Глава 34

34

Солнце бьёт в лобовое стекло, слепит, на приборной панели пляшут зайчики.

Михаил Валентинович стоит рядом со своим чёрным монстром, будто выезд из парковки в его полном владении.

Юра сидит рядом, молча. Медлит. Он бросает быстрый, суетливый взгляд в зеркало заднего вида. Надеется, что сзади кто-то подъедет, возмутится вместо него, выйдет и возьмёт на себя роль альфа-самца

— Как же я ненавижу таких долбоящеров, — рычит он, но я в его гнев уже не верю.

Позади нас никого. Никто не спасёт Юрочку от позора перед бывшей женой.

Юра медленно опускает взгляд на свои руки, сжимающие руль. Он не шевелится. Секунду, две. Просто ждёт, что помеха сама собой рассосётся.

Струсил мой бывший муженек.

— Ты что, боишься? — спрашиваю я с женским разочарованием, после которого нельзя ничего реанимировать в сердце.

Юра вздрагивает, будто его хлестанули по щеке. Он возмущённо всхрапывает, отдуваясь, как загнанный бычок.

Опять играет мужика.

— Я не боюсь, — сдавленно говорит он. — Я просто… не хочу конфликта.

Но, видимо, мои слова его всё же задели.

Он снова тянется к клаксону, давит коротко и быстро него него. Би-бип!

Михаил Валентинович оборачивается через плечо, не убирая телефон от уха. Его холодные глаза на секунду останавливаются на Юре. Он едва заметно и злобно прищуривается.

Юра бледнеет прямо на глазах. Краска сходит с его круглых щёк, оставляя кожу землистой, нездоровой. Он медленно, будто против своей воли, убирает руку с руля и кладёт её на колено. Сжимает в кулак.

Понял, что всё равно вышел на конфликт, и на него спровоцировала именно я.

Михаил Валентинович убирает телефон от уха и небрежно засовывает его в карман дорогих брюк благородного серого цвета.

Затем он разворачивается к нам и идёт. Не спеша. Вальяжно. Сейчас он покажет Юрочке кто тут Альфа. Он же этого только и ждал.

Он подходит к водительской двери, наклоняется. Его тень падает на Юру, заслоняя солнце. Настойчиво стучит по стеклу костяшками пальцев.

Юра медленно опускает его.

В салон врывается волна горячего воздуха и парфюм Михаила Валентиновича с нотками горькой полыни.

Мой босс хмыкает, облокачивается локтем на край окна и заглядывает внутрь. Его взгляд скользит по Юре, потом по мне, потом снова возвращается к моему бывшему.

— Какие-то проблемы? — спрашивает он.

— Вы… — Юра начинает и тут же запинается, сглатывает. — Вы загородили выезд.

— У меня был важный звонок, — объясняет Михаил Валентинович, не спуская с Юры насмешливого, изучающего взгляда.

— Могли бы отъехать и ответить, — не могу сдержать в себе ехидство, глядя прямо перед собой на блестящий чёрный зад его внедорожника.

Михаил Валентинович медленно переводит на меня взгляд, и в этот момент моё сердце отбивает три громких, тяжёлых удара, будто пытается проломить грудную кость.

— Позднякова, ты что, не в курсе, что разговаривать по телефону за рулём опасно? — спрашивает он, и уголок его рта дёргается вверх в снисходительной улыбке

— Тогда бы не отвечали на звонок, — шиплю я, наконец разворачивая к нему лицо. Губы сами собой складываются в язвительную улыбку. — И перезвонили бы потом, когда не были бы за рулём.

Юра между нами смотрит то на меня, то на Михаила Валентиновича, и в его глазах читается полная, абсолютная растерянность. Он не понимает, что происходит.

— Звонок был важный, — Михаил Валентинович прищуривается ещё сильнее, и в уголках его глаз собираются лучики морщинок.

— И кто же вам звонил? — вскидываю я бровь. — Снежаночка в слезах?

— Нет, — он широко улыбается, обнажая ровные, белые, слишком идеальные зубы. — Мой брат. Поделился радостью, что разводится.

— О, — фыркаю я. — Так в мир выйдет ещё один Градов, который будет кошмарить женщин?

— Ну, кошмарить он теперь в хвост и в гриву будет свою няню, — Михаил Валентинович смеётся глухо, и в этом смехе слышится что-то почти человеческое и одобрительное, — ради которой он и развёлся так скоро.

— Так, стоп, — вдруг подаёт голос Юра. Он даже в порыве негодования не замечает, как бьёт ладонью по баранке. Звук глухой, беспомощный. — Вы что, знакомы?

— Это мой начальник, — сердито заявляю я, снова отворачиваясь к окну. — Градов Михаил Валентинович.

— И не просто начальник, — добавляет он после паузы, и в его голосе проскальзывает ядовитая, самодовольная нотка, от которой меня начинает трясти ненавистью. Он переводит серьёзный, почти сочувственный взгляд на Юру. — Я её бывший любовник.

В салоне повисает тишина.

— А ну, прекратите немедленно! — взвизгиваю я.

Ярость и стыд клокочет во мне, ищет выход. Я лихорадочно копаюсь в своей сумке, пальцы нащупывают знакомый гладкий пластик: бутылёк с таблетками от головной боли. Без раздумий я швыряю его в самодовольную харю Михаила Валентиновича.

Но адреналин сбивает прицел. Бутылёк прилетает прямо в висок обалдевшего Юры.

Он прижимает ладонь к виску и смотрит на меня обиженными, круглыми глазами, будто я предала его вдвойне:

— Мне-то за что?

А Михаил Валентинович не может сдержать хриплого, торжествующего смеха.

— А ещё, — говорит он, едва переводя дух, но голос его снова становится ровным, язвительным, — ко всему прочему, Позднякова залетела от меня и ждёт двойню.

Юра медленно, очень медленно поворачивает к нему лицо. Его рот приоткрыт. Он шепчет по-детски наивно:

— Что?

— Что-то я заболтался с вами, — Михаил Валентинович, окончательно довольный произведённым эффектом, бьёт ладонью по крыше нашего хэтчбека. — Поеду я.

Он распрямляется, разворачивается на пятках своих дорогих туфель и неспешной, победной походкой возвращается к своей машине. Мы с Юрой молча провожаем его взглядами.

Он ныряет в салон, и дверца захлопывается. Огромная чёрная машина бесшумно трогается с места и уезжает.

Юра три раза медленно моргает, шумно сглатывает, проводит ладонью по лицу, смахивая выступивший пот. Потом он поворачивается ко мне. Его лицо напряжённое, бледное. В глазах стоит мужской упрёк.

— Вера, — Он кидает короткий взгляд туда, куда умчался джип. — Как ты могла связаться вот с таким? — Ты каким местом-то думала?