Глава 10

Я стою возле входа в международный аэропорт города, и нервно поглядываю на часы. Вот чёрт, где носит ювелира? Он прислал мне сообщение, что будет позже, но я не могу его ждать вечно.

Как в его жизни появилась испанская модель, он позабыл обо мне, и даже перестал быть пунктуальным — Ребека на него плохо влияет.

Тут из моей сумочки доносится весёлая трель мобильного телефона. Ельцов. Я с раздражением беру трубку и слышу его довольный голос, а на фоне — раздающийся женский игривый смех. Я автоматически закипаю, представляя себе то, чем они сейчас могут заниматься. От слов мужчины, у меня внутри всё переворачивается, и я ощущаю себя полной дурой, стоящей на пекле абсолютно зря, уже минут двадцать.

— Летите без меня. Я с Ребекой улетаю вечером в Мадрид, она пригласила меня провести несколько дней на её вилле и познакомиться с родителями.

— Поздравляю!

Кидаю трубку, чтобы не высказать этому напыщенному болвану всё то, что я о нём думаю. По моему тону, естественно, становится понятно, как я зла на него. Но, какое мне уже дело до этого самовлюблённого эгоиста? Я поднимаю с земли свой чемодан, и размашистым шагом направляюсь в здание аэропорта.

К сожалению, визит в Арабские Эмираты доставил мне только огорчения и разочарования. Как же я хочу домой!

Питер встретил меня мокрым снегом и сильным ветром. Поёжившись от непривычной погоды, я сильнее укутываюсь в свой широкий шарф и поднимаю высокий воротник пальто. Жаль, что у меня нет с собой шапки! Она бы сейчас совсем не помешала. Быстро взяв такси у здания аэропорта, я откидываюсь на спинку кресла, и закрываю глаза — очень надеюсь, что водитель не будет приставать ко мне с разговорами.

Всё, с Ельцовым покончено. Он улетел в Испанию, со своей моделью, даже не спросив меня о том, смогла ли я расположить мсье Деко к себе. Интересно, он всё ещё жаждет получить свое дорогое кольцо? Или Ребека Санчес отбила у него все остальные мысли, кроме тех, которые отвечают за секс?

Морщусь, и закусываю нижнюю губу — Боже, какая же я идиотка. Ну, как меня угораздило так вляпаться! И самое обидное, что хоть я и понимаю, какой бизнесмен негодяй и мерзавец, я всё равно не могу избавиться от мыслей о нём. Я ревную его к этой модели, с которой он, несомненно, страстно проводит время. И, конечно же, даже не вспоминает обо мне.

Чуть не разрыдавшись от собственного бессилия, я с раздражением хлопаю ладонью по передней панели автомобиля. Водитель мгновенно среагировал, и закричал на меня:

— Эй, полегче, подушка безопасности сработает!

Правда, что это я? Надо взять себя в руки.

Расплатившись с таксистом, я выхожу из автомобиля и вдыхаю холодный Питерский воздух. Это отрезвляет мой мозг, и я улыбаюсь, словно освободившись ото сна — я дома, сейчас увижу сыночка, и всё забудется. Мне нужно перестать думать о Владиславе Сергеевиче, ведь у меня есть любимый мужчина, которого никто не заменит — мой сын. К сожалению, я добиралась дольше, чем ожидала — Артёмку из сада уже забрала моя свекровь.

Поднимаюсь на свой этаж, и открываю ключом дверь. Тут же из комнаты выбегает мой сыночек, держа в руках самолёт. Его глазки светятся радостью, и он восторженно кричит, обнимая меня.

— Мамочка! Ты вернулась! На таком самолётике ты летела?

Киваю и прижимаю Артёма к себе. Ах, как чудесно пахнут дети! Из кухни выходит моя свекровь, вытирая руки о цветастый фартук. Она внимательно оглядывает меня с ног до головы, и закусывает губу — от пристального взгляда Ольги Владимировны, наверняка, не укрылось то, как печальны мои глаза. Что ж.

— Артём, пусть мама переоденется и помоет руки! А потом все сядем ужинать.

Чмокаю сына в макушку, и отстраняюсь. Похоже, меня ждёт серьёзный разговор со свекровью. Ей, конечно же, не очень приятно, что овдовевшая невестка так быстро нашла замену её единственному сыну.

— А ты привезла мне подарок?

Артёмка не отходит от меня ни на шаг, вцепившись в рукав тёплого свитера. Я треплю мальчика по взъерошенным волосам, нагибаюсь к своей сумке, и вынимаю оттуда игрушечную машинку, которую я прикупила для него в аэропорту на обратном пути. Сын взвизгивает от радости, и уносится в свою комнату.

Я кидаю обеспокоенный взгляд на свекровь, и ухожу в ванную — быстро принять душ с дороги и переодеться. Но, от серьёзного разговора, мне, видимо, уйти не удастся. И вот, после сытного ужина, который заботливо приготовила моя свекровь, мы остаёмся с ней наедине — Артём убежал смотреть телевизор.

Ольга Владимировна садится за стол и пытливо смотрит мне прямо в глаза, при этом, не говоря ни слова. Я выдыхаю. Ну, что она хочет от меня услышать? Что её сын всё равно для меня останется лучшим мужчиной?

— Как съездила?

Голос свекрови звучит настороженно, как будто она очень боится что-то услышать. Нет, мне нужно пожалеть её нервы.

— Разочаровалась. Лучше Лёни всё равно никого не будет. А Артёма никто не сможет полюбить так же, как своего родного сына.

Свекровь удовлетворённо кивает. Что ж, мой ответ её вполне устроил. Женщина снимает с себя передник, и выходит в прихожую, начиная обуваться.

— Вика, я тебя не виню. Леонид погиб, но ты же, жива. И я понимаю, что ты не сможешь всю жизнь прожить одна, храня ему верность. Просто прошу — не кидайся в омут с головой.

Она накидывает на плечи пальто, и выходит за дверь. Я остаюсь в смешанных чувствах, которые мне раздирают душу. Уф, надо собраться, провести вечер с сыном, а потом обо всём хорошенько подумать, на трезвую голову.

Но, этим вечером подумать мне не удалось — Артём не отпускал меня ни на шаг, помогая разбирать вещи, которые я брала с собой в Дубай. Открыв бархатную коробочку, и увидев блеск драгоценных камней, сын удивился.

— Мама, откуда эти драгоценности?

Я хлопаю себя по бедру. Вот чёрт! Совершенно забыла отдать Ельцову его украшения, а в аэропорт он просто не явился. Что ж, сам виноват. Отдам потом. Махнув рукой, я убираю коробочку в верхний ящик своего комода, и нежно прижимаю к себе сына.

— Надо отдать, милый. Это не мои вещи.

Уже вечером, лёжа в постели, я прижимаю к себе мальчика — иногда стала позволять ему ночевать со мной. После смерти мужа чувствовала себя одинокой подавленной, ища защиты и тепла у Артёма.

Я перебираю его светлые волоски, стоящие дыбом, и утыкаюсь носом в макушку.

— Я люблю тебя, родной.

Артёмка не отвечает — он уже сладко спит, прижавшись ко мне своим хрупким телом. Я закрываю глаза, и тоже засыпаю, уносясь в объятия морфея.

Писк будильника.

Я разлепляю каменные веки и с трудом дотягиваюсь рукой до тумбочки — конечности затекли от неудобной позы, в которой мне пришлось спать. Сыночек морщится, и переворачивается на другой бок, сворачиваясь калачиком.

— Ну, уж нет, молодой человек, пора вставать!

Я стаскиваю с сына одеяло, и нежно целую его в щёку. Он мычит что-то нечленораздельное. Что ж, время ещё есть. Я отправляюсь в ванную, быстро совершая банные процедуры. Как хорошо, что сегодня пятница. Отведу Артёма в садик и целый день буду предоставлена сама себе!

Быстро одевшись, я хватаю полусонного мальчика в охапку, и начинаю его одевать. Артём, как обычно, сопротивляется, и начинает канючить, но я тверда в своих поступках — быстро одев сына, увожу его в детский сад.

Дома стоит звенящая тишина, и я неловко поёживаюсь. После того, как связалась с Касьяновым, я стала немного побаиваться за свою жизнь. Но, теперь, по крайней мере, этот авторитет оставил меня в покое. И, я надеюсь, больше никогда меня не побеспокоит.

Я включаю телевизор, чтобы мне не было так неуютно, и принимаюсь за обычные домашние дела, решая вечером выбраться с сыном в кино. Стоя у гладильной доски, и расправляя на ней белоснежную футболку Артёма со стоячим воротничком, я любовно орудую утюгом.

Звонок в дверь.

Недовольно цокнув языком, я выдёргиваю шнур прибора из розетки, и направляюсь в прихожую. Кого там чёрт принёс? Смотрю на часы — почти одиннадцать утра. В гости ещё рановато ходить.

Не смотря в глазок, бесстрашно распахиваю дверь, и вижу на пороге смущённо топчущегося Стефана Деко, французского ювелира, собственной персоной.

Сказать, что я ошарашена — ничего не сказать. Да, Жаклин предупреждала, что её сын обязательно прилетит за мной в Питер. Но, чтобы вот так скоро? Интересно, она проела всю плешь своему сыночку, или хоть что-то оставила мне?

— Бонжур, Виктория. Я могу войти?

Не говоря ни слова, я пропускаю мужчину в свою прихожую, и быстро оглядываюсь по сторонам. О, мой Бог! У меня же не убрано!

Оцениваю размеры бедствия — обувь валяется, как попало возле обувницы — Артём с утра психовал, не желая идти в садик. На тумбочке разбросана косметика — я торопилась, и не успела аккуратно поставить все баночки. А Зеркало! Оно заляпано следами от детских рук!

Да уж, хороша хозяйка.

Оставив Стефана раздеваться в прихожей, я кидаюсь в гостиную, чтобы осмотреть размеры бедствия там — ну никак не ждала сегодня в гости ювелира!

Так-так. Что тут у нас?

Разбросанные игрушки, стопка постиранной, но ещё не отглаженной одежды, журнал с вязанием, оставшийся от свекрови, её моток ниток и спицы. Ну, вроде, не всё так страшно.

Пока я внимательно оглядываю помещение, француз уже успел раздеться, и сейчас стоит позади меня, улыбаясь.

— Всё отлично, не волнуйтесь, Виктория. Если вы выйдете за меня замуж, то у вас будет горничная.

Я пропускаю это высказывание мимо ушей, внимательно оглядывая, всё ли в порядке. И только через минуту понимаю смысл слов мужчины.

— Я выйду за вас замуж? Это шутка такая?

— Вы думаете, что я прилетел в вашу холодную Россию, чтобы так глупо пошутить?

Я в нерешительности оглядываю гостя с ног до головы, и прижимаю руки к груди. Чёрт побери, я совсем не понимаю, что происходит!

Ювелир проходит в гостиную, и подходит к гладильной доске. На ней лежит футболка моего сына, украшенная аппликацией с машинкой. Затем — обводит взглядом помещение, и останавливается на игрушках, валяющихся на ковре. Там — различные машинки вперемешку с человечками из конструктора «Лего». Артём, ещё вчера, играл с ними, представляя себе полицейскую погоню.

— Как вы меня нашли?

Я сажусь на диван, и закидываю ногу на ногу, наблюдая за передвижениями француза по моей гостиной. Он очень странно смотрится в моём убогом интерьере — как пришелец из будущего. Благоухая дорогим парфюмом, мужчина проходит мимо меня, аккуратно притрагиваясь к различным копеечным статуэткам, стоящим в шкафу.

— Позвонил вашему кузену. Я был уверен, что вы улетели вместе с ним, но он, оказывается, полетел в Испанию с мисс Санчес. Вот у него-то и узнал ваш адрес.

Я закусываю губу, и вздыхаю — при упоминании о Ельцове, моё сердце забилось быстрее, а по телу пробежала волна дрожи. Надо выдохнуть, и успокоиться. Но червячок ревности уже поднял голову и нещадно впился острыми зубами в моё и без того раненое сердце.

Я сжимаю руки в кулаки, и закрываю глаза. Так, не нужно, чтобы француз о чём-то догадался. Владислав Сергеевич — просто мой двоюродный брат, и не более. Надо это усвоить на подкорке головного мозга и не проговориться.

— У вас есть сын, Виктория?

Киваю, и смотрю французу прямо в глаза.

— Что, это отбило у вас всю охоту жениться на мне?

— Скорее, наоборот. Теперь, я точно уверен, что должен на вас жениться.

Мои брови ползут вверх. Этот мужчина — просто непредсказуем! Сначала он, практически на моих глазах, занимается оральным сексом с бывшей проституткой. Потом, не смотря на мои попытки ему понравиться, делает вид, что я ему совершенно не интересна как женщина. А затем, неожиданно, прилетает в Питер и заваливается в мою квартиру, как ни в чём не бывало, утверждая, что мы поженимся.

Может быть, он шизофреник?

— Почему вы должны на мне жениться?

Стефан, не отвечая, оглядывает гостиную, приближаясь к моей свадебной фотографии, сделанной несколько лет назад. Там я, ещё с короткими взъерошенными волосами и значительно моложе, слегка похожа на француженку, одетая в простое белое платье и шляпку с вуалью.

Я не ошиблась — ювелиру фото очень понравилось. Он восторженно цокнул языком, и ткнул в снимок.

— Это вы?

Нет, блин, английская королева!

Но, надо сдержаться и не показывать потенциальному жениху свой характер. Я потом ему всё выскажу.

Киваю, и очаровательно улыбаюсь. Надо быть паинькой.

— Вы здесь очень похожи на мою маму в молодости. Вот, почему она всей душой прикипела к вам. Я хочу с вами серьёзно поговорить, Виктория.

По моей спине проносится волна озноба. Этот мужчина очень интригует меня. Я не испытываю к нему никакого сексуального влечения, хотя, мсье Деко достаточно красив. Но, видимо, в моём вкусе — мерзавцы, типа Ельцова.

— Я слушаю.

Ювелир нагибается, и берёт с пола машинку. Это — жёлтый гоночный автомобиль марки «Феррари». Артём очень дорожит им, так как у него срабатывает гудок и светятся фары при нажатии.

Стефан вздыхает, и садится рядом со мной на диван, взяв за руку. Я вся напрягаюсь от этого знака внимания, не испытывая при этом ничего, кроме нервного напряжения.

— Виктория, я в курсе, что мама рассказала вам о своей тяжёлой болезни. Ей действительно осталось жить не более полугода. И, единственное её желание — успеть женить меня. Вы понимаете?

— Пока да.

Мой голос звучит хрипло от переживания, и я откашливаюсь. Француз продолжает заботливо держать меня за руку, поглаживая её тыльную сторону большим пальцем руки.

— Я, как хороший сын, не могу не выполнить последнюю её волю. Поэтому, я предлагаю вам заключить фиктивный брак.

Я выпрямляюсь, как струна, и вскакиваю с дивана. Что я сейчас услышала? Фиктивный? Да, я, конечно, сама собиралась потом развестись с Деко, но мне неприятно слышать от мужчины такие слова. Я его совсем не заинтересовала, как женщина. Это обидно!

— Почему бы вам просто не жениться на женщине, которую вы полюбите? Разве, так было бы не проще?

Ювелир раздражённо хрустит пальцами, вскакивает с дивана, и принимается ходить по гостиной широкими шагами. Я внимательно слежу за хаотичными передвижениями француза, прислонившись к шкафу спиной.

Ну, разве я не права?

Стефан с раздражением топает ногой, и поворачивается ко мне — на его красивом породистом лице отобразилась такая мука, как будто я заставила сделать его что-то ужасное, например, поцеловать лягушку.

— Я не смогу полюбить ни одну женщину, Виктория!

Молчу, удивлённо смотря на мужчину. Француз говорит с жутким акцентом и я, наверное, его не могу до конца понять — между нами языковой барьер. Вполне вероятно, он имеет ввиду что-то другое.

Но, ювелир, неожиданно, подскакивает ко мне, и хватает за плечи. Я вскрикиваю от неожиданности и боли, а он, отстраняясь, начинает говорить такое, отчего у меня волосы на голове встают дыбом.

— Я не смогу полюбить ни одну женщину, потому что моё сердце уже безнадёжно занято.

Холодею. Так-так, борьба ещё с одной невидимой соперницей? Интересно, о ком говорит сейчас мсье Деко?

— Так женитесь на ней, в чём проблема?

Мужчина опускает глаза в пол, и бормочет, напряжённо дыша. Так, что я еле слышу его ответ.

— Не могу.

Я беру его за руку — она слегка подрагивает, и заглядываю в его грустные карие глаза.

— Жаклин должна принять эту женщину, раз вы так её любите. Поговорите с мамой на чистоту. Я уверена, она всё поймёт. Для неё главное — чтобы вы были счастливы!

Ювелир вырывает свою руку, и картинно прикрывает ею глаза, откидывая кудряшки со лба. Я наблюдаю за ним с испуганным видом — мне кажется, ещё чуть-чуть, и мужчина впадёт в настоящую истерику.

— Мама никогда этого не поймёт. Тем более, она хочет внуков. А Жан не сможет подарить ей наследников!

У меня закружилась голова от набора непонятных слов и имён. Я трясу головой, задумчиво пожевав губами — ничего не понимаю. О чём сейчас толкует француз?

— Я бисексуал, Виктория. Занимаюсь сексом и с мужчинами, и с женщинами. Но с женщинами — это для имиджа, чтобы все говорили, какой Стефан Деко отъявленный донжуан. Я специально всё время выбирал себе в спутницы известных личностей — актрис, певиц, моделей. Они — постоянно на виду, обо мне пишут все таблоиды! Да мама тут же умрёт, если узнает, что я люблю мужчину!

Выпалив последнюю фразу, он напрягся всем телом, и задрожал. Бог мой, так и до инфаркта недалеко! Французу просто необходимо сейчас успокоиться.

— Но, моей любовью на всю жизнь, остаётся мой единственный партнёр-мужчина — известный фотограф, Жан Бертлен.

При этих словах Стефан отстраняется от меня, закрывая глаза рукой. Я смотрю на него, не мигая. Господи, такого поворота событий я просто не могла предположить!

Ювелир стоит, не двигаясь, шумно дыша. Кажется, ему даже стало плохо от сказанных собой слов — лицо посерело, а кудряшки на голове быстро-быстро дрожат.

Я подхожу к Стефану, и обнимаю его, чтобы хоть как-то успокоить. Мне становится искренне жаль этого мужчину, пытающегося скрыть свою истинную сущность от всех, не позволяя себе, при этом, быть счастливым.

— Успокойтесь, и расскажите мне всё.

Ювелир открывает глаза, и недоумённо смотрит на меня испепеляющим взглядом карих глаз:

— Я вам не противен?

Я пожимаю плечами, и предлагаю ему пойти на кухню, выпить чая и спокойно обо всём поговорить. Стефан не сопротивляется, покорно встав с дивана. Кажется, он полностью подчинился мне, и стал этакой безвольной игрушкой, послушной тряпичной марионеткой.

Мы проходим на мою небольшую, семиметровую кухню, и я принимаюсь накрывать на стол нехитрое угощение. Как хорошо, что свекровь вчера испекла шарлотку к моему приезду! Не стыдно теперь перед мужчиной. Ювелир внимательно изучает рисунки моего сынишки, висящие над столом, и расплывается в нежной улыбке.

А он, похоже, любит детей.

Наконец, разлив ароматный крупнолистовой чай по чашкам, я приглашаю гостя к столу. Стефан отпивает предложенный напиток, берёт из вазочки шоколадную конфету, и, отправив её в рот, начинает свой рассказ.

— Мы с Жаном познакомились на самой моей первой презентации украшений. Я тогда был начинающим ювелиром со скромным достатком и никому не известным именем. Он — среднего звена фотограф, которому поручили сделать несколько крупных снимков лучших украшений. Вы поймите, Виктория, Жан со мной — с самых низов. Он видел меня нищим, никому не известным. С ним я стал раскручиваться и, наконец, превратился в именитого ювелира.

— Тогда почему вы не с ним?

Взгляд мужчины погрустнел, и он принялся барабанить костяшками пальцев по столу.

— Мама. Жаклин бы не пережила этого. Я знаю, так как она всё время воспитывала во мне семейные ценности. Она не поймёт. И не примет.

Молчу, облизывая пересохшие губы. Я впервые оказываюсь в такой ситуации, и абсолютно не знаю, как мне следует себя вести, и что сказать.

— А сейчас, единственное желание матери — это моя женитьба. Ну, не могу я не исполнить его! С Жаном у меня состоялся серьёзный разговор накануне. И он нехотя, разрешил мне сделать вам предложение. Только ради матери.

— Тогда почему вы выбрали именно меня?

— Это не я. Жаклин выбрала. Она видит только вас своей невесткой, а мне, в принципе, всё равно. Конечно, мы подпишем договор, и после смерти мамы вы со мной разведётесь. Тогда я смогу спокойно соединиться с Жаном, и, уже никого не боясь, жить с ним.

По моему телу проносится толпа мурашек. Господи, в такой ситуации могла оказаться только я!

Хотя, если хорошенько подумать — это всё мне только на руку. Я сама не влюблена в ювелира, и хочу выйти за его замуж только ради того, чтобы получить кольцо. Развод — тоже входит в мои планы. Так что, мсье Деко попал прямо в яблочко со своим предложением. 1439f7c

— Я согласна помочь вам. Но у меня есть ряд вопросов. Во-первых, у меня есть сын и он, разумеется, должен быть вместе со мной.

— Это не проблема. Наоборот, очень хорошо. Жаклин хочет понянчить внуков? Отлично! Пусть остаток дней побудет бабушкой вашему сыну. Я надеюсь, вы не будете возражать. Всё прекрасно складывается.

— Во-вторых, я помогу вам, но, как вы понимаете, не бесплатно.

Мой голос предательски дрожит. Ну, как сейчас я смогу спросить мужчину о кольце? Этот разговор мне тоже даётся весьма непросто, хоть мы и говорим на весьма откровенные темы.

— Разумеется. Все расходы на ваш переезд, свадьбу и проживание я беру на себя. К тому же, вы получите шикарное бриллиантовое кольцо, которое я, во всеуслышание, обещал подарить своей невесте. И, после развода — я обязуюсь платить вам отступные. Идёт?

Моё сердце заходится в бешеном ритме, и я расплываюсь в счастливой улыбке. Это просто прекрасно! Ни о чём таком я и мечтать не могла! Полгода жить как принцесса, в шикарном доме со слугами, рядом с моим сыном. А потом ещё и получить не только кольцо, которое я сразу же передам мерзопакостному Ельцову, но и пожизненное содержание.

— Идёт!

Я поднимаю вверх чашку с чаем, призывая мужчину чокнуться со мной. Вот так. Всё отлично разрешилось. Теперь, дело за малым — привести этот план в исполнение.