о сыне? Теперь он в этом не может быть уверен, после того, что узнал. — Сколько ты бы еще резину тянула? Пока я совсем не рехнулся…?

— Если помнишь наш разговор по телефону, то через две недели… ты бы все узнал.

— Я бы за две недели до ручки дошел! Нельзя в этой жизни думать только о себе! Ты ведешь себя, как эгоистичная сука! — почти прорычал он. — Как ты могла так со мной? Господи, скажи как? Юля, Юленька, что же ты наделала? — они не ждал особо ответа, до сих пор не мог поверить в реальность происходящего.

Что она могла ответить? Все, что могла рассказать, он уже узнал. Скорее всего, ждала понимания, но его не было со стороны Макса.

— Что ты знаешь обо мне, Макс? — не выдержала она, переходя в более высокую тональность, срываясь на грань истерики. — Эгоистичная сука? Наверное, ты прав и в этом! Скажи, чего ты хочешь сейчас от меня? Мне встать на колени, просить прощения? Мне покаяться перед всем белым светом? Какого еще унижения ты для меня хочешь? Стасу десять лет, и я не одного дня его жизни не забывала, что родила его от тебя… И как на это пошла… Через какие внутренние барьеры переступила… Откуда я могла знать, как ты поступишь?

— Ты могла это узнать, только сказав мне! — он тоже перешел на повышенные тона. — Но ты предпочла меня использовать, как быка осеменителя!

— Да, и в этом ты прав! Как осеменителя тебя использовала! Для меня все это время только дети, мои сыновья, имели значение! Да, и я трусливо боялась тебе сказать правду! — она почти кричала, не замечая слез, катившихся из глаз. — И я все это время расплачивалась, за то, что сделала! Ты даже не представляешь, в каком аду я жила до встречи с Кондратом… Я ни одного дня не была счастлива, пока он не появился в моей жизни… Наверное, боженька сжалился надо мной, когда послал его мне… А что было до этого, ты знаешь? Сережа умер, когда Стас был совсем маленький, как тебе такая расплата?! Второй раз замуж вышла за дегенерата и алкоголика, до сих пор не понимаю, как мать с теткой меня на это уговорили… Наверное, это тоже была моя расплата… Все время кто-то управлял моей жизнью, только не я сама… Больше никому не позволю этого делать! А сейчас, скажи, что ты будешь делать дальше?

Он был ошеломлен ее напором и сменой настроения, вдруг из кающейся обманщицы она тут же превратилась в нападающую тигрицу, готовую защищать свою территорию, своих детенышей и даже любимого мужчину. Что он знал об этой новой Юльке?

— Юль, пойдем знакомиться с моим сыном…

Как-то резко сдулся Макс, понимая, что они еще не раз вернутся к этому разговору, слишком много белых пятен и невыясненных вопросов осталось у них. И сейчас он больше всего хотел увидеть сына, посмотреть ему в глаза, узнать, есть ли у него шанс для этого мальчишки стать отцом? Как примет его Стас? Какие слова найти для сына, о котором столько времени не имел представления?

— Я очень хочу его видеть…! И я имею на это полное право…

***

— Макс, подожди! — остановила его порыв Юля. Надо брать себя в руки и трезво обсуждать новые перспективы. Он, видимо, плохо себе представляет, что такое десятилетний ребенок. Понятно желание увидеть сына, а дальше что? — Есть несколько вопросов, которые нужно обсудить прямо сейчас. До того, как ты увидишься со Стасом.

— Что еще, Юля? Что ты еще придумала? — раздраженно спросил Максим. Она сразу стала деловой, словно вопросы бизнеса собралась обсуждать. — Время потянуть хочешь?

— Нет, Максим, пару моментов. Я все понимаю, как ты хочешь его увидеть… — на его насмешливую ухмылку, словно он сильно сомневался в ее словах, даже внимания не обратила. В данный момент ее волновало только душевное состояние ее ребенка, которого новоявленный отец собирается обрадовать своим появлением. — Макс, ты сейчас подойдешь к нему и скажешь, «здравствуй, теперь я твой родной отец»? Как ты себе все это представляешь?

— Не понял тебя, Юль… — он уже начинал ненавидеть Юлю. Она что собирается уговаривать его от встречи с сыном? Может, уже хватит издеваться над ним?

— Макс, послушай меня, Стасу десять лет, он думает, что его папа Сережа умер. — быстро и четко начала говорить Юля. — Он был маленький, и не помнит Сергея, но есть фотографии, где они вместе, и Сережа держит его на руках, гуляет с ним, много чего… Стасу я про каждую фотографию подробно рассказывала, где и когда… Он тоскует по нему, просится на могилу к папе… — замялась немного, но добавила. — К папе Сереже. Витька даже не пытался стать Стасу отцом… Макс, ты представляешь, какая сейчас будет реакция у ребенка?

— И что ты предлагаешь конкретно? — с нескрываемым раздражением спросил он. Вот, чего она его лишила, любви сына, совместных прогулок, милых детских подробностей в жизни ребенка, запечатленных на фотопленке, тоски ребенка по близкому родному человеку.

— Не говорить Стасу сейчас ничего… Дать ему время привыкнуть к тебе… Он очень чуткий мальчик. И детям очень не хватало мужского внимания, знаешь, как они Кондрата встретили? Особенно после выкрутасов Витьки…

— И кем я ему должен представиться? Дядей? Ты серьезно?

Он был на грани бешенства, умом понимая, что она права. Он был так одержим идей найти сына, вот нашел, хочет увидеть. Хочет сделать для него что-нибудь хорошее, стать для сына родным человеком, заботиться о нем, участвовать в воспитании. А как отреагирует ребенок, а если отвергнет? Он об этом совсем не подумал… Конечно, она мать, и лучше знала характер Стаса, как он может сейчас с ней спорить в вопросах, в которых ничего не понимает.

— Что ты делаешь, Юля? И как долго, по твоему мнению, нужно скрывать от Стаса…? Ты, поди, и легенду уже придумала, Юленька?

— Нет, не придумала… Но если со Стасом что-то произойдет… Если он не сможет это перенести, принять тебя… Если ты его хоть одним словом обидишь… Макс, клянусь, ты его больше не увидишь!

***

Кондрат очень переживал, наблюдая за Юлей и Максом издалека, слышать их не мог, но даже по их лицам можно было все прочитать. Его душа рвалась к Юле, защитить ее, помочь ей. Он чуть не сорвался к ним, когда увидел, что Макс злится, трясет ее за плечо.

— Стой, Кондрат, не вмешивайся! Они должны поговорить. — его удержала Василиса, которая вдруг стала серьезной и молчаливой, зашипела на любопытных подружек Зины, загнала их обратно в дом, и вообще, помогала ему справляться с ситуацией. Решила, что здесь и сейчас она нужнее, а Кадык справится и сам с поисками Витьки. Кондрат был ей благодарен за понимание и молчаливость.

Он был удивлен, что вездесущая любопытная Васька не задает ему бесконечных вопросов. Но именно она из всех соседей догадалась, зачем приехал Максим. Он приехал за мечтой о сыне, о котором даже не подозревал. Неужели Максим ни разу даже не вспомнил, что у них с Юлей была единственная вымоленная ею ночь секса? О чем он думал тогда, соглашаясь на один раз переспать с бывшей девушкой? Извинялся за не любовь к ней?

Какаю жизнь прожил Макс, что одно известие о сыне, перевернуло все в его судьбе? Зацикленность на нездоровом ребенке, когда на тебя вешают всю вину, может лишить покоя любого. И к Юле его привел не поиск сына, а желание получить капельку прощения, и надежду, что отпустив себе все грехи, он сможет наконец-то обрести здорового полноценного ребенка. Слишком быстрое и неожиданное появление Макса, без предупреждения, вызывало массу вопросов.

— Кондрат, не переживай. — по-своему поняла его тревожное состояние Васька. — Дюймовочка любит тебя, и не уйдет к этому поющему хлыщу. Он, конечно, мужчина интересный во всех отношениях, но она не такая… Кадык ее в пример всем ставил! И передай Юльке, пусть не переживает, я могила! Это ж надо столько лет скрывать от родного отца сына… Значит, у нее были причины… Не я ей судья…